Елизавета Крестьева – Не буди во мне ведьму (страница 4)
– Слезь со стола, пожалуйста, – укорила она, кое-как успокоив дыхание.
– А то что? – нахально прищурился призрак.
– Моя бабушка говорила, стол – Божья ладонь, грех на столе сидеть. Гоняла меня в детстве тряпкой…
К её изумлению, призрак молча переместился на подоконник. Просто исчез в одном месте и появился в другом. И Арина готова была поклясться, на его лице мелькнула тень смущения.
– Данил, – сказала она. – Ты тоже видишь… энергетическое поле вокруг людей?.. Или… ауру, так правильнее сказать?
– Вижу, – коротко отозвался призрак.
Арина с надеждой взглянула на него:
– Я сейчас, когда мужа провожала, увидела разные цвета… как свечение вокруг него. А сейчас… будто опять нормально всё. Ты можешь объяснить, что это?.. И что с этим делать? Как это контролировать?..
– Поешь, – вдруг сказал призрак.
– Что?..
– Мужа покормила, а сама когда есть будешь? Всё ему, родимому? Всё для него, солнца красного? – его голос сочился сарказмом, как недожаренный бифштекс кровью.
– Да при чём тут… я всегда позже ем, у нас так заведено.
– Что это за дурацкие «заведено»? А как же новости за завтраком, нежные взгляды после бурной ночи?..
Арина залилась краской, внутри всё задрожало от гнева, но она сдержалась.
– Это не твоё дело, Данил. Я задала тебе вопрос, который может повлиять и на наше с тобой… сотрудничество. Но если ты будешь так себя вести, то нашему соглашению конец.
– Интересно, как ты этого добьёшься? Экзорциста вызовешь? – ехидно поинтересовался призрак. – Или свечку в церкви поставишь за упокой раба Божия Даниила?
– Что-нибудь придумаю, – твёрдо взглянула она, перебарывая страх. – Но оскорблять себя не позволю.
– Браво, – его губы исказила привычная кривая ухмылка. – Что же тебе мешает требовать такого же уважения от мужа?
– Я… я… – она бессильно опустилась на стул и замолчала, рассеянно обхватив руками пустую кружку. Спохватилась, поднялась, щёлкнула кнопкой кофемашины. Жужжание аппарата всегда её успокаивало, настраивало на рабочий лад.
– Какие цвета ты видела на муже? – неожиданно сменил он тему.
Арина задумалась.
– Не уверена… они менялись постоянно… в основном просто свечение. Но точно были и красные и более тёмные пятна.
– В каком месте красные?
– Ну… область сердца и ниже, кажется…
Призрак хмыкнул.
– Сама-то можешь догадаться? Что символизирует красный?
Она уставилась непонимающе.
– Ну как… Любовь, страсть…
– Похоть, – услужливо подсказал призрак. – Сказала «А», говори и «Б»!
– При чём тут…
– Да всё просто, дурочка ты с переулочка! Твой мужик одержим страстью. Любовным пылом. Зудом в причинном месте. И что-то мне подсказывает… – он выдержал многозначительную паузу. – Что объект его воздыханий находится вовсе не в этой квартире. И уж конечно, к ужину дражайшего супруга ждать не стоит, о чём он тебя любезно и уведомил.
Кофе из машины полился в кружку весёлыми коричневыми струйками, после грозы по чистому небу порхали наивные белые кудряшки облачков, а в сердце Арины вонзился холодный мертвящий кол.
– Убирайся, гнусная тварь, – белыми губами чётко выговорила она. – Чтобы я никогда тебя больше не видела.
– О как! – сощурился призрак, даже не пошевелившись. – Мы с тобой ещё сотрудничать толком не начали, а ты уж на дверь указываешь? Что ж вы так дурно воспитаны, Арина свет Викторовна?..
Она швырнула в него кружкой с кофе. Конечно же, та пролетела насквозь, чудом стукнулась не в стекло, а в раму. Брызнули осколки, потекла коричневая жижа – так оскорбительно, пакостно среди всей этой стерильной чистоты…
Арина закричала.
Бешено, яростно, как загнанная волчица, вонзив ногти в ладони. Она попыталась достать ненавистный силуэт ударами кулаков. Она пыталась его пинать. Она пыталась схватить его за горло. А он только ухмылялся ненавистной ухмылочкой, безмятежно сложив руки, демонстративно покачивая ногами.
У неё кончились силы, она рухнула на колени. Потом просто легла на пол, тяжело дыша.
А потом хлынули слёзы. Так много и такие сильные, что она даже испугалась каким-то уголком сознания. Так она не плакала, даже когда ушла мама. Даже когда осознала, что у неё больше никогда не будет детей. Казалось все, давно запертые за много лет где-то внутри слёзы сорвали невидимую печать, и наружу вырвался огромный джинн горечи и боли.
Сколько она так лежала, она не помнила. Чудовищная волна прокатилась над ней, содрав с души последние клочья надежд и иллюзий. Она медленно подняла голову. Села, держась за виски. В кухне было пусто и тихо, только осколки белого фарфора на полу и грязные потёки на окне напоминали о случившемся. Циферблат показывал половину девятого, а это значит, если она не поторопится, опоздает на работу…
– Всё ли у вас хорошо, голубушка?.. – взгляд Нелли Семёновны полнился искренним участием.
– Да, Нелли Семёновна, всё нормально. Немного недомогаю… плохо спала…
– Так что ж вы не позвонили! Отлежаться надо было, я уж управилась бы и без вас. Сколько раз вы меня выручали-то!..
– Нет-нет, что вы, – Арина даже вздрогнула, до того ей не хотелось домой. – Я здесь гораздо быстрее в себя приду.
И это была правда. Библиотечные запахи и старинные своды действовали на неё лучше валерьянки. Привычные и точные движения, шорох пальцев по корешкам…
Господи, хоть бы больше никогда не видеть этого призрачного урода!.. Какое счастье, что он решил оставить её в покое!..
Только в голове всё продолжали пульсировать молоточки – назойливые, незримые, неумолимые. Они звучали даже здесь, среди немых многостраничных друзей. Они звенели как набат, хохотом призрака, швыряя в неё обрывки слов. Они безжалостно разрушали долгими годами возводимое здание семейного благополучия…
«Что-нибудь здесь есть твоё?.. Мечтаешь стать столичной штучкой?.. Капелька настоящей тебя… разве ты не знаешь, что значит красный?.. Твой мужик одержим страстью… Дурочка ты с переулочка… всё для него, для солнца красного?..»
Хотелось бежать, прикрыв голову руками, как от давешней грозы. Хотелось, чтобы снова ударила молния, и всё кончилось… пусть даже насовсем.
Призрак не появился, когда она вернулась домой. И когда она, почему-то не решаясь включить свет, всё ждала и ждала мужа за кухонным столом с давно остывшим нетронутым ужином. И когда за окном загорелись желтоватые в сумерках, но постепенно разгоравшиеся всё ярче фонари. И даже когда они превратились в слепящие ореолы, за которыми билась опасная и пугающая ночная тьма, она всё сидела, правда, уже на подоконнике, прислонившись лбом к стеклу, и ждала, когда прошуршат шины серебристого «Тигуана».
Они прошуршали в первом часу ночи. Муж вышел из машины и направился к подъезду вальяжной походкой. Даже в неверном свете фонарей, Арина видела его улыбку – улыбку на славу нагулявшегося самодовльного кота.
Знакомая кривая усмешка – успела от призрака, что ли, заразиться? – вдруг раздвинула её губы.
Когда Дмитрий вошёл в прихожую, то вздрогнул, подавился возгласом и с жутким грохотом выронил кейс. От его вальяжности не осталось и следа.
Его жена стояла напротив входной двери и пристально смотрела ярко-зелёными глазами. Он бы ни за что не признался себе, но такого ужаса не испытывал никогда в жизни. Всего лишь при виде собственной жены, прости Господи!..
– Ты… чего, Ариш?.. Случилось что?.. Ты чего меня пугаешь?.. Почему не спишь?
– Где ты был, Дима? – тихо спросила она, но в этом обманчиво-спокойном голосе чудилась скрытая угроза.
Дмитрий раздражённо скинул ботинки, начиная приходить в себя.
– Я же тебе говорил, что сегодня буду поздно. Предупреждал! Вот никогда ты толком не слушаешь, а потом ещё я виноват оказываюсь!
– Где. Ты. Был? – она вдруг в одно движение оказалась рядом, и палец упёрся в узел небрежно завязанного галстука.
И он стремительно осознал, что его жена всегда завязывала галстуки ИДЕАЛЬНО. Она просто не умела по-другому…
– А… ну, в офисе же духота такая, под вечер особенно, когда народу полно… ослабил немного узел, что такого?..
Он только сейчас понял, что он – оправдывается!.. И перед кем?.. Перед собственной женой?.. У той, которая руки ему должна целовать, что он её в люди вывел и из нищеты вытащил?.. Которая в районной библиотеке три копейки в час зарабатывает, пока он кирпичик за кирпичиком укладывает в фундамент семейного благополучия?..
Резким движением он перехватил её запястье, испуг испарился в накатившей щёлочи злости.
– Да ты хоть понимаешь, что творишь?.. Кому ты претензии предъявляешь?.. Мужу, которому всем обязана – и квартирой этой, и тряпками, и побрякушками? Ты всего лишь домохозяйка, да и то паршивая!.. Не говоря уж о детях – у моих сотрудников младше меня уже по двое, а ты как сыр в масле и детьми не замордованная, молчала бы в тря…
Она, конечно, не умела драться – и так-то худенькая, почти субтильная, но оплеуха вышла знатная. Странное, искажённое потусторонними силами, зрение высветило перед Ариной эфемерные багрово-алые дорожки, побежавшие по щеке мужа во все стороны.