Елизавета Лещенко – Самолёт до Луны и почти нормальная жизнь (страница 23)

Поставив пакеты на соседние пустые кресла, Эрни присел и протянул Тому его кофе.

— Бонжу-ур! — послышался уже знакомый голос, но теперь со стороны сцены. Встреченная на лестнице звонкая дама теперь выплыла из-за кулис. — Экспресс-курс классического танца! — радостно сообщила она, легко хлопнув в ладоши.

Том, развалившись в кресле и вытянув длинные ноги далеко вперёд, громко отхлебнул кофе, выпив сразу полстакана, как будто это был не горький кипяток, а холодный подслащенный лимонад.

— Вы что-то путаете: я забронировала сцену на это время месяц назад, сейчас здесь репетируем мы, ещё полтора часа, простите, — не поняла её Далия.

— Вы быть заказывать экспуэсс-кугс классического та-анца, — на ломаном испанском с французским акцентом настаивала звонкая неунывающая дама с гибкими руками.

— Ох, нет, я интересовалась, но наше финансовое положение… но как вы?.. — Далия всё ещё ничего не понимала, а дама полезла в сумочку и извлекла из неё какую-то бумажку.

— Опла-ачено. У вас опла-ачено, — разъяснила дама, протягивая Далии чек.

— Ах, вот оно… — Далия повернулась и посмотрела на Тома.

Том смотрел куда-то в потолок, делая лицо «кирпичом».

— Я могу быть пгиступа-ать? — звонко и с воодушевлением вопросила дама.

— Конечно, пожалуйста. — Далия уступила даме место «дирижёра».

— Ты оплатил услуги хореографа и не сказал Далии? — с улыбкой тихо спросил Эрни довольного Тома, приободрённого горячим кофе.

— Хотел шделать щюрприш. — Том отхватил зубами полпирожка.

— Это получилось. А что это вообще за дама?

— Француженка. Со знанием испанского. Пришлось оплачивать ещё и перелёт и проживание в гостинице.

— Когда ты успел продать золото?

— Так, нашёл одно местечко в городе, пока ездил по магазинам. — Том закинул за голову руки, сцепленные в замок. Он походил на довольного кота, заморившего червячка в предвкушении плотного ужина.

— Плие! Пике! Батман! Гранплие! Гранбатман! Шарман, шарман! — Экспресс-курс шёл полным ходом.

Разогревшись, девушки надевали пуанты.

Через десять минут под руководством иностранной гостьи они уже освоили пируэты и перешли к более сложным элементам.

— Ничего себе, — изумился Эрни. — Я думал, этому учатся годами. Ты случайно не применял магию?

— Далия за такие проделки из меня самого балерину сделает. Пойдем-ка лучше угостим всех пирожками, пока здесь не случилось лебединое озеро.

— Пойдём попробуем.

Глава 15. Тоска по дому и тактильная память

— Мы все готовы? — Несмотря на свой «друидский» имидж, Том, в своём лучшем костюме и лучшей рубашке, выглядел очень презентабельно, даже харизматично.

— Я — да. — Нина выглядела потрясающе и неузнаваемо. Эрни никогда ещё не видел её такой стильной, взрослой и эффектной. Она выпрямила волосы и собрала их в низкий хвост, разделив на пробор.

Белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, была заправлена в тёмные брюки с высокой талией.

Через плечо был перекинут темно-зелёный тонкий жакет. Макияж был почти незаметен, но лицо выглядело идеальным, как будто с обложки журнала. Довершали образ стильные очки с прозрачными светозащитными линзами, слегка отливавшими синевой, что придавало им футуристический вид.

Том прочистил горло.

— Так мы выезжаем?

— Да, поехали. — Эрни взял Нину под локоть и повёл к выходу.

Том снова прочистил горло и тихонько хохотнул:

— Ты ничего не забыл?

— Упс. — Эрни, не отпуская Нину, потянулся к стулу и подхватил футляр с лютней.

Том, конечно, не отказал себе в удовольствии прокатиться по скоростной трассе, хоть на этот раз он обошёлся без превышения скорости и несанкционированных иллюзий.

Эрни наслаждался тёплым ароматным воздухом, сквозь который они мчались. Он был пронизан запахами, к которым он привык.

Испания стала его вторым домом, светлым ярким солнечным краем, в который он мог перенестись, в буквальном смысле, по волшебству.

И всё же он уже скучал по дому, всегда наполненному тайнами, загадками и магией — тонкой магией того рода, которой пронизана сама жизнь. Запрокинув голову назад, полулёжа на сиденье, он смотрел на рваный край наползающей сзади тучи, которая как будто никак не могла догнать их. Колеблющийся контур облака менял очертания, рисуя образы. Эрни увидел пасть волка, пытавшегося ухватить за крыло маленькую фею. Фея убежала от волка и стала похожа на медузу. Волк спрятал зубы и стал частью лесного массива. Воспоминания и образы, связанные с домом, в котором хранились сны, бежали за ним, как грозовые облака причудливой формы — за быстрым «мерседесом».

Том, выросший на севере, угрюмом и вдумчивом, окутанном мистикой густых туманов, никогда по-настоящему не приживётся здесь, на земле танцующего солнца и беспечного капризного ветра. А Далия, в чьих жилах течёт горячая южная кровь, разбавленная игривыми латинскими ритмами, при всей своей суровости и глубине благородной ищущей натуры, не сможет вынести промозглый отчуждённый север.

Они повстречали друг друга на пересечении многогранности собственных сложных и разных натур, но всё, что им остаётся, — это проводить вместе выходные и отпуск, компенсируя неполноценность своего союза заботой о чужих детях.

Эрни осторожно и нежно поцеловал висок Нины, задремавшей на его плече.

Приехал бы он сюда только ради какого-то конкурса? Он приехал сюда ради того, чтобы Том и Далия, Мануэль, Дана и Анита хоть недолго, но по-настоящему пожили вместе в одном городе, чтобы Нина хоть ненадолго почувствовала себя под опекой Далии и Даны, которые заменяли ей мать и старшую сестру, которых у неё не было.

Даже если его оценят по достоинству на фестивале, станет ли он ездить на гастроли ради признания и оваций, оставляя без помощи отца и без защиты — любимую девушку? Он никогда не пошёл бы на это.

Он не видел себя звездой сцены, пусть даже речь шла не об эстрадных номерах и развлечениях, а о серьёзной музыке. Ему не хотелось проводить свою жизнь между гостиницами, аэропортами, вокзалами и чужими людьми из чужих стран и городов, пришедшими на него поглазеть и послушать его игру. Он хотел, как Том, остаться работать в той школе, в которой учился, и спокойно жить в доме, в котором вырос или, скорее, возмужал. Тем более сам этот дом представлял собой целый портал в мир мыслей, чувств, надежд и фантазий целого человечества. Ему не нужно было путешествовать по миру — целые миры и мирки каждое утро сами рвались в его окно и в его сознание, как уставшие от долгих странствий корабли — в свою гавань.

Эрни любил фламенко, но сегодня ему казалось, что он больше никогда в жизни не захочет слышать его. От усталости, шума и однообразия у него звенело в ушах, перед глазами плавали тёмные круги.

Он успел познакомиться с самым молодым из остальных лютнистов. Он, оказалось, приехал из Дании и начал изучать испанский всего за два месяца до мероприятия, зато бегло говорил по-английски. Его звали Йенсом, ему было двадцать семь лет, он окончил Королевскую Датскую консерваторию. Эрни приятно удивил тот факт, что Йенс общается с ним запросто и непредвзято, несмотря на большую разницу в возрасте и уровне образования.

— Значит, ты талантливый, — просто и без зависти сказал он. — Такое бывает. У нас вот заочно учился один семнадцатилетний мальчишка, игравший на семи инструментах сразу. Писал ведь тот же Моцарт музыку в дошкольном возрасте.

— Писал, — согласился Эрни.

— Если ты и не возьмёшь первый приз, то ты здесь, во всяком случае, самый мускулистый и загорелый, — рассмеялся Йенс.

— Да, и правда.

Наконец очередь дошла до лютнистов. Эрни, к его удивлению, пригласили на сцену первым, представив как самого юного участника. Легко поклонившись, он присел на стул и пододвинул поближе к себе специальную подставку для левой ноги. В зрительном зале было темно, но он без труда отыскал взглядом Нину, заметив синеватый блеск её очков. «Так вот зачем она их надела», — подумал он и не смог сдержать улыбку.

Сделав глубокий вдох, он прикрыл глаза и заиграл. Казалось, всё идёт идеально, но на последнем такте внезапно что-то больно ударило его по глазу, на мгновение он как будто ослеп и оглох, но доиграл пьесу, не прерываясь, используя только тактильную память.

Ещё ничего не видя, он встал, поклонился и ушёл за кулисы.

Йенс тронул его за плечо:

— Эй, ты меня видишь?

— Вызвать «скорую»? — участливо предложил кто-то.

— Нет, всё в порядке, ерунда, — довольно плохо слыша самого себя, ответил Эрни, наконец-то осознав, что же произошло: лопнула басовая струна, сильно ударив его в лицо.

Долгожданная суббота наконец-то наступила. Погода действительно была чудная: не слишком сильный ветер и лёгкая облачность. Солнце мягко грело, а море умеренно волновалось.

Нина вышла из кабинки для переодевания в своём ярком парео, надетом поверх купальника. Как верно заметил Том, она была совершенно бледной, но это, по мнению Эрни, не делало её менее красивой.

Мануэль, самый загорелый из всех, играл в мяч с Анитой и её очередным новым другом. Его мама, конечно, вертела в руках широкополую шляпу Далии, сделанную Даной, в надежде вскоре получить такую же.

Дана и Далия просто загорали, ни на кого не обращая внимания. Казалось, они вот-вот уснут.

Том и Эрни, посмотрев друг на друга, запрыгнули на соседние турники и синхронно подтянулись.

— Нита тёзе хоцет тюник! — Анита вцепилась в ногу Тома и стала карабкаться по его телу вверх, как маленький ловкий котенок, всерьёз собираясь добраться до турника.