Елизавета Соболянская – Синичка для Птицелова (страница 2)
Наверное, тогда впервые остро кольнуло под ребрами, а в голове появилось решение.
Через месяц, увидев возле школы Алинку с животом, Димка окончательно все решил и подписал контракт.
Встреча
Старинный русский город стал приютом для казарм, в которых формировались бригады. Новички прибывали почти ежечасно, так что, заселив их в казарму, дежурный сержант устало объявлял правила существования и снова погружался в бумаги.
Димка усвоил, что в семь утра и в семь вечера нужно быть на плацу, а остальное время в принципе свободен, и в первый же день собрался прогуляться по городу. Только хорошо бы напарника найти… И пропуск получить… И увольнительное… И…
Он все же выбрался.
Правда, не с приятелем, а сразу с пятеркой парней, служивших срочную в десанте. Свой свояка видит издалека, вот и они рассмотрели друг друга во время построения, потом пересеклись в столовой и наконец, договорившись, получили увольнительные, чтобы прогуляться до ближайшего военторга и взять кое-каких мелочей.
Закупив нужное, поболтались по улице, заглянули в кино, потом выпали в яркий солнечный день и разошлись, решив собраться тут же, в сквере, через три часа, чтобы успеть на построение.
Парни разбежались. Кто в гости к родным, кто в магазины, кто в кафе – поесть от пуза экзотики, пока не пришлось лопать тушенку.
Дмитрий решил просто погулять по городу. Он тут никогда не был, поэтому с удовольствием обошел старинный центр, съел мороженое, послушал шелест фонтанов и уже собрался вернуться к месту сбора, когда на него налетела девушка.
– Простите! – хором выдохнули они и рассмеялись.
– Ксения! – первой вспомнила, что не представилась, девушка, тряхнув каштановыми волосами до плеч.
– Дмитрий! – Птиц рассматривал ее – худенькую, легкую, с острым носиком – и любовался.
Они заговорили о кривой плитке, хорошей погоде, мороженом…
Коротко взглянув на телефон, Димка чертыхнулся:
– Ксюша, прости, мне пора бежать! Давай завтра тут встретимся, хорошо?
– Давай, – улыбнулась она в ответ.
– Номер продиктуешь? – выкрутился Птиц, едва поймав себя за язык. Хотелось сказать так много, а времени оставалось так мало!
Ксения все же назвала цифры, но так, словно не верила, что Дмитрий позвонит. А он тут же набрал ее номер и добавил во все мессенджеры.
– Прости, мне пора! – жарко выдохнул он и с огромным сожалением убежал.
На плац они успели.
Когда же комендант гарнизона отпустил всех по казармам, Димка так задумался, что привычно-неслышно вошел в кубрик и замер, увидев огромного мужика в тельняшке, стоящего на коленях. Второй такой же огромный мужик стоял над ним, и с первого взгляда казалось, что один кается, а второй собирается отпускать грехи.
– О, молодежь! – сказал, повернувшись, тот, что стоял на коленях. – Заходите, постриг у нас!
– Постриг? – поперхнулся Димка.
Тот, что стоял, хищно взмахнул аккумуляторной машинкой для стрижки волос:
– Красоту наводим, лишнее состригаем! Вон, Кум готов уже! Бас на очереди, третьим будешь?
– Как зовут? – спросил еще один мужик в тельняшке, но худой и длинный.
– Птиц… Дмитрий Смирнов!
– Бойкий ты, Птиц… Давай, Кузьмич добро ровняет, будешь крестником.
Хмыкнув, Димка подставил голову под машинку, вспомнив почему-то, как целовал знамя на присяге.
Оказалось, в казарму временно заселили уже сформированную команду ветеранов. После стрижки они аккуратно спалили волосы в плите на кухне и сели ужинать, разложив перед собой таблетницы.
– Тэ-э-экс, что тут у нас? – самый крупный из бойцов перебирал капсулы, как патроны: – Это – чтобы не болело, это – чтобы не летело, это – чтоб тушенку жрать, это – писать, это – спать…
Мужики грохнули, но каждый принял свои лекарства.
Димка и другие молодые смотрели на “стариков” с изумлением. Они и подумать не могли в свои двадцать, что можно вот так аккуратно раскладывать лекарства и принимать их, запивая компотом под скрип таблетниц.
На следующий день “старики” отбыли к месту назначения, успев “раскулачить” коменданта на какие-то дополнительные ремни и сухпаек. А “молодняк” оставили в гарнизоне еще на две недели.
Каждый день Птиц невероятными усилиями вырывался в увольнение и бежал в сквер, чтобы увидеть Ксению. Они гуляли, болтали, ходили в кино и молча целовались на заднем ряду.
Димка рассказывал девушке о своей деревне, о маме, папе, младшей сестре и братьях. О бабуле, живущей в таком месте, мимо которого никто не может пройти, о дядьке-военном, о прочих родственниках, живущих в одной деревне и знающих друг друга наперечет.
Он немного боялся, что городская девчонка сочтет все это ерундой и глупостью, но Ксения его удивила. Оказывается, она родилась почти в такой же деревне, а в город приехала, чтобы поступить в колледж. Поступила, успешно отучилась уже три курса и вот-вот начнет писать диплом.
– И кем будешь?
– Учителем начальных классов, – пожала плечами Ксения. – У нас в деревне только началка, в одном здании с детским садом. Те, кто старше, на автобусе ездят в соседнее село, там уже обычная школа есть.
– У нас школа есть, – сказал Димка, невольно представляя, как на знакомое крыльцо выходит Ксения в строгом платье, с указкой и стопкой тетрадей в руках.
– Давай… не будем загадывать, – попросила его девушка. Она уже знала, что Димка подписал контракт, и очень переживала по этому поводу.
Только в последний день перед отправкой, увидев его, она передала коробку сладостей, купленных на сэкономленные от стипендии деньги, и маленькую открыточку – из тех, что удобно совать в нагрудный карман. На открытке, запаянной в ламинатную пленку, на ветке чирикала веселая синичка.
– Это чтобы меня не забывал, – сдерживая слезы, сказала Ксения. – Ты Птиц, а я Синицына, вот и не потеряемся!
Димка крепко обнял девчонку, прижал к себе, вдохнул аромат ее волос, чмокнул в нос и побежал на построение. Только в казарме, перевернув открытку, он увидел фотографию Ксюши и, чмокнув изображение в губы, убрал открытку в карман. Пусть будет там. Близко-близко к сердцу.
Птицелов
Первый настоящий бой – это страшно.
Кто-то кричит, не замолкая, кто-то мочит штаны, кто-то падает, как подкошенный, почти в падучей. Срабатывают заложенные природой реакции: бей, беги, замри. Мозги отключаются напрочь.
Именно поэтому молодняк не бросают в бой “с колес”. Их придерживают в прифронтовой зоне на день-два. Чтобы привыкли к грохоту орудий. Перестали вздрагивать, когда сквозь маскировочную сетку сыплются комья земли, осколки, ветки. Чтобы привыкающий ко всему, пластичный человеческий мозг начал отмечать – о, танки палят! А это “крупняк” бьет, да прицельно, собака!
А еще в этой самой зоне проводится самое быстрое в мире обучение.
Не переймешь опыт “стариков”, не освоишь воинскую науку – погибнешь.
Старые бойцы с легкими ранениями часами торчат в палатках, вбивая в молодые горячие головы – головой думайте! Головой! Здесь нет телефонов, калькуляторов или ноутбуков. Все расчеты – на бумаге, и это в лучшем случае. Чаще палочкой на земле или ручкой на колене. Высчитать траекторию снаряда, правильный градус подъема ствола, поправка на ветер и того чокнутого, что стреляет слева.
Птиц, как программист, угодил в отделение электронной безопасности. Изучив его личное дело, посмотрев на стрельбище и оценив ширину плеч Птица, командир доверил ему электронную пушку. Трубу изрядного размера и веса, набитую электроникой, способной посадить дрон.
Только посадить “дикую птичку” мало. Едва слышно гудящие винтами коптеры и дроны несли на себе не только камеры, измерительные приборы и чувствительные датчики, но и три-четыре килограмма гранат. Или пачку взрывчатки. Или осколочный снаряд, активирующийся ударом о землю…
В общем, в задачу Птица входило по силуэту опознать дрон, предположить, какая у него “начинка”, а после с помощью “пушки” посадить “Бабу-Ягу” или “Камикадзе” на площадку в стороне от окопов, подбежать, перевернуть и быстро перерезать провода. Или выдернуть детонатор. Или отбросить в сторону связку гранат, чтобы сохранить “машинку”, и позже в полумраке палатки разобрать на запчасти.
Конечно, поначалу все выходило криво и косо.
Он “ходил на охоту” с другим “дроноводом”, пытался помогать, внимательно наблюдал за каждым шагом и все равно “лажал”.
В один из пасмурных осенних дней он не успел выдернуть провода, и новенькую куртку посекло осколками, как и все, что было под ней. До тельника. Но кожу даже не царапнуло.
– Фартовый, – хмыкнул сержант с позывным “Алканост”, потирая синие “перстни” на пальцах. – Смотри, сажать нужно не жестко на землю, а лучше в дерево или в груду веток. Так настройки сбиваются, оператор дает пару секунд, вроде как “птичка” сама не туда залетела.
Димка, сцепив зубы, стирая пальцы, снова и снова отрабатывал ситуации на маленьком стрельбище. А когда все же вышел на первую самостоятельную “охоту”, умудрился посадить двойной дрон со связкой гранат и вовремя отбросил их в сторону.
– Ай да Птиц! – похвалил его капитан. – Прям не Птиц, а целый Птицелов!
Через пару месяцев позывной закрепился, и Димка в сонном мареве адреналиновой усталости сам забыл, как его зовут, отзываясь только на прозвище. Только иногда, в минуты затишья, вынув из кармана фотографию, он гладил высокие скулы Синички и, нет, не улыбался, просто позволял себе немного помечтать.