Елизавета Саввина – Двойник (страница 4)
23 июля 1977 года внезапно заболел 12-летний Алёша Аянитов. С болями в животе его доставили в больницу, где врач решил, что у него острый аппендицит. Алёшу прооперировали и во время операции выяснилось, что причиной заболевания стал вовсе не аппендицит. Самочувствие мальчика ухудшалось и через три дня после начала болезни он умер. Человек, лежавший с Алёшей в одной палате, много лет спустя вспоминал: «Очень приятный был ребёнок. Поступил он в больницу 23 июля, в полном сознании, мы с ним много разговаривали. Алёша говорил, что учится хорошо, а когда вырастет, будет шофёром. Он вообще хорошо разбирался в технике: мотоциклах, автомобилях, тракторах. После операции Алёша был без сознания и 26 июля умер. Помню врачи, говорили, что во время операции увидели, что его внутренние органы были как одна большая язва. Ничего даже не стали делать, просто зашили обратно и всё. Ещё помню, как пришла в больницу его мать и страшно кричала от горя».
С 30 июля по 6 августа 1977 года в больницу попали все остальные члены семей Аянитовых и Сивцевых. Из воспоминаний Семёна Аянитова: «Сначала заболел Алёша, он старше меня на год, помню, как его в больницу забрали в село Кытанах. Предположили, что у него аппендицит. Оттуда сразу отправили в Чурапчу, там его не стало. Его привезли, похоронили. Было очень страшно и тяжело, а вскоре начался настоящий кошмар. Я помню, что папа со старшими братьями Колей и Ромой ездили на сенокос, они чуть позже заболели».
Все проводимые врачами Чурапчинской больницы манипуляции по стабилизации состояния больных были бесполезны. Не помогали даже консультации и практические советы врачей Якутской республиканской больницы. 6 августа в Чурапче умерли 11-летний Вася Сивцев и 9-летняя Дуся Сивцева. Остальных было решено отправить санитарным рейсом в Якутск.
С 7 по 23 августа в реанимации Якутска скончались ещё девять человек: все Сивцевы (отец, мать и двое их оставшихся детей: 14-летняя Паша и 15-летняя Ира), мать Аянитовых, её дети Марфа (18 лет), Егор (13 лет) и Ваня (6 лет), а также тётя Аянитовых Татьяна Семёновна.
Симптомы болезни у всех были одинаковыми, ясно указывавшими на отравление: сухость во рту, слабость, сонливость, головная боль, чувство жжения в глотке, жажда, тошнота, рвота. При вскрытии тел выяснилось, что были изменены и повреждены все жизненно важные внутренние органы: отекли, кровоточили, покрылись множеством язв.
В живых к концу августа оставались четверо членов семьи Аянитовых: отец Семён Егорович и 3 его сына: 11-летний Семён, 16-летний Роман и 20-летний Николай. Всех четверых экстренно транспортировали в Москву в институт имени Склифосовского. Там их спасли. Из воспоминаний Семёна Семёновича Аянитова: «Меня привезли в Якутск в республиканскую больницу. Помню, что меня всё время рвало, потом я впал в кому. Помню холод и голос: «О, этот ребёнок ещё жив». И меня везут на каталке куда-то, а я ничего не понимаю, всё как в тумане. Потом меня, папу и моих старших братьев Рому и Колю отправили в Москву, нам никто не говорил, кто умер, кто жив, как обстоят дела у наших родных. В Москве мы вылечились, приехали обратно в конце сентября. Где-то уже перед отлётом домой папа нам сообщил, что никого кроме нас не осталось. Вернулись, никого дома нет. Было очень тяжело, до сих пор думаю об этом каждый день. Даже сейчас я не знаю, что там случилось, почему моих родных не стало, кто в этом виноват. Я единственный из участников тех событий, кто сейчас в живых, и я должен узнать причину. Было очень много версий, начиная от родового проклятия и заканчивая испытаниями ядерного оружия. Я больше склоняюсь к версии про яд. Не знаю, как он мог попасть туда, у моих родителей, да и у Сивцевых, не было врагов, никогда ни с кем не конфликтовали, всегда жили по совести. Лет 10 назад я читал это дело в прокуратуре, огромное, в несколько томов. Вскрытие показало, что все их органы, мозги превратились в кашу. Я хочу узнать правду, успокоиться. Когда были живы отец и братья, эта тема была под табу у нас дома, они мне ничего не рассказывали. Я против эксгумации, думаю, что умерших людей тревожить нельзя. Для нашего народа с давних времен это нехорошее дело».
Один из четверых выживших, Николай Аянитов, через год после трагедии разбился на мотоцикле. Семён Егорович Аянитов (отец семейства) дожил до 70 лет, умер от рака желудка. Роман Аянитов в 50 лет скончался от сердечного приступа, был женат, оставил после себя сына. Семён Семёнович Аянитов (которому в 1977 году было 11 лет) здравствует, ему сейчас под 60, работает, женат, имеет двух сыновей, внуков.
В течение многих лет после трагедии выдвигалось множество версий: от испытаний химического оружия, отравления ракетным топливом (гептилом) до родового проклятия, от мести путем отравления до воздействия неизвестного отравляющего газа или радиации.
По факту смерти двенадцати человек было возбуждено уголовное дело: сначала прокуратурой Чурапчинского района, потом Якутской АССР, следом занялась этим делом Генпрокуратура из Москвы. На месте работала большая следственная группа, было проведено множество анализов, изучили всё: землю, воду, воздух, бытовую химию, пищу, причём брали не только образцы пищи людей, но и комбикормов. Кстати, животных не постиг этот недуг. Допрашивали всех, кто мог быть причастен к произошедшему: соседей, родственников, знакомых и даже умирающих, которые не осознавали, что их скоро не станет.
Каких только версий не было! Фантазировали даже о том, что яд был создан в секретной лаборатории как химическое оружие, его вшили в бедро утки и её съели Сивцевы и Аянитовы.
Высказывалось предположение, что при секретном испытании ракет над летником были сброшены остатки гептила. Но было доказано, что там не падали ступени ракет.
Была версия, что 18-летняя студентка Марфа Аянитова, приехавшая к родным на летние каникулы, привезла из Якутска арбуз, который оказался нашпигованным смертельной дозой нитратов.
Ещё вариант: в конце июля к Аянитовым и Сивцевым зашёл человек, попил воды, зачёрпывая ковшом из питьевой бочки, и, уходя, отравил воду. Человека этого нашли, оказалось, он просто попил воды и ушёл. Да и пробы воды были чистыми.
Не осталась без внимания и довольно фантастическая версия о смертельном воздействии на людей атмосферного воздуха. Один из оставшихся в живых – Семён Егорович Аянитов – на следствии показал, что в начале июля вечером на летник упал туман со странным запахом. Коровы забеспокоились, ревели. Раньше такого он не наблюдал. После проверки и эта версия отпала. Установили, что гибели животных в тот период не было зарегистрировано. Люди, жившие в то же самое время поблизости, никак не пострадали. Пробы воздуха с территории аномалий не показали.
Ни одна из версий не подтвердилась. О том, как мог попасть яд, думали судмедэксперты, токсикологи, химики, специалисты всех областей. В итоге было вынесено следующее официальное заключение: отравление неизвестным ядом, попавшим через желудочно-кишечный тракт.
И сейчас, по прошествии почти пятидесяти лет, тайна гибели людей не раскрыта.
Моя мама в 2010-е годы, находясь в профилактории, познакомилась с женщиной, которая в 1977 году была врачом в Чурапчинской больнице. Та была почти уверена, что люди отравились арбузом, в котором было смертельное содержание химических веществ. А арбуз привезла из Якутска дочь-студентка Аянитовых Марфа. Мякоть съели, корки выкинули в компостную или помойную яму, где они к моменту начала детального расследования уже размякли и разложились.
Случаи отравления арбузами, в том числе и с летальным исходом, не так уж и редки. Возможно, и арылахская трагедия имеет подобную разгадку.
Глава 7
Нераскрытые уголовные дела полны мистики. А эта странная и страшная история, о которой я сейчас напишу, тем более.
Почти 13 лет прошло, как в якутском селе Синск бесследно исчезли две маленькие девочки.
Что случилось тем июньским вечером?
Летом 2013 года в Синске у своих бабушек-дедушек жили их маленькие внучки: трёхлетние Лина и Яна. Одной из малышек 4 года должно было исполниться в сентябре, второй – в октябре. Лину отправили в Синск, так как частный садик в Якутске, куда она ходила, закрылся на ремонт, а родители работали. Яна жила у бабушки с дедушкой постоянно, а её мама работала в Якутске. Тревожиться было не о чём, с девчушек не спускали глаз – обе единственные дети у своих родителей и единственные внучки у бабушек и дедушек.
В 2013 году в Синске в 345 домах проживало 980 человек.
Девочки сразу подружились и каждый день играли вместе. Их бабушки-дедушки жили на одной улице, через дом, поэтому подружки играли то у одних, то у других. Так было и 24 июня 2013 года. День был как день, до обеда девочки были у Яны, а после обеда пришли к Лине. Сначала они играли в доме, потом вышли на улицу. Около 17:30 бабушка Лины ушла по своим делам. Дома остался дедушка, которому жена поручила смотреть за внучкой и её подружкой. Девочки играли во дворе, но бегали свободно. Напротив, через дорогу, жил мальчик. Девочки наведывались к нему. Рядом в соседских дворах тоже играли дети, многие из них видели девочек в тот вечер. В 19:45 дедушка Лины позвонил жене, сказал, что ему пора на работу (работал охранником), а девочки играют на улице возле прицепа. В 20:00 бабушка пришла домой, заметила, что детей во дворе нет, попила чай, потом начала самостоятельно искать Лину и Яну. Когда поиски не увенчались успехом, бабушка обратилась за помощью к главе села, который примерно в 21:30 поднял на поиски местное население. Информация о пропавших детях поступила в полицию г. Покровска (райцентр) примерно в 23:00, в столицу республику (г. Якутск) – в час ночи.