Елизавета Соболянская – Хозяйка волшебной лозы (страница 17)

Герцог вежливо внимал королеве, делая самое незаинтересованное лицо, а сердце билось все сильнее. Неужели?

– Алистер, – ее величество крайне редко вспоминала, как зовут племянника ее супруга, – только вам я могу доверить такое ответственное дело.

– Ваше величество, – ди Новайо изысканно поклонился, – его величество запретил мне посещать шато…

– Я знаю, – отмахнулась королева, – он запретил вам бывать там с инспекцией, а я прошу только привезти вино. А чтобы Рикардо на вас не сердился… Давайте я отправлю с вами даму Матильду? Пусть все считают, что вы сопровождаете ее по моему приказу. Она должна привезти сладости из Палерано.

Алистер призадумался. Дама Матильда та еще старая перечница, но родилась и выросла при дворе, а значит, лезть в его дела не станет. Может, поехидничает немного, но привезти нежнейшие и хрупкие конфеты из Палерано задача непростая. Так что…

– Слушаюсь, Ваше Величество, когда выезжать?

– Собственно дама Матильда уже собирает вещи, – с улыбкой ответила королева. – Карета ждет вас у южных ворот. Возьмите с собой своих людей, и трех стражников для дамы Матильды!

Ди Новайо еще раз поклонился и немедля рванул в свои покои – собирать дорожную сумку и отдавать распоряжения.

Благодаря тому, что его люди следовали привычному расписанию и на дежурство являлись с оружием и вещмешками, уже через два часа герцог стоял у Южных ворот и целовал воздух над перчаткой дамы Матильды.

Дама была колоритнейшая! Высокая как гренадер, светловолосая и светлоглазая. Ее породистое лицо оттенял белоснежный воротничок, а вот дорожное платье было оливкового цвета. Того хитрого оттенка, на котором практически не заметны пятна глины. Алистер оценил. В Палерано почва была глинистой, не зря же ее прозвали «землей горшечника». Так может, дама едет вовсе не за конфетами к вечернему чаепитию, а… зачем?

Впрочем, меньше знаешь о королевских делах – лучше спишь. Сам ди Новайо тоже не на прогулку собирался.

– Синьора, – герцог решил не затягивать разговор, – полагаю, вы знаете, что мы поедем с вами лишь до развилки. Кого из моих бойцов вы пожелаете оставить при себе?

– Я бы предпочла вас, герцог, – лукаво ответила дама Матильда, сверкая выцветшими от времени голубыми глазами, – но понимаю, что у вас есть важные дела. Поэтому…

Фрейлина королевы оглядела бойцов и выбрала себе троих. Алистер отметил, что выбирала она самых рослых и заметных.

– И если не затруднит, одолжите вот этому красавцу один из ваших камзолов…

Герцог моментально сообразил: дама Матильда – действительно его алиби! Не мешкая, он вручил подчиненному камзол, узнаваемую папку для бумаг и полумаску:

– Полагаю, синьора, никто не удивится, если я буду сопровождать вас в маске.

– Вы очень внимательны и предусмотрительны, ваша светлость! – фрейлина королевы улыбнулась и откинулась на спинку кареты.

Ди Новайо почтительно прикрыл дверцу и вскочил на коня. Бино-Нуво ждет его!

* * *

Недельная дорога до развилки промелькнула как один миг. А дальше Алистер немилосердно гнал коня. Уж слишком велико было нетерпение. Герцог ди Новайо не желал разбираться в своих мотивах. У него есть приказ королевы – и этого достаточно.

С дамой Матильдой они любезно расстались, как и было оговорено. Вот только герцог даже и не вспомнил, спроси его кто, где и когда они договорились встретиться. Обратная дорога виделась размытой дымкой где-то далеко, за горизонтом. А впереди была встреча, которой он жаждал каждой клеточкой своего тела.

Алистер и сам не замечал, что, чем ближе подъезжали к шато, тем сильнее пришпоривал коня. В конце концов, один из его гвардейцев был вынужден догнать командира и попросить немного сбавить ход.

– Лошади устали, ваша светлость.

Герцог одёрнул себя – его нетерпение не должно калечить лошадей. И животные, и люди заслужили отдых.

Он объявил привал на два часа и сам начал обтирать своего коня. Нужно было занять чем-то руки и мысли. Думать о том, что ждёт его в шато (и ждёт ли), Алистер не мог. Пусть всё будет, как будет. Даже если она отвернётся, увидев его, даже если лишь холодно произнесёт слова приветствия, он всё равно хотел быть там. Просто увидеть. Вдохнуть её запах. Коснуться руки.

Это было наваждением. Сродни безумию. И только расстояние удерживало герцога в здравом рассудке. Теперь же… Он не знал, что будет дальше. И не хотел знать.

Шато они достигли глубоким вечером. Герцог знал, что праздник начнётся в полночь. И завернул в ближайший городок. Ему и людям нужно было немного отдохнуть и привести себя в порядок.

В ночь Бино-Нуво молодое вино горячило кровь. Было бы слишком жестоко держать своих гвардейцев вдалеке от праздника. Поэтому ди Новайо объявил увольнительную для всех. Предупредив, что к полудню все должны быть в собранном состоянии, способные двигаться обратно. И тем, кто не появится вовремя, лучше ему на глаза и вовсе не попадаться.

Люди зашумели, посмеиваясь и предлагая герцогу самому не забыть точку и время сбора.

Алистер хмыкнул и вскочил на коня. До полуночи оставалось меньше получаса.

Шато светилось многочисленными огнями и звучало громкими голосами большой толпы. Видно и слышно издалека. Алистер оставил коня на попечение мальчишки, сунув ему монетку и обещая ещё одну утром. И двинулся к дому, перед которым было больше всего огней. И людей.

Издалека он увидел три огромные бочки с молодым вином. Старый жрец стоял на каком-то постаменте, возвышаясь над толпой. В руке он держал бокал, пока ещё пустой, и говорил о празднике и прочей ерунде.

Даже не задумываясь над словами старика Одэлиса, герцог блуждал глазами по толпе. Он понимал, что нужно искать в ближнем круге. Вряд ли она будет далеко от своего наставника. И Алистер не прогадал.

Та, о ком он грезил вот уже несколько месяцев, стояла прямо перед жрецом, слушая его с рассеянной улыбкой.

Потом Портэлл объявил начало Бино-Нуво. Бочки раскупорили, и вино полилось по бокалам и чашам. Слишком поздно герцог вспомнил о традиции приносить с собой посуду. Но в эту ночь все были добры и щедры. Кто-то сунул в руки ди Новайо глиняную кружку со щербатым краем.

Поблагодарив незнакомца, уже исчезнувшего в толпе, герцог сделал глоток. Чуть терпковатая сладость разлилась на языке. Алистер предпочитал выдержанные вина, но Бино-Нуво никого не оставлял равнодушным. В эту ночь дань молодому вину отдавали все – и герцоги, и простые крестьяне.

– Слава Бино-Нуво! – повторил за всеми ди Новайо и снова взглянул туда, где стояла она. Женщина, из-за которой он сейчас здесь.

Но возле бочек уже не было ни Одэлиса, ни Катарины. Куда же она делась? Допив вино единым глотком – Бино-Нуво не прощал неуважения – герцог двинулся сквозь толпу, работая локтями.

Он не думал о том, что она уже могла встретить свою пару и сейчас пряталась в темноте с кем-то другим. Не допускал даже мысли. Она должна принадлежать ему. Иначе с этим наваждением Алистер не справится.

Катарина стояла среди толпы, задрав голову вверх, она смеялась. Этот праздник дарил ей радость. Она была такой близкой, такой манящей. Герцог сделал ещё один шаг, заключая её в объятия. Прежде чем коснуться её губ, он увидел, как распахнулись в изумлении голубые глаза. Но остановиться уже не мог.

Он словно брёл по пустыне, изнывая от жажды, и нашёл источник живительной влаги. Её губы такие нежные, сочные, сладкие от вина. Они послушно приоткрылись, позволяя ему проникнуть глубже, подчинить себе.

Кати лишь пару секунд раздумывала, не двигаясь, а затем и сама обняла его, прижалась и отдалась поцелую с той же страстью.

– Останови меня, – попросил Алистер, когда она застонала в ответ на очередное его прикосновение, – останови, иначе сам я не смогу этого сделать.

– Не останавливайся, – прошептала Кати, и герцог окончательно потерял рассудок.

Он схватил её за руку и вывел из толпы. Туда, где не было людей, где их путь освещали только звёзды, наблюдая с высоты. Где было это место, он не смог бы рассказать. Да и важно ли это? Там была мягкая трава, на которую он бросил плащ, чтобы уложить свою женщину и накрыть её собой.

Поцелуи становились всё жарче. И Катарина отвечала на них с не меньшей страстью. Она была такой чуткой и отзывчивой, словно созданной специально для него.

– Я люблю тебя, – прошептали его губы, когда Алистер заполнил её собой. И это были те самые слова, которые сейчас являлись истиной – непреложной и необходимой.

Он не знал, что ответила Кати. И ответила ли хоть что-то. Это было неважным. Но до рассвета герцог изучил мельчайшие переливы и оттенки её стонов. От нетерпимых и требовательных до просящих. И от этого Алистеру хотелось то подмять под себя нежное, сладкое тело, впечатывая в теплую красноватую землю, то держать Катарину в руках как самое драгоценное сокровище и любоваться ее искусанными в порыве страсти губами.

Потом они долго лежали, не двигаясь. Алистер не желал размыкать рук и покидать этот уютный мир, что уже растворялся в реальности.

– Ты самая прекрасная женщина из всех, кого я встречал, – признался Алистер, стараясь удержать утекающие сквозь пальцы мгновения.

– Думаю, встречал ты немало, – хмыкнула Катарина, садясь на колени и на глазах становясь далекой. Она потянулась за рубашкой, и герцог ощутил, как по коже скользнул холодок.

Он подошёл к Кати, рывком поднял ее – мягкую, теплую, манящую. Снова обнял и накрыл её губы своими. Когда чуть отстранился, несколько секунд спустя, она покачнулась и ухватилась за него.