Елизавета Вейс – Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп (страница 2)
Анжелика не была неуязвимой, но я уговорила генерала допустить её к программе тренировок. Потому что зомби — ещё не самое страшное. Хуже люди. Особенно те, кто уже осознал, что в новом мире нет законов, а есть только язык силы.
Я замерла у стальной двери с табличкой «Генштаб». Тусклая красная лампочка у косяка пульсировала, значит, генерал никого не принимал. Но меня позвал. И это настораживало.
Меня выдернули прямо с занятия по изготовлению импровизированного оружия. Мы учились превращать хлам в что-то действенное. Тот, чья «поделка» выводила манекен из строя, побеждал. Первенство продолжал держать Костров. Последний раз он умудрится создать конструкцию из водопроводных труб и пружин, которая разнесла не только его противника, но и два соседних манекена.
Я стиснула зубы. Подумать только, день едва начался, а он уже заполз в мои мысли, как тот червь в яблоке из детской сказки.
После моего короткого стука раздалось хриплое «Войдите». Остановившись ровно посередине потёртого ковра с двуглавым орлом, я без лишних слов приготовилась слушать.
Как всегда на столе генерала лежали карабин, портсигар с гравировкой, полевой телефон и фотография в рамке.
Наши взгляды встретились. И в его я нашла ту же боль, что видела в своих глазах перед зеркалом.
На стене за генералом висела карта города. Она была усеяна булавками. Чёрные отмечали ульи зомби, красные — очаги заражения. Жёлтые булавки обозначали слепые, неизведанные уголки. Зелёные точки указывали на Бастион и редкие места, где ещё пока существовала жизнь.
Он едва заметно кивнул в качестве приветствия.
— Кира — он редко обращался ко мне по имени. — Задание, которое я хочу тебе поручить...
По его суровому лицу пробежала тень сомнений. Генерал замолчал, тщательно обдумывая что-то. Казалось, что одно неосторожное слово из его рта могло стать бомбой и взорваться.
— Задание рискованное. И очень важное
— Цель?
Михайленко резко поднялся, заслонив собой часть карты на стене. Он долго смотрел на неё, будто читал зашифрованное послание в узлах булавок и линий.
— Связь с
Я знала, что Марк отправился туда. Ходили слухи о запасах антибиотиков, обезболивающих и дизельного топлива в той местности.
Рукой, сжатой в кулак, генерал вдруг ударил по карте. Я вздрогнула, но уже через мгновение заставила взгляд сосредоточиться на ней.
Наш Бастион — бывший научный городок под Новосибирском. До Красноярска восемь-десять дней пешком. Для человека. Для них меньше. Особенно если это не просто зомби, а альфа-мутанты.
Генерал прервал мои мысли:
— Они могут идти сюда.
Он не стал уточнять, кто именно «они». Не нужно было.
— Если до ночи Сокол не объявится. Возьмешь троих. Проверишь последнюю точку связи.
— Кого беру?
Он повернулся, и впервые усмехнулся за наш разговор.
Оставшиеся тренировки и ужин прошли как в тумане. Мысли крутились вокруг предстоящего задания и трёх позывных. Жизни людей, которые стояли за ними, теперь на моей ответственности.
Я снова открыла папку с досье. Нужно понять, кто на что способен, чтобы определить верные роли.
Первая страница — фото, от которого я невольно откинулась назад. На меня смотрел двухметровый исполин с прямым мощным взглядом, способным пробить бетонную стену.
— Танк, — тихий смешок сорвался с губ. — Что ж, Глеб Морозов, вам весьма подходит.
В глаза бросился затянувшийся на лбу шрам, и желание как-либо шутить над этим громилой тут же отпало. Бывший шахтер, потом контрактник в «морских котиках». В отчётах сплошные «прикрывал отход», «держал дверь», «выносил детей из завалов». Он часто брал удар на себя. Это достойно восхищения.
На мгновение показалось, что следующая страница обожгла подушечки пальцев. Оля Темных или «Феникс». Бывшая медсестра из инфекционного отделения.
Её фото
Я тяжело сглотнула. Ожоги покрывали большую часть её тела. Поговаривали, что, когда вирус проник в её больницу, она заперлась там вместе с заражёнными и подожгла здание. Чудом уцелела, выпрыгнув с третьего этажа.
Оля отвратно стреляла, но могла сбить температуру подорожником, сделать компресс даже из мха или наложить шину из палок. Медик в команде определенно повышал шанс на удачное завершение дел.
Последний лист терпеливо дожидался, когда его перевернут, но я не спешила. Когда всё же сделала это, задержала дыхание.
У него даже фотка отличалась от всех. Стоял вполоборота и весело подмигивал, будто это не досье, а съёмки для журнала или какого-нибудь календаря с самыми завидными женихами апокалипсиса.
В графе «Особые навыки» вместо серьёзных вещей чьей-то наглой рукой было выведено: «Выглядит сексуально даже в противогазе» и «Стреляет так, будто пули его слушаются».
Я закрыла папку с глухим стуком. Состав ясен, оставалось лишь правильно его смешать.
Часы на руке издали короткий писк. 21:30. Полчаса до отбоя.
Я напряжённо смотрела на входную дверь, ожидая сестру. Прошло десять минут, но ничего не изменилось. Она так и не появилась. И хотя разум помнил, что Бастион безопасен, здесь нет места для зомби и вируса, тревоге было плевать. Она давно выпустила свои мерзкие холодные щупальца, которые смыкались кольцами по всему телу каждый божий день. Иногда это чувство было просто игнорировать, но в те моменты, когда я надолго теряла связь с Анжеликой, лишь короткий шаг отделял меня от падения на дно паники и беспомощности.
В 21:45 ноги уже сами несли меня к полигону.
Глава 2. Кэп
Давным-давно, ещё до того, как весь этот пиздец апокалипсиса обрушился на нас, умный человек сказал: «Смех продлевает жизнь». Вероятно, поэтому я ещё живой. Может, и не поэтому вовсе, но я предпочитал следовать этой установке с тех пор, как научился открывать рот.
Толпа щуплых пацанов зажимает тебя за интернатом? Просто припомни непобедимую фразу про шакалов, которые нападают на льва. Одноглазый зомби ползёт за тобой в полуразвалившемся торговом центре? Иронично подметь, что «ну, значит, когда-то он выбрал вилку». Кажется, что готов сожрать свинью, а паёк закончился ещё сутки назад? Шутка про то, что голод — не волк и не зомби, в мозг не вгрызётся, точно скрасит время.
Я саркастичен, когда страшно. Смеюсь, когда хреново. Потому что жизнь — дерьмо. Была дерьмом до вируса, осталась дерьмом после. Но если не добавить в это ведро говна ложку чёрного юмора Даже не знаю, ради чего тогда просыпаться.
— Готов проигрывать, кэп?
Серый хлопнул меня по плечу, прервав поток философствования в голове.
— Я же говорил, что обожаю твою безнадёжную веру в себя?
— Ага, уже дважды за сегодня, — он лихо покрутил лук в руке. — Но на этот раз у тебя никаких шансов, друг.
С улыбкой я потирал место, куда приземлилась его медвежья лапа. Вся его поза так и лучилась уверенностью. Я подозрительно прищурился.Когда это он успел превратиться в Робин Гуда?
Ответ прилетел в виде цепкой обезьянки, которая вскарабкалась к сопернику на спину.
— Он две недели таскался за моей сестрой, — сообщила Анжелика, крепко держась за мощную шею Серого и болтая ногами. — Теперь мнит себя олимпийским чемпионом.
Я присвистнул, состроив выражение ужаса на лице. Сестричка Лики и впрямь тяжёлая артиллерия.
В который раз я прошёлся по Анжелике взглядом. Ну серьёзно, они точно были родными? Одна, словно прыткий солнечный зайчик, другая — точно хладнокровная волчица, которая в один миг разорвёт тебе глотку.
Признаться, это даже заводило. Старшая Волкова для меня была сродни вызову. И когда-нибудь я заставлю её засмеяться.
— Наконец-то сделаю тебя, а потом буду напоминать об этом. Каждый день, — квадратное лицо Серого едва ли не трескалось от самодовольства.
Способности Волковой как учителя не вызывали сомнений, а значит, срочно требовалось изменить правила игры.
— Раз уж ты теперь ас в стрельбе, давай усложним задачу? — я осмотрел мишени, а заодно и всё стрельбище.
Раньше здесь была спортивная площадка, а теперь это место больше смахивало на локацию для хоррор-квеста. Повсюду валялись обломки стрел и гильз, а вместо препятствий стояли странные конструкции из подручных материалов. На ржавых бочках с облупившейся краской были нарисованы оскаленные морды, в которые мы и стреляли. Антуражненько, ничего не скажешь.
— И что ты предлагаешь?
Я пожал плечами, мысленно празднуя. Серый никогда не упустит шанса покрасоваться.