Елизавета Сагирова – Приют (СИ) (страница 14)
Мятая недошитая юбка с торчащими нитками, которую Яринка поспешно извлекала из сумки, выглядела жалко. По классу пронеслись смешки.
Чем дольше Варвара Петровна разглядывала неудачный результат Яринкиных стараний, тем мрачнее становилось её лицо, а лицо самой Яринки постепенно приближалось по цвету к её волосам.
— У тебя было две недели, — наконец горько изрекла преподавательница, — И за две недели ты не смогла сшить простую прямую юбку! Что же будет, когда мы дойдём до юбок — колоколов, юбок — клёш, юбок — солнце? Сядь на место и забери этот позор.
Яринка поплелась к парте, а Варвара Петровна добавила, глядя в её ссутуленную спину:
— Думаю, тебе пойдёт на пользу, позаниматься со мной дополнительно. Начнём с понедельника, Агафью Викторовну я поставлю в известность, — она повысила голос, — А теперь все достаём пяльцы, сегодня будем вышивать крестиком вот эту… что тебе ещё, Ярина?
Яринка, которая уже села на место, тянула руку вверх.
— Варвара Петровна, а можно спросить?
— Ну, спрашивай.
— Почему в церковь певчими берут только тех, у кого талант, а шить должны хорошо все? А если таланта нет?
Варвара Петровна растеряно мигнула. Класс притих.
— Потому что для умения шить талант не нужен. Нужно трудолюбие и усидчивость. Чего у тебя нет, Ярина.
Яринка упрямо тряхнула косичками.
— Знаете, сколько я над этой юбкой сидела? Каждый вечер. А как старалась? У меня не получается, потому что нет таланта.
Варвара Петровна снисходительно улыбнулась.
— Ярина, вот увидишь, как только ты походишь ко мне на дополнительные занятия, талант появится как по волшебству. И тебе самой будет смешно, что раньше ты не могла сшить прямую юбку.
Глаза Яринки прищурились, стали зеленее чем обычно.
— Хорошо, Варвара Петровна, может талант для шитья и не нужен, но если и желания нет?
Улыбка сползла с лица преподавательницы.
— Что, прости?
Я сверлила взглядом Яринкину раскрасневшуюся щёку, пытаясь мысленно передать ей одно единственное слово "Молчи, молчи, молчи!"
— Если я не хочу уметь шить?
Ой, мама…
— Что значит — не хочу? — Варвара Петровна тоже покраснела, — Есть такое понятие, как надо. И каждая женщина должна уметь шить, готовить, содержать дом в порядке и уюте, быть прилежной хозяйкой…
— Ну, какой дом, Варвара Петровна? — перебила преподавательницу Яринка, презрев все правила школьного этикета — Какой
В классе воцарилась тяжёлая тишина — Яринка задела запретную тему. Разумеется, преподаватели и воспитатели знали грехи наших родителей, знали и по какой причине оказался в приюте тот или иной ребёнок, но никогда не говорили об этом. Старательно делали вид, что приют — обычная школа, а дети в нём — обычные дети. Напоминать себе, что у этих детей нет будущего, взрослые избегали.
А Яринка напомнила.
Варвара Петровна суетливо сняла очки, глянула поверх голов, кашлянула.
— Не нужно так думать, — даже голос преподавательницы стал другим, почти виноватым, — Бог милостив, всегда стоит надеяться на лучшее.
— Надейся на лучшее, готовься к худшему, — дерзко парировала Яринка.
Очки вернулись на нос Варвары Петровны, и сквозь них она строго взглянула на мою подругу.
— Пути Господни неисповедимы. Не впадай в грех гордыни, считая, что можешь знать что-то наперёд. И раз уж мы заговорили об этом, то в интересах каждой из вас, учиться как можно лучше. Прилежной, кропотливой, и хозяйственной девушке прощаются многие недостатки. И мой учительский долг — дать вам как можно больше знаний и умений. Поэтому! — Варвара Петровна повысила голос, заметив, что Яринка собирается что-то возразить, — Поэтому, Ярина, учитывая твой запущенный случай, я считаю, что нам не стоит откладывать его исправление до понедельника. Сегодня вечером после полдника жду тебя здесь на дополнительное занятие. Так же не будем делать исключение для субботы и воскресенья.
— Ну чего ты умничать начала? — выговаривала я подруге на перемене, — Кто тебя за язык тянул? Теперь Варвара от тебя не отвяжется, пока не будешь шить и вязать, как… как… да как она сама!
— Ой, без тебя тошно, — огрызнулась Яринка, — Ещё посмотрим, кто первый от этих занятий устанет. Я ей такого нашью!
Своё обещание Яринка сдержала. К вечеру воскресенья её пальцы были исколоты так, что шить она уже не могла. О чём довольно сообщила, вернувшись с продлёнки, и демонстрируя мне опухшие подушечки.
— Уж я их тыкала, тыкала! Варвара сказала, чтобы я ей на глаза не попадалась, пока пальцы не заживут. Так что завтра я смогу отвлекать Агафью, пока ты гуляешь в лесу с Дэном.
Я ещё не пришла в себя от вида кровоточащих пальцев Яринки, но последнее предложение повергло меня в ужас.
— Нет! Ты же не собираешься выкинуть что-то такое, как в прошлый раз?
— Такое же — нет, конечно. Надо что-то новое придумать.
— Не надо! — с перепугу я начала соображать быстрее обычного, — Я уже придумала!
— Да? — подозрительно спросила Яринка, — И что же?
— Если… если Агафья будет про меня спрашивать, ты прибежишь к забору и два раза крикнешь сойкой!
От неожиданности Яринка примолкла, но потом опасливо спросила:
— А как кричит сойка?
Я прикрыла глаза, воскрешая в памяти лесные звуки. Затем глубоко вдохнула и честно попыталась воспроизвести крик сойки.
Яринка попятилась.
— Ой… так громко?
— Да, сойки кричат громко, — важно заверила я, переводя дыхание, — А как же иначе мы с Дэном услышим тебя в лесу?
— Ясно, — к Яринке стремительно возвращался энтузиазм, — Вот так?
Дортуар огласился новым воплем. На этот раз попятилась я.
— Ну-у… похоже. Только надо визгливее…
Яринка вошла во вкус, изобразила подряд два крика сойки, набрала в грудь воздуха для третьего, но тут дверь распахнулась и на пороге возникла Зина с круглыми глазами.
— Это что? Это здесь?
— Это… я учу Ярину петь, — не придумала я ничего лучше, — А сейчас пойдём на улицу.
С трудом сдерживая смех, мы торопливо выскользнули из дортуара мимо ошарашенной Зины, и устремились вниз по лестнице.
Таким образом, в понедельник, Яринка осталась гулять по территории приюта, следить за перемещениями Агафьи, и готовиться при малейшей необходимости пробраться к забору и закричать сойкой. А я встретилась с Дэном возле нашего тайника. Снова было солнечно, тепло, и он снял школьный китель, постелив его на ствол поваленной сосны. Кивнул мне, приглашая садиться.
— Ну, привет, дитя бескрайних лесов. Как дела?
— Хорошо, — я осторожно присела радом с ним, — А у тебя?
— Тоже норм. Только воспитатели достали с этим случаем… ну, у нас в вестибюле какой-то идиот мозаику с Иисусом разрисовал, слышала ведь? Как раз в тот день, когда мы виделись в прошлый раз.
— Слышала, — я торопливо опустила глаза, чтобы Дэн не заметил в них смешинок, — Так ведь и не нашли кто это сделал?
— Да как найдёшь? Кто угодно мог. Но трясли всех подряд.
Я изобразила сочувственный вздох. Дэн махнул рукой.
— Ладно, сейчас вроде успокоились. Ну что, пойдём стрелять, или просто погуляем?
— Давай наверно лучше гулять, — протянула я, а потом быстро, чтобы не дать себе времени на отступление, выпалила, — Дэн, мне нужно тебе признаться.
— Признаться? — Дэн поднял брови, — В чём?
Я помолчала, собираясь с мыслями. Все выходные мною обдумывались варианты того, как лучше покаяться Дэну в том, что я пересказала Яринке наш с ним разговор.