Елизавета Тюгаева – ЯТЬ. Психотерапия русской традицией, или как жить лучше в опоре на наш культурный код (страница 3)

Завершу этот постулат про переменчивую природу традиции забавной иллюстрацией. В XIX веке в городе пошла мода на чай с лимоном. Деревенские старались соответствовать новшеству как могли и за неимением лимона пили чай из самовара в прикуску с… солёным огурцом. Самолично пробовала – странно, но что-то в этом есть.

Как адаптировать русскую традицию в современном мире?

«Региональность и вариативность!» – девиз этнографии. Нет такого понятия, как «единый русский костюм (песня/свадьба)». У каждого региона, да что уж там, у каждой деревни были свои традиции. Но тем мне менее есть общая суть, объединяющая все регионы и отличающая русских от других народов. На метафоре ремонта: у всех современных квартир есть стены, пол, потолок, окна, деление на комнаты, входная дверь, но при этом каждая квартира обставлена по-своему. Так же и в этнографии: есть суть всего культурного кода, а есть региональные особенности. Главная задача – отделить «несущие стены» традиции от региональных украшений и деталей.

Проблема в том, что многие исследователи фольклора заняты исключительно своим регионом и не в курсе особенностей соседей, а чтобы ухватить общую логику, необходим сравнительный анализ разных регионов. Нужна картинка сверху!

Именно в этом подходе кроется ответ на сакральный этновопрос: а как адаптировать русскую традицию в современном мире? Объясняю.

Делай раз – проведи сравнительный анализ по интересующей теме в разных регионах, отдели зёрна от плевел. Пойми, что можно менять, а что нет.

Делай два – меняй то, что можно менять! Подшивай сарафан под себя, пробуй, исследуй, ищи!

Надо сказать, современный мир русской традиции в России в каком-то смысле достаточно единообразен. Мы все выровнены советским прошлым (пока что). Несхожесть жизни и мышления людей, живущих в разных регионах в XIX веке, была значительнее, нежели сейчас. Слава Интернету и телевидению! В какой-то степени мы все с вами деревня Интернетовка, «советские граждане» с современными особенностями. Поэтому всё, что нужно сделать, – взять «несущую стену» традиций позапрошлого века и «украсить» актуальными деталями. Если бы передача традиций шла естественным путём, а не прервалась в 1917-м, было бы гораздо проще. Но что есть – то есть. Поэтому и приходится прибегать к такому достаточно субъективному способу, предполагающему личную ответственность за меру «адаптации». Но только так, на мой взгляд, можно найти место архаичным традициям в современной жизни. Нет готовых решений, это поиск, и всегда будет тот, кто останется недоволен и даже возмущён «столь легкомысленным обращением с исконными традициями». Самое время ответить на вопрос: что нам с вами важнее – музейный экспонат или живая практика?

Мне кажется, основная проблема тех, кто пробует «адаптировать» культурный код, – это попытка натянуть старинное на современное, ничего не меняя, не учитывая реалии. Например, мы стали больше и шире за этот век. В буквальном смысле, среднестатистический женский размер 150 лет назад 44-й, а сейчас – 46–48. Далеко не всякий старинный сарафан придётся лично мне в пору – хоть плачь, а придётся перешивать под себя. Так же и с культурным кодом. Например, возьмём свадьбу как обряд. Ну позовём мы специалистов-фольклористов на празднование, ну споют они, очень красивые, в сарафанах, очень стройно старинную песню. Разве это повлияет на обрядовость самой свадьбы? Вряд ли. Вот если бы гости сами спели ту самую старинную песню и активно включились в традицию русской свадьбы – другое дело! Но это целая эпопея: поднять гостей, которые жаждут хлеба и зрелищ, из-за столов и в буквальном смысле заставить их проводить обряды для молодых. Тут мне есть чем поделиться, расскажу в главе про переходы жизненного цикла.

На мой взгляд, никакой специалист по фольклору не может сказать, как надо адаптировать, ответ лежит только внутри нас, простых наследников культурного кода. Я голосую за вдумчивое отношение к вопросу адаптации: важно брать суть и творить современное, опираясь на культурный код.

Фольклор для людей или люди для фольклора?

Куда направлено внимание тех, кто исследует фольклор? Когда я только начала свой путь, то первое время взахлёб читала книги, данные этнографических экспедиций, посещала фестивали и в какой-то момент поняла, что я уже целиком ТАМ, в прошлом. Всё моё внимание было развёрнуто назад, я как будто оказалась не в полной мере «жива», даже на уровне физики: всё чаще стали мёрзнуть руки и ноги. Я уже и забыла, для чего исследую фольклор, и почти начала кидаться проклятиями в прохожих в духе «Вы забыли свои корни!» Вовремя опомнилась и стала разворачиваться к настоящему. Брать фольклорные практики и нести их в мир, исследовать вместе с людьми, чтобы понять, как и что можно применять сейчас. Потихоньку снова ожила, только в новом качестве.

Быть в постоянном плотном контакте с культурой ушедших людей означает немножечко «примереть» самому. Здесь достаточно вспомнить базовые постулаты системной семейной терапии (направление в психологии). Куда обращено ваше внимание, в прошлое или в будущее? Жизнь течёт от старших к младшим, а не наоборот. Если взрослый сын смотрит на маму, сам уже вышел на пенсию и всё ещё продолжает жить ради неё, то это нарушает естественное течение жизни и является отказом от своей ради служения матери. Смею предположить, что в фольклорном поле есть та же тенденция: ставить на пьедестал правды традицию и забывать, ради чего она была нужна. Фольклор для людей или люди для фольклора? Прошлое или настоящее?

Для меня фольклор не является смыслом жизни сам по себе, это лишь инструмент. Инструмент для жизни. Гораздо важнее люди – вы. Что с вами происходит, когда вы касаетесь традиции? На своих занятиях я люблю говорить: «Важны не ноты, а ваши состояния и чувства». От старших к младшим, а не наоборот. Старое для нового. Фольклор для людей.

Хранить и передавать – это разные функции. В первом случае внимание обращено в прошлое, во втором – в настоящее. В зоне хранителей важен сам фольклор, в зоне передачи и адаптации – люди. Хранители всегда находятся немного за пределами жизни, в своём особом пространстве «между». Сейчас много хранителей, и именно благодаря им мы имеем доступ к старине. Но при этом мало «переводчиков со старинного» – тех, кто ищет место традициям прошлого в мире настоящего. Задача эта непростая, и без субъективности с ней не справиться. Тут не может быть однозначности и авторитарности. Даже в исследовании прошлого я предлагаю оставаться в настоящем и помнить, для чего нам нужна та или иная традиция. Нет общественно верных ответов в вопросах адаптации культурного кода, есть только верное лично для вас и вашей жизненной ситуации.

Русская традиция и религия

Обмолвлюсь о сложном – о вере.

«А можно ли петь старинные русские песни, если я не православная/ый?»

Да, русская традиция доступного нам периода (XVIII–XIX веков) плотно переплетена с православием, от этого не отмахнёшься. И при этом я не вижу проблемы в том, чтобы применять сейчас фольклорные практики вне религиозного контекста. Есть обряды, в которых больше духовности, есть обряды совсем про иные стороны жизни. Мы вправе выбирать то, что нам ближе.

В конце концов, сколько русских занимается йогой, и ни у кого это не вызывает вопросов. А цигун? А тибетские чаши? А даосские практики? У каждой традиции/религии есть практики-спутники. И чтобы ими заниматься, не обязательно становиться адептом конкретной религии.

У меня есть любимая присказка. Фольклорное сообщество любит православие, но эта любовь не вполне взаимная. Сейчас поясню. У нас в Сибири фольклористы очень ратуют за церковь, доходит даже до громких заявлений: «Руки прочь от святого фольклора, если ты невоцерковленный». Многие фольклорные фестивали и студии тесно связаны с посещением церкви и с религией в целом, и, если вы других взглядов, возможны проблемы. Это может быть серьёзным ограничением для современного человека. Я знаю родителей, которые побоялись отдать своих детей в детские фолк-студии именно по причине иных религиозных взглядов. Говорят, в Москве с этим полегче.

Ирония судьбы в том, что священнослужители, как правило, не в курсе про фольклор: что это такое, как он выглядит и с чем его едят. Впрочем, как и любой среднестатистический современник. Многие относятся к фольклористам как к непонятным ряженым, а к старинным русским песням, пляске и хороводам – как к чему-то «от лукавого». Есть, конечно, дружественные фольклору священнослужители, но это редкость. Вот и получается, что сейчас мы наблюдаем огромную пропасть между фольклорным и православным мирами, хотя ещё в XIX веке одно от другого было неотделимо.

Моё мнение: вера – сугубо личное дело каждого. Ко мне приходят представители разных конфессий, и это им не мешает петь старинные русские песни и исследовать себя. Не обязательно быть православным, чтоб изучать наследие своих предков. Прошлое моего народа является частью моей личной истории по факту рождения, а не по факту веры.

Русский/россиянин

Ой-ой, сейчас полетят копья, но невозможно это не обсудить в книге про русский культурный код. Кого, собственно говоря, считать русским? На основании самоидентификации или существуют какие-то объективные факторы принадлежности? Давайте поразмышляем.