Елизавета Сагирова – Вниз по течению. Книга вторая (страница 12)
– Я уберусь. И больше мы наверно не увидимся. Но сейчас, уж будь добра, выслушай. Поп сказал, что тебе не разрешено выходить замуж якобы потому, что ты уже отказалась от этого, сделала свой выбор. Но таких правил здесь никогда не было! Другие женщины меняли своё решение уже после первых тестов, и никто им не препятствовал. А в твоём случае что-то нечисто. Ты зачем-то нужна халатам в лабе, им это важнее, чем новые дети в Колдырях. Я заманил попа сюда, хотел выведать правду, но по ходу жирная крыса и впрямь не знает больше того, что ему дозволено. В общем… будь осторожна.
Клим шагнул к дверям и начал одеваться, пока Натка растерянно переводила взгляд с него на всё ещё сидящего на полу Никодима, и обратно.
– Это правда? Мне запретили выходить замуж?
– Да, – прохныкал поп, – Но я не знаю почему! Мне ничего не объясняют, как и вам! Сказали нет – значит нет, и всё!
Клим уже обулся и держался на ручку двери. Но не уходил, а с непонятной печалью смотрел на Натку. И она, решив, что наверняка накал страстей миновал, уже хотела предложить ему остаться, чтобы вместе обмозговать сложившуюся ситуацию, когда он заговорил первым.
– Халаты только одного не учли. Чтобы родить ребёнка – венчаться не обязательно. Беременную всё равно на тесты не потащат. Сечёшь?
Натка прищурилась. Желание оставить Клима в гостях испарилось без следа.
– Ты мне сейчас предлагаешь просто начать трахаться, чтобы залететь?
– Дура ты, – это прозвучало без злости – устало, – Я тебе путь к спасению подсказываю. Не хлопай ушами, а то добром этот интерес халатов к тебе не кончится. Я же говорил про…
Клим осёкся, быстро глянул на Никодима, и продолжил уже иначе:
– Ты помнишь про кого. Тогда всё так же мило начиналось: продукты, шмотки… а закончилось сама знаешь чем.
Натка открыла рот, чтобы всё-таки попросить Клима не уходить вот так, но он уже шагнул за дверь, бросив на неё последний, полный горечи взгляд.
Глава 6
На следующий день после разыгравшейся у неё в доме безобразной сцены, в результате которой чуть не был удушен поп Никодим, а Клим, кажется, серьёзно обиделся, Натка спала дольше обычного. И, наверное, продолжала бы спать, не пожалуй к ней вдруг почти одновременно Рая и Марина.
Старшая женщина пришла первой, она и заставила соседку покинуть нагретую постель, раздразнив аппетитным запахом глазуньи, приготовленной из только что взятых в курятнике яиц. И пусть у Натки ещё не были до конца подъедены пожалованные из лабы гостинцы, но даже они не могли сравниться с симбиозом кулинарного таланта Раи и деревенского, экологически чистого продукта.
Однако не успела она сказать «спасибо» своей благодетельнице, не говоря уже о том, чтобы приступить к позднему завтраку, как на крыльце снова послышались шаги.
– О, стервозу нелёгкая несёт, – пробурчала Рая, которая сегодня выглядела непривычно сердитой, – И чего ей, пузатой, дома не сидится?
Марина действительно была пузатой. Когда открылась дверь, то сначала в неё вдвинулся сильно выступающий вперёд беременный живот, и уже потом обладательница этого живота, казавшаяся под его весом ещё более хрупкой, чем обычно.
– Привет!
Натке показалось, что это обращение было адресовано не только ей, но в равной степени и Рае, по которой Марина быстро скользнула взглядом. Видимо, и сама Рая так посчитала, потому что, выдержав удивлённую паузу, едва заметно кивнула в ответ.
А Марина, не разуваясь, прошла к столу, неловко втиснулась за него, и мрачно сообщила:
– Сволочи!
– Они убили Кенни? – попробовала пошутить Натка, но не была услышана.
– Ты уже знаешь? – на Марининых щеках горел нервный румянец, пальцы теребили край скатерти.
– Не знает, она спала, – отрезала Рая, – Дала бы хоть человеку позавтракать без плохих новостей…
Натке завтракать, само собой, сразу расхотелось.
– Что случилось?
– Клима забрали, – голос Марины стал виноватым, – С утра. Проверяющий с охранниками, из дома его вытащили даже без верхней одежды и на тот берег увели. Насовсем.
Рая, испустив тяжёлый вздох, тоже опустилась на стул.
– И ведь сколько раз говорили дурню, что доиграется…
– Так он же ничего не сделал! – возмутилась Марина, – Наоборот, как Натка из лабы вернулась, он дома засел. Даже генеральную уборку провернул, я видела, как он вёдра с водой таскал и окна мыл.
– Так может его просто на очередные тесты увели? – уцепилась Натка за последнюю надежду, – Почему думаешь, что насовсем?
– Никодим так сказал. Он там тоже был, когда Клима забирали, кричал, что ему не место в деревне, раз не умеет жить среди людей.
– Так это Никодим его и подвёл под монастырь! – подхватила Рая, – Клим его не боялся, вот и был попу, как кость в горле.
– Да, но почему сейчас? – Марина сжала кулаки, – Я от Клима и сама не в восторге, но ведь сегодня они его ни за что схватили, а завтра нас?!
– Да почему ты думаешь, что ни за что? Может, были у Никодима к нему свои счёты, мы же не знаем. Ната, он тебе ничего не рассказывал?
Натка сидела неподвижно, уставившись на остывающую перед ней глазунью. Она уже не слышала подруг, вместо них в ушах звучали прощальные слова Клима, вдруг запоздало наполнившиеся для неё смыслом. «И больше мы наверно не увидимся» – сказал он вчера, перед тем как уйти, – «Будь осторожна… Я тебе путь к спасению подсказываю».
Господи, какая же она дура!
Разумеется, Клим понимал, что местный поп не простит применённого к нему насилия, и едва получив такую возможность, побежит жаловаться халатам, которые в свою очередь этого так не оставят. Клим знал – скоро за ним придут, поэтому заранее попрощался с Наткой, а она, уже привыкшая к его сложному характеру, подумала будто ухажёр в сердцах несёт очередную околесицу! И вот теперь его здесь больше нет, как нет у неё возможности извиниться за свою грубость в те последние минуты, когда они были рядом…
Натка вдруг поняла, что некрасиво кривит рот в плаксивой гримасе, и торопливо прижала руки к лицу, пряча его от подруг. Но разве от них что-нибудь спрячешь?
Рая подошла к ней, приобняла, прижав к своему полному тёплому телу, и начала легко укачивать. Марина же напротив сердито притопнула ногой.
– Нашла время сырость разводить! Что делать-то будем?
– Да что тут сделаешь? – всхлипнула старшая женщина, – Кто нас послушает? Кто Клима вернёт, если этот чёрт бородатый против него?
– Он один! – Марина вскочила, и, поддерживая живот обеими руками, начала нервно мерять шагами избу, – А нас много! Сейчас соберём народ, и все пойдём по льду на тот берег! Будем с халатами говорить! Беспредел же творят, ни за что человека хватают!
Натка медленно высвободилась из Раиных объятий, заставила себя поднять голову, и призналась, сгорая от чувства вины:
– Есть за что. Он вчера Никодима чуть не задушил. Из-за меня…
Подруги охнули и дружно прижали ладони к щекам. В другой ситуации это могло показаться забавным, но сейчас лишь подчеркнуло безвыходность положения. Не дожидаясь расспросов, Натка начала рассказывать о событиях вчерашнего вечера.
Рая и Марина просидели у Натки до вечера. Одновременно поддерживая морально и охраняя от Никодима, на случай если тот захочет свести счёты ещё и с ней. Его месть Натку не пугала, но она боялась не сдержать гнева и закончить то, что вчера не доделал Клим – придушить мерзкого попишку на месте. Интересно, какая кара здесь предусмотрена за убийство? Станут тестить в лабе без остановки до победного конца или просто пристрелят в назидание другим? И не будет ли это лучше, чем годы и годы прозябания в этой уже осточертевшей глуши?
Из безрадостных дум её вывел голос Марины, решившей подвести итоги.
– Так, если без эмоций, что мы имеем? Получается Клима загребли не просто так, а за дело… Чего вы на меня так смотрите, ну за дело ведь?! Никодим, конечно, сволочь – это все знают, но душить никого нельзя!
Возражений не прозвучало, и Марина продолжила:
– Получается, что все остальные, те, кто никого не душат – в безопасности! На самом деле всё просто: не нарушай правила, и тебя не тронут. Клим нарушил – Клим наказан.
Звучало это вроде разумно, но Натке всё равно стало тошно.
– А если правила завтра изменятся? Если, например, по новым правилам матерей начнут тестить в лабе вместе с детьми, ты это примешь?
Марина пожала плечами.
– Придётся принять. Как будто у нас есть выбор!
– А кто недавно предлагал собрать народ и идти на тот берег?
На этот раз подруга замешкалась с ответом.
– Так ведь… я ж думала, что они свои же правила нарушили… а это уже беспредел.