Елизавета Манкевич – Так сказали звёзды (страница 4)

Я тяжело вздохнула, глянув на советский проигрыватель (он тоже достался мне от бабушки). Рядом с ним стопочкой лежал старый и новый винил. А на самом верху переливалась голубой голограммой пластинка – подарок отца. Сборник рождественских песен.

Папа не подозревал, что я скептически отношусь к Новому году и всей свойственной этому празднику бестолковой суете. Но он знал, что я обожаю слушать музыку на виниле. Наверняка папа бы удивился, если бы сейчас оказался здесь. Канун 31 декабря, а в моей квартире нет ни елки, ни гирлянд, ни мишуры.

Отец обожал Новый год. Наверное, именно поэтому после его ухода мама перестала его праздновать. Сколько себя помню, 31 декабря проходил для меня и мамы как самый обычный день. Утром мама всегда шла на работу – записывать выпуск новостей. А я сидела дома и смотрела мультики. Вечером мы ужинали куриной грудкой и салатом с овощами. А в десять расходились по своим комнатам, чтобы лечь спать.

Я никогда не спрашивала у мамы, почему мы не отмечаем Новый год, как все. Но с годами поняла, что это из-за отца, которого мама по-прежнему ненавидела и любила одновременно.

Даня стал первым человеком, который вернул Новый год в мою жизнь. В прошлом году он с ребятами подготовил сюрприз. Они неожиданно завалились ко мне домой 31 декабря в десять часов вечера. Принесли хлопушки, бенгальские огни, нарядные колпаки и маски, ароматный лапник и кучу-кучу разных закусок: от классического оливье до рыбных тарталеток. Не знаю почему, но я тогда расплакалась, стоя прямо у порога в нелепой пижаме в красный горох и с бигудями на голове.

До пяти утра мы играли в настолки, уплетали вкуснейшие салаты и бутерброды, пили глинтвейн и вспоминали разные приколы, связанные с первым семестром обучения в универе.

Я поставила папину пластику. Игла заскользила по глянцевой поверхности, сквозь характерный шорох начала пробиваться мелодия, которую я сотни раз слышала в декабре в торговых центрах и кафе. Я перевернула картонный конверт из-под пластинки, чтобы посмотреть название песни. «Rockin’ Around the Christmas Tree».

Ноги сами понесли меня в пляс. А спустя минуту я уже вовсю скакала по квартире, подпевая исполнительнице с задорным хриплым голосом. В конце мне стало так жарко, что я пошла открывать окно, но тут же застыла на месте, когда увидела, как на улице закружился в своем танце пушистый снег. Вероятно, я бы и дальше стояла так целую вечность, но на кровати зазвонил телефон.

Люсинда. Черт. Девочки меня убьют!

– Стрельникова, тебя где носит? – Я поставила Люсю на громкую связь, чтобы не терять время зря: одеваться и параллельно слушать разнос от подруги.

– Я уже еду. – В одной штанине я прыжком доскакала до проигрывателя, чтобы отключить его.

– Можешь завтра под куранты загадать одно простое желание: научиться убедительно врать, – хмыкнула Люся. – Вангую, что ты прямо сейчас скачешь по дому в трусах. Короче, скинь ключ. Мы у тебя под окнами торчим.

– Как…

– Ев, каком кверху! Скидывай уже, а! Нас с девочками скоро начнут принимать за снежные скульптуры в твоем дворе. Метель жуткая. А Светка еще, как обычно, вырядилась так, будто мы не в Сибири живем.

Я застегнула джинсы и побежала за ключами в коридор. Через минуту на пороге моей квартиры стояли три матрешки в практически одинаковых бежевых шубах. Ох уж эти беспощадные тренды. Никогда не понимала их.

– Как вы узнали, что я дома?

Люсинда закатила глаза, стянула с головы заснеженную шапку и вручила мне.

– Ев, за полтора года нашего знакомства ты никогда никуда не приходила вовремя.

– А если бы я уже ехала к вам…

– Первая женщина на Земле, пожалуйста, успокойся. Не только ты умеешь предсказывать события. – Люся повернула ко мне экран телефона. На карте мигала точка. – Ты забыла, что мы сконнектили айфоны?

Я от облегчения выдохнула. Точно. На одной из вечеринок мы всей нашей компашкой добавили друг друга в приложении «Локатор». Даже Таня Борисова.

Маша и Света, скинув на пуф у порога шубы, сразу же двинулись на кухню. А Люся подхватила меня под руку и заговорщически шепнула на ухо:

– У меня есть план на Новый год.

Я вопросительно взглянула на Люсинду и сдвинула брови так сильно, что наверняка на переносице появился характерный залом.

– Короче. – Люся суетливо сняла шубу и аккуратно повесила ее на ручку входной двери. – Светка сказала, что Машке нравится Костик. А Маша видела, как завороженно Вовик смотрит на Свету. Мы должны их всех свести.

Кто-то из девчонок уже поставил чайник. Из-за шума они наверняка не слышали наш разговор, но на всякий случай я потащила Люсю в ванную.

– Я в этом не участвую, – зашипела я как можно тише и повернула кран с холодной водой. – Мне бы как-то выпутаться из спора с Данькой. По вашей милости мы теперь должны сходить на пять свиданий.

– А чего из него выпутываться? Встречайтесь себе на здоровье. – Люся скрестила на груди руки и уставилась на свой красный маникюр. Не помню, чтобы Люсинда красила ногти в какой-то другой цвет.

– Хочешь честно? Я сегодня уже пожалела, что ввязалась в эту любовную авантюру. Ну какая мы с Даней пара? Мы же друзья…

– Во-первых, у вас идеальная совместимость. Сама сказала. Во-вторых, мои родители когда-то тоже были лучшими друзьями, а потом поженились. И я не видела более счастливую пару, чем они. Каждый раз смотрю на них и радуюсь тому, что в этом мире еще есть настоящая любовь.

– Интересно, конечно, глянуть их синастрию, – мечтательно вздохнула я.

– Сина… что?

– Совместимость людей по их натальным картам.

– Ой, Евочек, не знаю, что там у них в наталках. Но в жизни это выглядит просто как тот самый счастливый случай, когда два классных самодостаточных человека нашли друг друга и поняли, что без друг друга их жизнь не соберет больше все цвета радуги.

От волнения я села на краешек ванной:

– Ну а как же вы с Ильей?

– Не знаю, Ев. Тяжело мне с ним. Хоть ты и объяснила, как можно найти подход к его этой странной Луне в Козероге. Сухарь он для меня, понимаешь? – Люся подцепила уголок отслоившегося от ногтя лака. – Черт, ну вот, испортила маникюр.

– Не переживай. У меня соседка делает маникюр. Хочешь звякнем ей? – Люська быстро кивнула, и я увидела слезы в уголках ее прекрасных серых глаз. – А по поводу Ильи… Знаешь, мы слишком молоды, чтобы класть себя на алтарь любви, которая не приносит счастья. Если тебе плохо – уходи. А я всегда тебя поддержу.

Люся так порывисто распахнула свои руки для объятий, что мы с ней чуть не упали в чугунную ванную. И мне в нос опять ударил приторный запах ее духов. Флаконами она, что ли, льет их на себя?

– Вы чего там шушукаетесь? – раздался под дверью звонкий голос Светы. Макеева всегда хотела быть в курсе всех событий. У меня и у Люськи в телефонах она даже подписана как «Бюро сплетен и новостей».

Мы с Люсей не выдержали и рассмеялись.

– Мы сейчас, – давясь от смеха, сказала Люсинда. – Девчонок с пацанами я все равно сведу. Пусть хоть у кого-то все будет хорошо, – прошептала она мне. – А отношениям с Даней надо дать шанс. Поверь мне как ребенку, рожденному в союзе двух влюбленных до одури друзей. – Люся подмигнула мне. Эта чертовка с бордовыми волосами всегда умудрялась устроить хаос на пустом месте и тут же все разложить по нужным полочкам.

– Ну и о чем вы там секретничали? – спросила Света, жуя маковые пряники. Кажется, они уже месяц лежали в хлебнице. Макеева найдет еду везде.

– А тебе все надо знать. – Люсинда показала ей язык и начала наливать себе чай. Света цокнула и закатила глаза. – Танька так и не ответила? – Мельниченко умела переводить тему как никто другой.

– Молчит. – Маша пожала плечами, сидя на подоконнике рядом со стопкой программных книг по зарубежной литературе. – Не понимаю, как она вообще оказалась в нашей компании?

– Я не ожидала, что она пригласит всех на Новый год к себе домой. – Я села на старый табурет и начала намазывать подтаявшее сливочное масло на хлеб ножом.

– И я не ожидала, – подхватила охотливо Света. – Вы когда-нибудь были у нее дома?

– Даня был. Еще на первом курсе, – ответила я. – Он рассказывал, что они познакомились в одиннадцатом классе, когда ходили каждую неделю на курсы по журналистике при нашем универе. – Я облизнула масло с ножа.

– Ев, ну ты совсем, что ли? Есть с ножа! – встрепенулась Маша. – Злой будешь. – Девочки тут же захихикали. – Не смешно, – цыкнула Нестеренко. – А Таня, да, тихая и странная.

– Можно подумать, ты со своими бесконечными суевериями и приметами не странная, – не выдержала Люся. Она с трудом сдерживала смех, пряча улыбку в кружке с чаем.

– Ладно, девчонки, не ссорьтесь. Давайте дадим Танюхе и ее трехкомнатной квартире шанс, – сказала я. – У Люсинды совсем тесно. А у меня дух Рождества и Нового года умер до того, как в принципе появился на свет.

– Евочек, это правда. Давай мы тебе хотя бы модный лапник купим на базаре. – Светка подошла к подоконнику и открыла комедию Мольера «Тартюф», быстро пролистав. – Жуть какая! Нам это надо прочитать? – Она резко захлопнула книгу и поморщилась.

– Боюсь представить твое лицо, когда на четвертом курсе мы дойдем до «Улисса». А по поводу модного лапника, – я шутя передразнила Свету, – я сто раз уже говорила, что вся эта чепуха новогодняя мне не нужна.

– Поняла я, поняла. – Светка положила обратно книгу так, будто она была источником опасного вируса. – Но пообещай хотя бы купить вместе с нами классный праздничный наряд. Я в своей арт-ленте нашла кое-какие образы, которые тебе могут подойти.