Елизавета Крестьева – Зелье для упрямого дракона (страница 7)
– Это не имеет значения. Дар Хранительницы передаётся во втором поколении старшей девочке в роду, независимо от ветки. У младшей дочери дара не будет, но вот у её старшей дочери он опять проявится.
– Понятно… Икс-рецессивное наследование. Я – единственный ребёнок. Алёнка – тоже. Мы с ней и знакомы-то не были, но там, где был её дом, началась война. Родители погибли, дом был разрушен. Я нашла её через поиск и добрых людей и вытащила сюда, в Ельшин. Она почти не говорит о своём прошлом. Но я знаю, что у них свой дом был, и они с бабушкой тоже любили в саду возиться. И… – я вскочила, озарённая вспышкой, – она же говорила мне, что у них с бабушкой такая же травка растёт! Да, я точно это помню!.. Она ещё расплакалась тогда так сильно, что я даже испугалась…
Чайник зашумел и щёлкнул, Глеб Германович отыскал вчерашнюю начатую пачку моего фирменного чая, а я всё ходила по залу аптеки туда-сюда, даже не пытаясь унять возбуждение.
– Что это значит, Глеб Германович?.. Она тоже может быть… Хранительницей?
Дракон поставил поднос с чашками и вазочкой мёда на столик, подошёл ко мне, обхватил лицо ладонями, отчего мои щёки вспыхнули как маков цвет, а ноги превратились в крепенький такой, но всё же студень, откуда все косточки давно вынули.
– Ева… Пожалуйста, зови меня по имени… Хотя бы наедине.
– Эй, ты опять за своё! Ну-ка, руки, крылья, хвост! – отпихнула я его, собрав все невеликие силёнки. – Послушайте… послушай, Вельгорн. Давай договоримся. Я согласна, что мы на «ты» – после всего-то этого. Но с твоими приставаниями я не согласна просто ка-те-го-ри-чес-ки!
– Но почему, Ева? – в его гневно сузившихся глазах опять промелькнул отсвет жёлтого пламени. – Разве это не прекрасно – любить древнее могущественное существо, которое никогда не обманет и не бросит тебя, которое может тебя защитить от всего на свете?…
– А ты считаешь, это нормально, что можно дать мужчине зелье и дело в шляпе – он твой навеки?..
– А что в этом ненормального? – искренне удивился дракон. – Что ещё женщине надо, в конце концов? Защита и покровительство. Так всегда было и будет. И она сама выбирает достойнейшего!
– Ага, достойнейшего… А я вот с детства ненавижу суррогаты. Разве тебя не смущает, что возникшее чувство может быть ложным? Что можно использовать зелье в корыстных целях?
– Что за глупости, – рассердился Вельгорн. – Ни одна Хранительница не стала бы этого делать… Они – самые чистые и светлые существа во Вселенной!
– Тогда почему вы вымерли, если всё так здорово и пасторально?.. Где они, ваши чистюльки?
– Хранительница умирает вместе со своим драконом, – чуть высокомерно фыркнул дракон. – Когда шла война, гибли и те, и другие…
– Разве Хранительницы не пытались отговорить мужей воевать, раз они такие светлые и чистые? И вообще, из-за чего был весь сыр-бор?…
– Ты неуважительно отзываешься о моих – и твоих, между прочим, предках, – набычился дракон. – Это была великая война за… за верховенство в нашем мире. Победителя признали бы Драконом Драконов, и он стал бы единоличным правителем расы. Так было всегда… С тех пор, как погиб последний Правитель Норрин. А было это почти две тысячи лет назад.
– Что Земля, что Дракония – один хрен, все воюют со всеми, – уныло подытожила я и села пить чай. – Ладно, о вещах исторических мы попозже подумаем. А сейчас самый насущный для нас вопрос – отворожить тебя от меня.
Дракон долго молчал, и, не глядя на меня, прихлёбывал чай, от души сдобренный мёдом. На улице потихоньку смеркалось, и завели свою нехитрую песенку жирные чёрные сверчки, невесть как каждый год пробиравшиеся в нашу подсобку и периодически пугавшие нас до визга.
– Ева, – наконец спросил он тихо. – Я что, совсем тебе не нравлюсь?..
В его голосе было столько печали, что даже мне стало грустно. Я вздохнула тяжко, поболтала ложечкой в чашке и попыталась объяснить:
– Понимаешь, Вельгорн. Конечно, с такой внешностью и богатством – даже без учёта, что ты дракон, у любой снесёт крышу. Включая меня, – я улыбнулась, видя, что ему явно полегчало от моих слов.
– Но сейчас ты скажешь «Но…» – грустно улыбнулся он.
– Конечно, скажу. Извини, если примитивно – но в красивый конфетный фантик можно завернуть что хочешь, хоть это и будет выглядеть, как конфета. Мне уже за тридцать, с одной такой «конфетой» я уже развелась, накушавшись по уши отнюдь не шоколада, хотя и там фантик был вполне неплох, уверяю тебя. Теперь мне фантика недостаточно…
– Хочешь сказать, я должен понравится тебе… как человек? И тогда ты влюбишься? Точно?
Я невольно засмеялась. Этот странный рептилоид, несмотря на прожитые… ну, наверное сотни лет, в чём-то вёл себя как сущий мальчишка.
– Нет, не точно. Любовь – штука совершенно непредсказуемая. Ты можешь шикарно подъехать к аптеке на своём «Лексусе», весь из себя загадочный, а я в это время спокойно выйду из дверей под ручку с каким-нибудь местным мужичком и даже тебя не замечу – так мне будет с этим мужичком хорошо…
– Нет у тебя никаких мужич-чков, – в голосе Вельгорна снова прорезались шипящие змеиные нотки, и он резко откинулся на спинку, сверкая синим пламенем глаз.
– А ты почём знаешь? – весело изумилась я. – Ты уже давно за мной следишь, что ли?
Глеб Германович возмущённо фыркнул. А потом резко сменил тему.
– Я никогда не слышал, чтобы действие зелья можно было прекратить.
– На любой яд найдётся свой антидот, это я тебе как фармацевт со стажем говорю. И почти уверена, что он делается на основе этой же травки. И ещё больше уверена, что моя бабуля знала, как его сделать…
– Даже если ты найдёшь это знание… – хмуро сказал дракон. – Я не стану пить антидот.
– Опять на колу мочало, начинай сначала… Вельгорн – ну как тебе могут нравится наведённые чувства? Тебе самому не противно?..
Дракон тяжело вздохнул и неохотно заговорил:
– Понимаешь, Ева. Зелье придумано не случайно. Драконы – существа холодные, у нас нет полного человеческого спектра чувств. Сам по себе дракон вряд ли кого-то полюбит, мы – слишком самовлюблённые, эгоистичные существа. А вот Хранительницы как раз несут в себе этот спектр. Таким образом, с помощью зелья формировались пары – дракон делился с избранницей мощью и долголетием, Хранительница помогала ему по-настоящему полюбить и усмиряла его разрушительное начало. Драконы. Любили. Их. По-настоящему!..
Он уже сильно злился, пальцы сжимались-разжимались, ноздри гневно раздувались, на шее то и дело проступал синеватый рисунок чешуи. И я решила пока больше эту тему не шевелить. В принципе, я его понимала. Их осталось трое. А Хранительница – одна, Алёнка – это ещё большой вопрос. Хотя эта вертихвостка в объятия дракона сиганёт, не задумываясь, кто бы сомневался!..
Так что он не зря в меня так вцепился. Ему, по сути, наплевать, как я к нему отношусь. Ну нет, не так… Не то, чтобы наплевать, но…
Я окончательно запуталась, но про себя знала точно – мне нет дела до этих тысячелетних разборок, и я не играю втёмную. А вот бабуля…
Бабуля, похоже, рассчитывала именно на такой эффект, когда заставляла меня варить это зелье.
Никогда не думала, что когда-нибудь буду по-настоящему сердиться на бабулю, но вот этот миг настал, причём спустя годы после её ухода.
Божечки-кошечки!..
Зато теперь я знала, какой будет следующий мой шаг.
Я должна найти её записи. Я точно знаю, что они есть, потому что не раз видела, как она строчит в толстом альбоме долгими вечерами в своём кабинете.
Я встала, осознав, что всё это время дракон неотрывно следил за мной. Он сидел, откинувшись на спинку, расправив на ней одну руку – рельефную от красивых мышц, глаза из-под длинной чёлки мерцали льдистой синевой.
Моё сердце привычно пропустило удар.
– Пойдём, Вельгорн, – сказала я, и его взгляд тотчас вспыхнул. – Поможешь мне найти дневник моей бабушки. Возможно, там мы найдём все ответы.
Глава 6. Поиски и переполох
– У тебя замечательный дом, Ева, – сказал Вельгорн, когда мы прошли в кабинет, когда-то бывший бабулиным, а теперь ставший моим.
Хотя, в отличие от бабушки, я не вела никаких дневниковых записей, а для своих составов и рецептов держала папку в облачном хранилище, а не в пыльном сундуке. Впрочем, сундуков и у бабушки как-то не водилось…
Мы с Вельгорном стояли посреди кабинета и всячески напускали на себя вид заправских сыщиков, не хватало только здоровенной лупы и клетчатого кепи, в котором дракон смотрелся бы, по моему мнению, совершенно очаровательно. Я, не выдержав, прыснула в кулак.
– Ева… Какая же ты смешливая, – улыбнулся тот. – Готова хохотать над чем угодно. И даже я тебя веселю всё время, иногда сам того не желая.
– Во-о-т, – назидательно сказала я. – Говоришь, что любишь, а даже не знаешь меня толком. Я про то и говорю…
– А как же любовь с первого взгляда? – ехидно поинтересовался дракон.
– В нашем случае – с первого глотка, – не осталась я в долгу. – Вельгорн, мы не за этим пришли.
– А лучше бы за этим… – он сделал шаг ко мне, но я предупреждающе подняла руку.
– Ты забыла, что уже не можешь мне приказывать? Ты хоть понимаешь, какая это пытка для меня – находиться с тобой рядом, чувствовать твой запах и твоё тепло и не иметь возможности прикоснуться… обнять… поцеловать…