Елизавета Соболянская – Хозяйка волшебной лозы (страница 22)
Ещё когда Роналдо был ребёнком, Прима находила повод побывать во дворце. Полюбоваться дивными интерьерами. Пройтись по коридору в компании фрейлин королевы. Раскланяться с благородными синьорами из свиты короля.
Не реже двух раз в год синьора Рокуэлл приезжала к брату с невесткой, стараясь попасть именно тогда, когда в шато приезжал сам король. Прима с завистью смотрела на жизнь родственников, на близость к королевскому двору, возможность влиять на него. И завидовала.
Именно тогда и появилась идея отдать сына в ученики, чтобы тот стал наследником Одэлиса. А если у мальчика так и не появится интерес к винограднику, синьора Рокуэлл сама займётся производством вина.
Правда, старший братец единственного племянника не жаловал. Плевать хотел на узы крови и не делился ни одним секретом. Пусть горит в аду, старый хрыч! Она, Прима Рокуэлл, урожденная Портэлл все сумеет сама! Уж если Одэлис научил всему эту жалкую бродяжку, взявшуюся не пойми откуда, то уж Роналдо наверняка быстро освоит все эти премудрости.
Или мать ему поможет!
Осталось только убедить короля в целесообразности назначения её королевским виноделом. То есть не её, Роналдо. Конечно, Роналдо.
Главное, не оговориться при его величестве.
Вот только план никак не складывался. Как убедить короля, что ученица, которую брат готовил своей наследницей, никуда не годится? Что нужно сделать, чтобы Рикардо выбрал её сына?
Прима задумчиво ковыряла вилкой невкусную еду в таверне и наблюдала за лениво флиртующим с подавальщицей сыном. У Роналдо никогда не было проблем с женским полом, несмотря на не слишком мужественную внешность, он мог заполучить любую. Если не обходительными манерами, то золотом. В этом сын тоже превосходил покойного синьора Рокуэлла, который никогда не волочился ни за одной юбкой. До самой смерти он был уверен, что любит свою жену, и она отвечает ему взаимностью. Приме так и не удалось его переубедить…
Мысль оформлялась медленно, и синьора Рокуэлл успела её обдумать со всех сторон, прежде чем решить, что это именно то, что нужно.
Роналдо и станет её пропуском в шато.
– Милый, – ласково позвала она.
Сын тут же отреагировал на изменения в её голосе и подобрался. Уж он-то знал, что матушкина нежность может ему дорого стоить. Вопросительно посмотрел на неё, приподняв одну бровь.
Но Приме его ужимки сейчас были неважны, главное, чтобы Роналдо усвоил то, что от него требовалось.
– Слушай меня внимательно, – Прима подняла указательный палец, что у неё было свидетельством чрезвычайной важности сообщения: – Через час мы приедем во дворец. Я попрошу аудиенции короля. Снова скажу, что это связано с шато, и Рикардо нас примет. Ты скажешь ему, что любишь эту интриганку, как там её зовут, она отвечает тебе взаимностью…
– Так и сказать, я люблю эту интриганку, и она любит меня? – хмыкнул Роналдо.
– Не паясничай, – оборвала его мать, бросив вилку.
Та с жалобным стуком ударилась о край тарелки, стукнулась о край стола и свалилась на пол.
Подавальщица испуганно посмотрела на их столик, но подойти не решилась. И правильно сделала. Сейчас его мать лучше было не тревожить – опасно для жизни.
– Ты скажешь, что вы с Катариной любите друг друга. И король разрешит вашу свадьбу. Тогда ты будешь законным владельцем шато. Мы будем делать вино, продавать ко двору и купаться в роскоши.
– Отличный план, матушка, – кисло улыбнулся Роналдо, которому совсем не хотелось жить в глуши. Но с синьорой Рокуэлл лучше было не спорить. Это он понял уже давно.
– Тогда хватит рассиживаться, пора ехать. Король ждёт нас.
* * *
В королевский дворец карету Рокуэллов пропустили спокойно. Роналдо дежурил в королевской библиотеке неделя через неделю, сменяя другого младшего помощника королевского библиотекаря, и потому обладал правом въезда на территорию дворца.
Поднявшись по широким ступеням бокового входа, Прима немедля поймала за рукав юного пажа:
– Синьор, подскажите, где сейчас находится его величество?
– Король принимает в западном кабинете! – поклонился мальчик.
– Благодарю вас, синьор!
Паж упорхнул, а синьора Рокуэлл фыркнула себе под нос:
– В западном, значит. Чем отличается западный кабинет? В нем стены украшены мозаикой с картой королевства. Мальчишка из Беттанкуров, значит, образован хорошо…Идем, сын! Его величество сейчас пьет кофе в Мозаичной беседке!
– Но маменька! Вам же сказали…
– Я знаю, что мне сказали, – фыркнула Прима, – неужели ты думаешь, что каждый встречный желает нашей аудиенции у короля?
Роналдо тащился за матерью нога за ногу, успевая строить глазки хорошеньким горничным. При дворе он – мелкая сошка, но это не мешало ему пользоваться своим правом на маленькие радости.
К удивлению младшего помощника старшего библиотекаря, его величество действительно нашелся в беседке. Король пил кофе в компании старшего сына и молодой невестки и, кажется, был весьма доволен жизнью.
Синьора Рокуэлл не ринулась в гущу придворных, нет, она встала чуть в стороне, дернула сына за рукав и приказала:
– Изображай страдающего от любви идиота!
– Мама! Я даже не знаю, как это бывает!
– Тогда изображай страдающего от зубной боли! Внешне это выглядит почти одинаково!
Роналдо вздохнул, подпер рукой щеку, потупился, в общем, всячески пытался изобразить страдания так, как он их понимал.
– Если ничего не выгорит, – шепнула ему на ухо любящая маменька, – я лишу тебя содержания!
Вот тут актерский талант младшего помощника старшего библиотекаря достиг вершин! Он искренне страдал, представляя, как выворачивает карманы камзолов в поисках завалящей монетки, не знает, чем оплатить обед в таверне, а потом печально взирает на обмахрившиеся манжеты сорочек и камзолов. Благородная бедность синьора Рокуэлла не привлекала.
Наконец его величество отпустил принца и принцессу, а сам остался, чтобы принять прошения. Вот тогда Прима Рокуэлл присела в нижайшем реверансе, расправив траурные юбки, и пустила слезу в белоснежный платочек.
– Синьора? – король остановился напротив, словно силясь вспомнить печальную вдову.
– Прима Рокуэлл, ваше величество! – подсказала женщина. – Мой брат, Одэлис Портэлл скончался на днях.
– Синьор Портэлл? Винодел?
– Да, ваше величество! – Прима наблюдала за королем и видела, как он нахмурился. – Мой брат скончался, оставив ученицу, безродную девушку, подобранную в канаве…
Король нахмурился сильнее, ему явно не нравилась эта тема и Прима зачастила:
– Мой сын, ваше величество, влюбился в синьорину Катарину и просит вашего разрешения жениться на ней, чтобы продолжить семейное дело!
Монарх смерил молодого Рокуэлла придирчивым взглядом. Роналдо приосанился, стараясь одновременно выглядеть печальным. Его слабость к вину и женщинам еще не оставила заметных следов на внешности, а молодость и аристократическое происхождение позволяли выглядеть очень неплохо.
– Что ж, – поразмыслив немного, решил король, – я дам свое позволение на этот брак. Шато требуется хозяин. И если девушку учил сам Одэлис, значит, она справится.
Прима рассыпалась в благодарностях.
– Зайдите завтра в королевскую канцелярию, – распорядился король, – передайте мои соболезнования девице и кошелек в качестве приданого.
От очередных благодарностей король отмахнулся.
Наутро синьора Рокуэлл примчалась в канцелярию, едва пробил колокол, возвещающий начало работы. Там ей вручили свиток с королевским повелением, кошель и подорожную – возможность брать лошадей из королевских конюшен на всем пути до шато. Еще два дня ушло на сборы. Потом Прима села в экипаж и толкнула дремлющего после плотного завтрака сына:
– Торжествуй, сынок! Ты все-таки стал королевским виноделом!
Глава 29
Проводы синьора Портэлла были поистине печальными. Собрались работники со всей округи. Многие плакали. Мне пришлось лично написать траурные извещения всем соседям и еще – с замиранием сердца отправить письмо Приме Рокуэлл и ее сыну.
В самый день похорон, когда священник уже произнес последнее слово, и все работники шато начали подходить к гробу, чтобы проститься с добрым и щедрым хозяином, я не смогла сдержать слез. Черная мантилья, найденная экономкой в сундуках, скрывала мое лицо от посторонних, но глухие рыдания слышали все. И сочувствовали.
Между тем гроб опустили в могилу, и мне пришлось первой подойти, чтобы бросить горсть земли на деревянную крышку.
– Дядюшка Одэлис, – шептала я бледными губами, – как вы могли оставить меня?! Кто же теперь будет делать королевское вино?
И на миг мне показалось, что откуда-то издалека донесся слабый старческий смех и слова:
– Ты деточка! Ты и будешь делать королевское вино!
Тут застучали комья земли, брошенные экономкой и слугами, потом подтянулись работники… Я отошла в сторону и простояла неподвижно до тех пор, пока синьора Барнс не пригласила всех к столу – помянуть доброго хозяина.
Хлеб, сыр, вино – скромная весенняя трапеза закончилась быстро. А потом снова начались трудовые будни. Столы разобрали, лавки унесли под навес, а работники надели свою повседневную одежду, оставив лишь траурные повязки на рукавах.
Каждый день я просыпалась в слезах, да и днем набегали слезы, стоило увидеть забытую на веранде дядюшкину трубку, висящую на колышке шляпу или недочитанную книгу в гостиной. Экономка, сама погрустневшая и поблекшая от печали, всячески веселила и поддерживала новую хозяйку шато. Никому и в голову не приходило сомневаться в моем статусе, ведь синьор сам учил меня всему и многократно говорил о том, что я буду его преемницей.