Елизавета Соболянская – Хозяйка волшебной лозы (страница 24)
Водопровода здесь не было. Воду придётся носить из старого колодца. Но меня это совершенно не беспокоило.
Дядюшка позаботился о том, чтобы у меня была крыша над головой. С остальным мне придётся справляться самой.
Я села на краешек кровати и наконец решилась развернуть свиток, вручённый мне экономкой.
Это было прощальное письмо от синьора Портэлла.
«Милая Кати, прошу тебя, не плачь…»
После этих слов слёзы с новой силой хлынули из глаз. Мне пришлось отложить письмо на несколько минут, чтобы прийти в себя. Потом я вышла на улицу и присела на ступеньку, вдыхая яркий аромат чубушника. Дядюшка Одэлис очень его любил.
«Знаю, что тебе придётся нелегко, но ты должна быть сильной. Скорее всего, Прима не даст тебе спокойно заниматься виноградником. Поэтому я оставил тебе наш с Гризельдой домик. Он слишком мал и неказист, чтобы моей сестре было дело до него. Пообещай мне, что ты проживёшь здесь год. Это моя последняя просьба. Уважь старика, Кати. Вот увидишь, всё наладится, моя дорогая девочка. Спасибо, что стала мне дочерью. Всё, о чём жалею, что моя дорогая супруга не знала тебя.
Будь сильной и терпеливой. Шато нуждается в тебе. А ты нуждаешься в нём. Помни о моей просьбе и исполни её.
Любящий тебя, твой дядюшка Одэлис Портэлл».
Я отложила письмо и оперлась спиной на скрипучие перила крыльца. Слёз больше не было. Наверное, потому, что и силы иссякли.
Письмо дало мне больше вопросов, чем ответов. Хотя и показало, что синьор Портэлл действительно предполагал захват шато его сестрой. Но вот просьба прожить в этом домике год показалась мне странной. Почему именно год? Что случится за это время? Почему я не могу уйти раньше?
Правда, на этот вопрос ответ у меня был – потому что мне некуда идти.
Так я и сидела на крыльце, слушая пение птиц, жужжание пчёл, вдыхая ароматы цветущего кустарника. Мирный день дышал жизнью. И моя боль медленно растворялась в нём, оставляя после себя лишь тоску по близкому человеку.
Когда начало смеркаться, я заставила себя подняться и зайти в дом. Заглянула в кладовую, дверь в которую вела прямо с веранды. Здесь было полно припасов. Хорошо, что я уже выплакала все слёзы, иначе начала бы всё заново.
Дядюшка и об этом позаботился.
Я сделала себе пару бутербродов с козьим сыром и копчёным окороком. Нарвала свежей рукколы, которая росла здесь прямо под ногами, как сорная трава. Вымыла зелень холодной колодезной водой, а затем поужинала.
Дядюшка просил меня быть сильной, значит, я буду. Ради его памяти.
На улице уже окончательно стемнело. Утро вечера мудренее, вспомнилась мне поговорка из моего прежнего мира. Я решила последовать этому совету и отправилась спать.
Глава 31
Утро действительно принесло перемены. На рассвете в ставень тихонько стукнул Диего – кухонный мальчик.
– Синьорина Катарина! – прокричал он, заставляя меня вскочить с кровати и закутаться в шаль.
Я осторожно приблизилась к окну и открыла ставни:
– Диего! Что-то случилось?
– Нет-нет! Меня Марта отправила! – сказал мальчик и протянул корзинку. В ней лежали… семена! Стояли тряпичные свертки с рассадой. Тут же красовались луковицы и клубни на посадку. – Мне сказали помочь вам с огородом, синьорина. Синьор Портэлл приказал тут все расчистить и вспахать весной, даже ограду подновили. Нужно только немного взрыхлить и полить…
Я поежилась. Огород – это хорошо, это позволит мне прожить здесь год, не умирая с голоду и не прося милостыню, но земля? Она принадлежит шато? Этот вопрос я и задала Диего, торопливо раздирая спутанные волосы.
– Нет, синьорина, эта земля принадлежит вам! Королю принадлежат виноградники, а сады, фермы, это все принадлежало лично синьору Портэллу. Вам же дали бумагу…
Да, что-то такое там было, кроме письма дядюшки, но я вчера так устала, расстроилась, измучилась душой, что даже не разобрала корзинку с одеждой – просто поставила ее на пол и все.
– Подожди немного, я сейчас оденусь и выйду! – у меня опять навернулись слезы.
Дядюшка Одэлис был таким предусмотрительным и так заботился обо мне! Ну почему, почему лучшие люди уходят, а такие, как этот несносный герцог… Воспоминание снова кольнуло болью. Нет уж! Не дождетесь! Я и раньше, как ученица винодела, была слишком мелкой сошкой для великого ди Новайо, а теперь и вовсе грязь, выброшенная из дома.
Не сдамся! Не дождетесь! Та нежная и хрупкая Катерина, которая верила всем, умерла. Утонула в канале. А я – благородная синьорина. И верю, что выживу и найду свое счастье!
Облачившись в рабочий наряд, я вышла на крыльцо и вдохнула свежий, еще не перегретый воздух. Самое время заняться посадками, чтобы злое полуденное солнце не сожгло нежные ростки!
Диего притащил из сарайчика две мотыги, лопату, два ведра и лейку. До самого полудня мы трудились, не покладая рук, а потом из шато прибежала еще одна служанка. Она принесла нам крынку молока, кусок масла, свежий хлеб и оливки. А заодно и новости.
Мы умылись у колодца, сели на крыльцо и, уплетая нехитрую снедь, узнали все, что творилось в главном доме со вчерашнего вечера.
Прима Рокуэлл взялась за хозяйство твердой рукой – пересчитала все столовое серебро, проверила все шкафы и полки и только глубокой ночью отпустила измученных слуг отдыхать.
Меж тем ее сыночек лег спать сразу после ужина, заняв комнату синьора Портэлла. И… попытался уложить в постель Винченцу. Девушка отходила его мокрым полотенцем и убежала домой. Недовольная синьора Рокуэлл приказала ее уволить, не заплатив жалования. Диего, кстати, тоже уволили, потому что его не было в шато, когда синьора изволила подняться и собрать всех слуг.
Парнишка побледнел, видимо, представляя возвращение в деревню, где его и так считали неудачником, но я толкнула его в плечо:
– Эй, храбрый парень, не переживай! Ты будешь работать у меня! Сам видишь, без мужской помощи мне тут не справиться!
Служанка бросила на мальчишку смешливый взгляд и прыснула:
– А еще сегодня работники виноградника пришли.
Вот тут уже я напряглась. Мы с Диего уткнулись в грядки, стремясь посадить, что успеем, чтобы выросло, хоть что-нибудь, поэтому за шато не наблюдали. Да и не видно было из моего домика ничего.
– Пришли, ждут хозяина, а он дрыхнет! – девушка искренне рассмеялась.
Синьор Портэлл выходил к работникам на рассвете, уже одетый и после завтрака. Зимой, конечно, можно было поспать подольше, но летом, когда каждый день год кормит…
– Они ждали, ждали, наконец к ним вышла синьора, обругала их, назвала бездельниками и велела идти на виноградник и делать, что положено.
Мне очень захотелось закатить глаза, но я сдержалась. Синьор Портэлл всегда сам обходил виноградник и назначал работникам задания.
– Мужчины ушли, – продолжила Селия таким тоном, каким рассказывают хорошую шутку, – и легли спать в тени. А когда синьора их обнаружила и начала вопить, заявили, что, по их мнению, на винограднике сегодня ничего делать не нужно!
Я буквально схватилась за голову:
– И что, синьор Рокуэлл ничего не сделал?
– Он вышел из комнаты только к обеду, – фыркнула служанка, – весь такой нарядный, надушенный, словно не на виноградник собрался, а на прием к самому королю!
Я призадумалась. В прошлый свой приезд Прима была одета прилично, но без роскоши. Дядюшка отдал ей целую повозку вина, неужели денег от его продажи хватило на такую дорогую одежду? И кажется не только на одежду! Синьор Рокуэлл очень изменился!
– К этому времени уже и на стол накрыли, – продолжала болтать Селия, – он сразу сел обедать и так брезгливо на все смотрел. А вы же знаете, синьорина, в начале лета стол скромный накрывают. Солонины уже нет, свежее мясо не колют, разве что курицу к празднику на бульон зарубить, так и то старую какую, не несушку! А тут синьора Марта расстаралась: и рыбу свежую раздобыла, и лепешки с сыром напекла, и зелень всякую подала и масло! А синьор этак поковырялся в тарелке, велел вина подать, да окорок копченый, который к празднику приготовлен был.
Я только покачала головой, сдерживая слова, рвущиеся с языка. Ох, и хозяин появился у старого шато!
– Ну вот, пока этот синьор с синьорой про вино ругался, ключи-то от погребов она все себе забрала, мне Марта корзинку и сунула и велела к вам сбегать! – закончила свой рассказ служанка, а мы с Диего как раз доели последние крошки.
– Спасибо тебе, Селия, – искренне сказала я, – забирай корзинку и беги, пока тебя не хватились! Передай Марте и синьоре Барнс, что у меня все хорошо!
Девушка убежала, а я осталась с вопросом – куда девать Диего? Жить со мной в однокомнатном домике парнишка явно не мог. Пока я обдумывала ситуацию, мы с ним закончили посадки, щедро все полили, и он сказал:
– Синьорина, пойду я обратно в шато. Если и правда прогонят, в деревню вернусь и буду к вам приходить помогать, а если не прогонят, все равно буду помогать.
– Спасибо, Диего! – улыбнулась я парню и помахала рукой от двери.
Он ушел, и мне снова стало одиноко. Сердце сжалось, к глазам подступили слезы… Чтобы не впадать в отчаяние, я решила заглянуть в сундук, который стоял возле кровати.
Открыла его, скользя взглядом по каким-то сверткам, и внезапно увидела кое-что знакомое! Скрипка! Укутанная в тонкий шелк, сверкающая лаком, она лежала поверх всего остального. Рядом виднелся футляр, а внутри нашелся смычок, пучок отмытого и вычесанного конского волоса, а еще довольно толстая тетрадь. Я открыла ее, и слезы снова вскипели на глазах: ноты! Непривычные мне – вместо точек квадратики, и нет пяти линеек скрипичного ключа, но я могу их прочесть! И записка от дядюшки Одэлиса: «Подарок моей ученице на день рождения»!