Елизавета Подъягельная – Грач (страница 13)
- Где-где?
- В тайм-кафе.
- У нас в городе такое есть?
Она засмеялась.
- Там кавер-группа пела песни Nightwish. Кстати, как твоё здоровье?
- Мандаринки и баня сделали своё дело, завтра выхожу на работу. В бумажнике ветер свистит.
Они перекинулись ещё парой слов.
- Джерри, прости, мы тут играем. Мне нужно идти…
- Встретимся в пятницу часа в четыре?
- Давай. Где?
- В парке. Ты же хотела.
- Точно! Тогда договорились.
Попрощавшись, Белинда вернулась в комнату.
- Мама? – спросила Николь.
- Друг. Джерри Вильямс.
- Я помню его, – кивнула блондинка. – Высокий вихрастый мальчик с большими глазами. На гитаре играет.
- Да. Мы раньше выступали вместе.
- Уно! – воскликнул Бобби.
- Уно, – помахал Мартин последней картой.
Белинда снова погрузилась в игру, стремясь прогнать воспоминания о матери.
«Я могла бы наняться в «Креветку», – размышляла она. – Развлекать людей игрой на пианино. Или мыть посуду… Хотя нет. Терпеть не могу мыть посуду».
- Я выиграл! – подпрыгнул Бобби.
- Молодец, Фасолинка, – похвалила сестра и поцеловала его в макушку.
- Дьяволёнок! – покачал головой Джеймс, собирая карты, – как только садится с нами, всегда выигрывает. Я начинаю чувствовать себя идиотом.
- Ты тактичен, как всегда, – заметила подруга.
Тут Бобби тронул Белинду за руку. Она повернулась к ребёнку.
- А это правда, что ты вышибла окно человеком? Ребята в школе говорят.
Наступила мёртвая тишина. У Белинды заныли зубы. Хуже всего было то, что Мартин услышал это прямо при ней.
- И ты, Ники, ещё упрекаешь меня в нетактичности! – пошутил Джеймс.
- Это ложь, – звенящим голосом сказала Броквелл. – Я его толкнула. Он налетел на окно и разбил стекло рюкзаком. С тех пор меня прозвали Фурией. Всё.
- Почему ты его толкнула? – не унимался мальчик.
- Ну всё, Бобби, хватит! – одёрнула его сестра, но Белинда ответила:
- Он сказал очень гнусную вещь про мою маму.
- Поменьше слушай чужую болтовню, дружок, – обратился к Бобби Джеймс. – Неровен час, скажут, что Белинда выбрасывает людей с пятого этажа. Левой ногой!
- Или что она по ночам пьёт кровь! – подхватила Николь и улыбнулась Белинде. – Пойдём, Фасолинка. Поможем маме на кухне.
Бобби взял сестру за руку и обернулся к Белинде:
- Я бы тоже наподдал тому, кто обижает мою маму! Он бы у меня полетел вверх тормашками!
Джеймс пошёл с ними. Белинда и Мартин остались наедине. В душе у девушки поднималась бессильная ненависть к Роджеру, Саре, Сью и всем, кто счёл виноватой только её. Всем, кто плетёт о ней небылицы и пускает их по школе, как вирус. Он чудом не поразил Николь и Джеймса, но Мартин теперь наверняка от неё отвернётся.
Тот словно прочитал её мысли:
- Я никогда не верил этим сплетням.
- Правда?
- Конечно. Нужно быть последним балбесом, чтобы поверить, будто ты, – он выразительно посмотрел на её фигуру, – можешь выбить кем-то окно.
У Белинды отлегло от сердца.
- Спасибо!
Мартин встал:
- Про меня тоже говорили всякое, когда я учился в Шебби.
- А о тебе-то почему?
- В том классе не любили тихонь. Отец перевёл меня в другую школу, но с тех пор я не верю россказням о других.
Он вынул из сумки внушительный термос и глотнул оттуда.
- Кстати, у меня тоже есть прозвище.
- Какое?
- Грач. От местных ребят. Всё время в тёмном, вот и грач.
- А ещё ты приехал весной, – вспомнила девушка.
У Мартина дёрнулся уголок рта.
- Ну да. Ладно, пойдём, поможем Мэри Лу.
Он проводил Белинду на кухню. Мэри Лу оказалась стройной женщиной со стрижкой под мальчика и ясными голубыми глазами. На ней красовались трикотажные брюки и сиреневая футболка с лягушкой. Голову она повязала банданой.
- Духовка уже разогрета, – улыбнулась она, заметив вошедших. – Сейчас запечём карпа.
Николь обкладывала овощами большую рыбину. Джеймс ссыпал очистки в мусорное ведро.
- Мам, давай я помою посуду! – вызвался Бобби.
- Почему ты зовёшь его Фасолинкой? – спросила Белинда у Николь.
- Фасоль – это бобовое. Мой брат тоже Боб, – объяснила та.
Белинда рассмеялась. Мэри Лу прикрыла рыбу фольгой и отправила в духовку.
- Ты из Центральной школы? – спросила она Белинду. В Кони-Хилле было всего три школы – Южная, Северная и Центральная.
- Да, – кивнула Броквелл.
- Хочешь чаю?