Елизавета Сагирова – Оазис (СИ) (страница 45)

Открыв глаза и увидев льющийся в окна полуденный солнечный свет, я издала заполошный вопль и чуть не свалилась с кровати, поняв, что опоздала на работу в кафе. Но Алла, смеясь, объявила, что мне больше не нужно мыть посуду, что я переросла этот этап и отныне работаю в Айсберге. Вот она и дала мне поспать подольше перед выходом в ночную смену.

— Выхожу мыть посуду в ресторане Айсберга?

— Да уймись ты уже со своей посудой! — слегка рассердилась Алла. — Ирэн решила, что из тебя получится неплохая бэк-вокалистка для нашей музыкальной группы, плюс пара сольных номеров. Так что после обеда — на репетицию, а вечером — на работу.

Наверное, старшая думала порадовать меня этой новостью. Оно и понятно, из посудомойки — в солистки самого дорогого ресторана на острове, тут есть чем гордиться. Но я разочаровала её. Вытаращила глаза, натянула одеяло до носа и скороговоркой забормотала:

— Нет, нет, нет, нет, нет,…

Вчерашняя ночь, кажущийся в полутьме огромным зал ресторана, заполненный множеством неясных лиц, чувство незащищённости перед чужими оценивающими взглядами — всё это ожило в моей памяти с пугающей яркостью. Пережить такое снова? И переживать раз за разом, из ночи в ночь? Да я лучше в Русалкину яму!

На лице Аллы отразилась крайняя озадаченность: такой реакции она от меня не ожидала. Старшая растерянно поморгала и вдруг рассмеялась:

— Дайка, ты что, подумала, будто тебе придётся петь с вечера до утра? Ну, чудилка, да кто тебя столько слушать захочет? Ты просто в начале вечера споёшь одну-две песни, а ночь будешь работать официанткой. Это нужно, чтобы быть на виду у гостей, чтобы они помнили про тебя и участвовали в аукционе.

— Яринка не работала официанткой! — глупо заспорила я, и Алла пояснила, терпеливо, словно разговаривая с дурочкой.

— Яринка танцевала несколько раз в течение ночи, и одна, и с другими девушками, её и так все видели. Но ты не можешь много петь: это всё-таки ресторан, а не концертный зал.

— Но я вообще не хочу… — начала было я, но осеклась под строгим взглядом Аллы, опустила глаза. Надо же, почти забыла, что мои желания здесь никого не интересуют.

— В общем, к часу на репетицию, подберут тебе каких-нибудь песен, — Алла направилась к двери, но у порога обернулась, с сожалением покачала головой. — Не люблю я в чужие дела лезть, но тебе совет дам. Не пускай всё на самотёк. Не становись безвольным товаром. Работа в Айсберге — реальный шанс напрямую общаться с гостями, постараться понравиться кому-то из них. Воротить морду от такой возможности — просто глупо!

Слова Аллы, как ни странно, заставили меня задуматься. Возможно, потому, что перекликались с похожим решением Яринки — не дать никому выбирать себя, выбрать самой! Как она, собственно, и сделала. Я, конечно, прекрасно понимала, что второго Яна для меня не найдётся, но желание бороться до последнего взяло верх. По крайней мере, потом, когда всё это останется позади, я буду вправе сказать, что сделала всё от меня зависящее.

И я пошла на репетицию, не забыв перед этим забежать в своё кафе, попрощаться со старым местом работы, к которому успела привязаться. Здесь меня тоже поздравили с удачным дебютом, пожелали дальнейших успехов и просили заходить в любое время. Я даже чуть не заплакала во второй раз за два дня, видя искреннее сожаление о моём уходе.

Сама репетиция не заняла много времени. Пару простеньких песенок (их музыканты называли почему-то попсовыми, хотя никакой связи с попами, церковью или чем-то, хоть близко вызывающим похожие ассоциации, в них не было) я выучила очень быстро и спела неплохо. После чего меня отпустили домой, готовиться к предстоящей ночи.

— Дайка, если хочешь, я могу взять восьмой столик, — Ася задорно взъерошила свой чуть отросший белобрысый ёжик. — А то ты что-то неважно выглядишь.

Неважно? По моим ощущениям, выглядеть я должна была, как старая кляча на издыхании. Работать официанткой оказалось куда тяжелее, чем думалось со стороны. А учитывая, что мне только-только исполнилось тринадцать лет и весила я меньше сорока килограмм, то беготня с подносами несколько часов кряду вымотала меня в ноль. В своём кафе я ни разу так не уставала, даже когда грязная посуда шла непрерывным потоком.

Конечно, на утомлении сказывался и психологический фактор. Прокуренный зал, полный поддатых развесёлых гостей, громкая музыка, необходимость держать в уме пожелания и предпочтения сразу нескольких столиков, успевать справляться у поваров о готовности блюд — всё это создавало просто невыносимую для меня атмосферу. Для меня, привыкшей к тихим вечерам и одиноким ночам в нашем пустом домике.

— Возьми, пожалуйста, — ответила я Асе, без сил прислоняясь к косяку. — Ужас, как вы это выдерживаете?

— Привычка, — беспечно отмахнулась Ася, которая сегодня сама напросилась на подработку официанткой. — И чаевые не лишние. Да и гости внимание обращают, запросто можно кого-нибудь на ночь подцепить.

Это я уже знала. Даже форма официанток была создана с расчётом на то, чтобы постоянно напоминать гостям об основной профессии здешних девушек. Коротенькие юбочки, полупрозрачные блузы, оголяющие живот, туфли на шпильках.

— Так ты уйдёшь скоро? — огорчилась я, заметив, как Ася азартно поглядывает в зал через окошко раздачи.

— Если кто-то клюнет — уйду, — кивнула она. — Лучше часок поработать в номере, чем до утра здесь. Ещё и поспать успею.

Я уныло начала складывать на поднос приборы и салфетки, размышляя о том, что буду делать, когда Ася, которая помогала мне по мере сил, уйдёт с кем-нибудь из гостей. Может, прикинуться больной, чтобы отпустили?

— Ты бы тоже клювом не щёлкала, — Ася повернулась ко мне. — Аукцион-то начался, лови момент.

Я вспомнила Аллу, советующую то же самое, и досадливо пожала плечами.

— Да как ловить-то? У меня минутки свободной нет! А от подносов и каблуков спина скоро переломится.

Ася закатила глаза.

— Ты же к столикам подходишь! Вот и смотри на гостей, глазки строй, попой виляй, улыбайся. А если будешь бегать, уткнувшись глазами в пол, кто же за тебя торговаться станет? Так постоянника не найти.

— Да было бы кого искать! — с досадой вырвалось у меня. — Всё толстые пьяные рожи!

— А ты на рожи-то не смотри, — Ася постучала пальцем по лбу, — с лица воды не пить. Мужиков по-другому судят.

Я фыркнула.

— И как их судить, если только рожи видно?

Ася вздохнула и поманила меня пальцем к окошку раздачи.

— Ну, глянь. Вот, например, те гости, которые ещё не стали ничьими постоянниками, но бывают здесь часто. Пятый столик — Уваров. Да, толстоват, зато щедрый и добрый. Девятый столик — Николай и Виктор, в возрасте, но не извращенцы. Второй столик — Пётр Аркадьевич. Это вообще дедушка, зато ему и не надо ничего, девочку покупает, чтобы во сне обнимать. Шестой столик…

Я отвлеклась. Мужчины, которых перечисляла Ася, при всех своих якобы достоинствах не вызывали у меня ничего, кроме отвращения. Желать заполучить кого-то из них в постоянники — увольте. Я посмотрела на электронные часы, мигающие на стене. Второй час ночи. До шести утра ещё почти пять часов! Пять часов бесконечных заказов, пробежек из зала в кухню и обратно, пренебрежительных указаний гостей… Тут мне и смерть найти.

— Четвёртый столик — Ральф Доннел, — сказала Ася, и я встрепенулась.

— Кто?

— Ральф Доннел, — терпеливо повторила Ася, — иностранец. Тоже частый гость здесь, но ничей не постоянник. Имей в виду.

Ральф… я поняла, почему обратила внимание на это имя. Ральфом звали одного из главных героев в тех книжках про любовь, которые достал для нас в приюте Дэн. Давным-давно, целую жизнь назад. Только там фамилия была другая.

— Иностранец? — я, конечно, знала, что заморские гости здесь не редкость, но ещё не общалась ни с одним из них. — Откуда он?

Ася посмотрела на меня строго.

— А вот это не наше дело. Большинство гостей здесь находятся инкогнито, и мы знаем их только по тем именам, которые вписаны в счета. Возможно, они вымышленные. На будущее — никогда не задавай вопросов гостям. О чём захотят, сами расскажут.

Я серьёзно кивнула: совет действительно мог быть полезен. Собралась уже браться за свой поднос, поскольку и так позволила себе длительную передышку, но тут в дверь ворвался Игнат — администратор ресторана — и, увидев меня, воскликнул:

— Вот ты где! Давай-ка, передавай свои заказы другим девочкам и дуй к одиннадцатому столику, там сударь хочет, чтобы ты разделила с ним ужин.

Игнат, вечно занятой, которого я ни разу не видела стоящим на месте дольше пары минут, испарился, едва договорив. А я озадаченно повернулась к Асе, спросить, что всё это значит. Но она опередила меня.

— Ну, вот видишь, как здорово! И попой вилять не пришлось, тебя и так заметили. Иди!

— Разве это можно? — я всё не могла расстаться с подносом. — Я же на работе.

— Это нужно! — Ася выхватила у меня из кармашка блокнот. — Я сама разберусь с твоими заказами, а ты посиди с гостем, вдруг он намерен стать твоим постоянником? Игнат сказал — одиннадцатый столик?

Ася снова приникла к окну раздачи, вглядываясь в полутьму зала, и вдруг замерла. Потом медленно повернула ко мне побледневшее лицо.

— Что там? — нервно спросила я. Было очень странно видеть всегда весёлую Асю такой испуганной.

Она тяжело сглотнула, отвела глаза. Но всё-таки ответила, понизив голос почти до шёпота.