Елизавета Сагирова – Вниз по течению. Книга вторая (страница 11)
Несколько секунд длилась немая сцена, потом Никодим ласково пропел своим тягучим, как патока голосом:
– А вот и наша красавица, вот и наша спортсменка! Какая нарядная, хоть сейчас на Олимпиаду!
– Здрасьте, – запоздало выдохнула Натка, и перевела вопросительный взгляд на Клима, – Вы чего тут?
– Тебя ждём, – ответил за него поп, – Уже беспокоиться начали, стемнело давно.
Натка принялась стягивать комбинезон, пытаясь обуздать поднимающееся в ней раздражение. Нет, ну какого хрена?! Возвращаешься к себе домой, желая только отдыха и покоя, а там торчат чьи-то незваные рожи! Может стоит потратить желание, дарованное Генералом в новогоднюю ночь, на прочный дверной замок?
– В тайгу ездила? – Никодим сокрушённо поцокал языком, – Не стоило бы одной-то. Леса тут больно нехорошие.
Раздражение таки взяло верх, и Натка резко дрыгнула ногой, с которой как раз пыталась стащить валенок, отчего он птицей улетел в угол.
– Нормальные здесь леса! – заявила она, в упор глядя в масляные глазки Никодима, – Нормальные, дикие, северные леса, где люди погибают по естественным причинам! Хватит уже всех пугать, как будто нам тут и без того страхов мало!
Поп не смутился. Поёрзал, устраиваясь на стуле поудобнее, назидательно произнёс:
– Страхов много не бывает, молодая. Чем сильнее человек боится, тем сильнее он бережётся. А в здешних лесах есть от чего беречься, ой как есть! Ты ж просто тут недавно, не поняла ещё, не почувствовала. Скажи, Климушка?
Клим зыркнул на него волком, но промолчал, лишь двинул напряжёнными плечами, словно с трудом удерживая себя на месте. Поп это заметил и подпустил в голос ехидства:
– Ах да, Клим не расскажет – ему неприятно вспоминать, как его нашли на болотах после неудачного побега. Давай, Наточка, не будем ранить мужское самолюбие! Лучше себе вопрос задай – вот ты сегодня вернулась затемно, как тебе в лесу было? Приятно?
Натка не успела проконтролировать мимику – глаза предательски рыскнули в сторону, и этого хватило для того, чтобы поп расплылся в довольной улыбке, будто сумел перехватить её воспоминание о еле слышном посвисте чужих лыжных полозьев, скользящих за ней в темноте. И о странной глухой тишине на берегу Реки, в которой, как в чёрной дыре, пропадало эхо.
– Вот видишь. Даже ты что-то чувствуешь и понимаешь. А может с чем и столкнуться уже довелось, а? Ну кроме гласа апокалипсиса – его-то все слышали.
Натка фыркнула и попыталась вспомнить то, что говорил ей об упомянутом феномене Слава.
– Этот ваш глас апокалипсиса – всего лишь какое-то безобидное природное явление, типа грозы. Только очень редкое, вот его ещё и не изучили. Так что ни с чем я не сталкивалась! А в тайге ночью страшно по другим причинам, самым обычным. Там темно, там дикие звери…
– Ты встретила зверей?
– Нет, но я же знаю, что они там есть!
– И поэтому заранее их боишься?
Натка не успела ответить на этот очередной провокационный вопрос, потому что Клим вдруг со всей дури обрушил кулак на стол.
– Хватит! – тяжело молвил он. И глядя на играющие желваки и покрасневшее лицо мужика, Натка поняла, что он с трудом заставляет себя оставаться на месте.
– Клим, что…
– Скажи ей, Никодим, – даже голос Клима дрожал, как натянутая тетива, – Скажи ей, объясни почему она теперь не может выйти замуж!
Поп закатил глаза, но ответил бесконечно терпеливым голосом:
– Я уже говорил – не знаю. Мне не велено вас венчать, и всё.
– Кем не велено?!
– Хозяевами не велено, Климушка. Я ведь здесь такой же подневольный человек, как и вы все. Сам ничего не решаю, не ведаю, зачем с меня спрашиваешь?
Клим начал медленно подниматься из-за стола.
– А с кого спрашивать? Это же ты к халатам побежал, вместо того, чтобы просто назначить день венчания, как я просил! Кто тебя за язык тянул?!
Поп всплеснул короткими руками, явно собираясь оправдываться, но Натка перебила его:
– Какого ещё венчания?
Клим плюхнулся обратно на стул, и словно уменьшился в размерах.
– Так я это… решил – чего тянуть? Чем быстрее день свадьбы назначим, тем лучше, а? Да и вообще… надо же сначала почву пробить.
– Та-а-а-к, – Натка упёрла руки в бока, – То есть ты уже решил, что мы женимся?
– Так ты же сказала, что не против!
– Я сказала, что подумаю!
– Ну, милые бранятся – только тешатся! – Никодим вскочил со стула и шустро засеменил к двери, – Муж и жена – одна сатана! Третий – лишний…
– Стоять! – взревел Клим, и метнулся следом за ним. Схватил за ворот рясы, рванул обратно, – Никуда не уйдёшь, пока на все вопросы не ответишь!
Никодим с трудом удержался на ногах, ударился боком о спинку стула, и смешно замахал руками, пытаясь избавиться от Климовой хватки.
– Да ты.. ты что… как смеешь… да я тебя!…
Клим легко развернул его лицом к себе, сгрёб за грудки, и затряс, как бультерьер крысу.
– Что ты меня?! Халатам заложишь?! Стучать побежишь?! А уверен, что получится?! Да я тебя сейчас прямо здесь придушу и ночью по частям в тайгу вынесу! Был поп, и – оп!
На слове «оп» Клим и впрямь схватил Никодима за горло, и начал сдавливать, хищно скалясь.
– Ты спятил?! – Натка бросилась вперёд, повисла на плечах озверевшего мужика и попыталась оторвать его руки от поповской шеи, но Клим оттолкнул её с такой силой, что пролетев через всю избу, девушка ударилась о печь и упала на пол.
Никодим хрипел, его глаза вылезли из орбит, а лицо стремительно приобретало синюшный оттенок. Низкорослый и рыхлый, он ничего не мог противопоставить грубой силе неожиданно напавшего на него здоровяка, и только выбивал каблуками беспомощную дробь по полу. Казалось, трагедия неизбежна, и Натка, невзирая на собственную боль, хотела предпринять вторую попытку предотвратить смертоубийство, впрочем, не особо надеясь на успех, когда всё неожиданно прекратилось.
Клим разжал руки, и брезгливо отряхнул их, глядя, как рухнувший ему под ноги поп хрипит, пытаясь отдышаться. Затем слегка пихнул его ногой.
– Ну что, поп, ещё хошь в лоб?
– Прекрати! – крикнула Натка, наконец-то обратив на себя внимание.
Никодим неуклюже пополз к ней в поисках защиты, а Клим виновато развёл руками.
– Я это… не сильно тебя толкнул?
– Сильно! – Натка не преувеличивала. Она чувствовала, как на предплечье наливается чёрный синяк, а подвёрнутая в падении лодыжка стремительно распухает, – Псих! Убирайся из моего дома сейчас же! Придурок!
Клим ткнул себя пальцем в грудь.
– Я придурок?! Да я же тебя пытаюсь от лабы отмазать! Я хоть что-то делаю для нас, для будущего, а что делаешь ты?! Радуешься подачкам халатов! Уезжаешь в лес обновки свои выгуливать! Небось думала, что тебя там твой трахаль холёный ждёт?!
– Не твоё дело! Проваливай!
Никодим, наконец, подполз к Натке, и начал цепляться за её ноги в попытках встать. Клим ткнул пальцем на этот раз в него.
– Знаешь, что он мне сказал, когда я пришёл спросить о помолвке?!
– А нахрена ты вообще ходил спрашивать?! Лучше бы ты сначала меня спросил!
– Ага, чтобы ты опять начала ломаться и строить из себя принцессу, к которой шут сватается?! Мало я тут перед тобой распинался?! Впрочем, теперь можешь расслабиться – не бывать тебе замужем! Да, Никодимушка? Скажи ей то, что сказал мне!
Поп продолжал хвататься за Наткины ноги, но она брезгливо отступила в сторону, и он, потеряв опору, плюхнулся на четвереньки. Плаксиво заголосил:
– А я-то при чём?! Я разве что-то решаю? Я такой же здесь невольник, как и вы! За что гнобите?!
– А на кой ты к халатам побежал? – Клим снова шагнул к Никодиму и тот затравленно взвыл, припадая к половицам, – От тебя требовалось только нас обвенчать и ничего больше!
– Не могу я без спросу! Права не имею! Мне строго-настрого велено обо всём проверяющего в известность ставить, иначе…
– Иначе что? В лабу отправят? Не получится больше в церкви отсиживаться, да важную шишку из себя строить? – Клим вытянул губы трубочкой и метко плюнул прямо на сгорбленную поповскую спину, – Крыса! Всё на чужом горе выехать норовишь!
– Убирайся, я тебе сказала! – Натка вовсе не была так зла на своего настойчивого ухажёра, как пыталась показать, но боялась, что тот не успокоится и тогда прямо в её уютной чистой избушке произойдёт непоправимое, за что наверняка потом очень строго спросят со всех.
Однако Клим уже потерял к Никодиму всякий интерес. Вместо этого долгим взглядом посмотрел Натке в глаза и ровно произнёс.