Елизавета Крестьева – Искорки тепла. Сборник рассказов (страница 7)

И одиночество.

Алина даже не пыталась заводить новые отношения.

Солнышко поджаривало приуральские степи, как румяный блин на сковородке, только вместо того, чтоб пригореть, они стремительно покрывались нежной зеленью. Дачники и садоводы умудрялись устраивать пробки на выезде и въезде в пятницу и воскресенье, хотя их город никак нельзя было назвать мегаполисом.

И Алина тоже вдруг обнаружила себя в садовом центре, увлечённо копающуюся в удобрениях новой фирмы, которую расхвалили в интернете. Вот уже третий год как она пыталась выращивать розы на своём приусадебном участке. И вот уже третий год, как её разочаровывали результаты.

Розы у неё были самыми разными, разных видов и сортов, а то и вовсе беспородные. Из проверенных садовых центров и заказанные из питомников, и взятые у знакомых, но всё одно – не хотели они у неё расти. Цвели шкляво, редко, по весне большая часть выпадала, несмотря на мягкие зимы, ели их и тля, и грибок, несмотря на все опрыскивания, полив, рыхление и подкормки.

Но только тот, кто не знал Алину, мог бы подумать, что в конце концов ей надоест, и она бросит. Напротив, чем сложнее задача, тем выше она поднимала боевое знамя и крепче стискивала зубы.

Алина вышла из центра и прошла мимо маленького стихийного рынка, где бабушки-пенсионерки расторговывались нехитрыми саженцами и рассадой собственного производства. И вдруг остановилась, прикипев взглядом к чудной красавице-розе в стареньком пластиковом горшке. Как же не соответствовало это убогое вместилище алому сокровищу, что жило в нём!..

А может, именно поэтому её единственный бутон, похожий на охваченное любовью сердце, выглядел ещё роскошнее. Алина любовалась розой, позабыв обо всём, и ей подумалось, что именно такая была у маленького принца на его одинокой планетке. И к глазам отчего-то подступили слёзы.

- Что, понравилась тебе моя красавица? – словно сквозь вату донеслись до неё слова пожилой продавщицы. – Это с черенка выросла, прям на удивление. Я черенки в погребе храню, а потом в марте ставлю на подрост. И вот этот черенок возьми, да бутон заложи! А я чего-то пожалела рвать, наоборот, подкормила да под лампу поставила. Так и подумала, что коль в горшке зацветёт, так сразу купят. Это флорибунда «Чёрная вишня», бери, не пожалеешь. Если уж черенок расцвёл, то в саду ей равных не будет, бери!

- У меня может, и не будет, - хрипло сказала Алина. – Не любят меня розы почему-то, три года уже маюсь… жалко такую красотку губить.

Женщина внимательно пригляделась к Алине. В глубоких тёмно-карих глазах мелькнули искорки сочувствия.

- Розы, они такие. Им мало ухода, им душу подавай. Очень к доброте чувствительны и к красоте. Не может быть, чтоб у такой красавицы сердце злое было. Или это ты сама, поди, сердец целую кучу разбила? Парни-то за тобой, небось, толпами, а?..

Алина вздрогнула и неверящими глазами, полными слёз, посмотрела на продавщицу.

- Да. Угадали.

- Хм… Ну тогда. Тогда на вот, бери её просто так. Бери-бери, - чуть не насильно впихнула она розу Алине.

- Что вы, зачем… Я заплачу, скажите, сколько?..

- Не-не-не, милая. Я ещё удивилась, ну как так – черенок ещё толком неразвитый, да вдруг цвести решил. Неспроста это. Теперь и вижу, что неспроста. Для тебя она старалась. Бери. И денег не возьму – нельзя. Знак это, тебе знак. Никто на неё внимания не обратил, два часа уж стою, другое покупали, а её нет. Это она всем глаза отводила.

- Да что вы говорите такое… и при чём тут я? – попыталась возмутиться Алина, но розочку так и не смогла обратно на прилавок поставить.

- Дак вот и при том, - женщина опёрла руки на прилавок и заговорщицки наклонилась к Алине. – Расти её как следует и прощения проси. У всех, кого обидела. Глядишь, и другие розы начнут расти. Если начнут, значит, правильно всё делаешь. И легче станет жить. Отпустит боль-то сердечная. Вот увидишь.

- Спасибо, - пробормотала девушка, прижимая к себе розу. – Дай вам Бог здоровья!

- И ты будь здорова, милая.

… Танцевал, кружась в вальсе над городом необычно тёплый сентябрь, разливал по вечерам по степному небу хулиганские вёдра ярких красок, шуршал таинственно в подворотнях шлейфом из разноцветных листьев. Клонились под тяжестью плодов яблони и груши, и второй волной цветения, нежной, осенней, но такой трепетной цвели Алинины розы, заполнившие весь палисадник. А ярче всех горела на самом видном месте «Чёрная вишня». Только теперь уже целый букет розочек красовался на окрепшем, похорошевшем кустике.

- Привет, красоточка моя, - нежно поздоровалась с ней Алина и окинула довольным взглядом сад. Розы чарующе смотрели на неё, будто кивая головками, гордо красуясь в закатных лучах.

- И вы все красавицы, красавицы! Умницы мои, спасибо вам за красоту и радость, - засмеялась девушка и прошла в дом.

Сняла ветровку, выдвинула ящик и положила в него ключи. Взглядом задержалась на другой связке ключей, от Сашкиной квартиры, которые не случилось вернуть: так и не встретилась с ним перед отъездом. Полтора года уже валяются… А он остался в Москве.

Алина вздохнула и решительно взяла ключи. Сколько можно откладывать?.. В его квартире всё ещё оставались её вещи. Пусть немного, но они ей были дороги. И, кажется, теперь она готова их забрать… и ещё кое-что сделать. То, что давно должна.

В квартире было пусто, чисто и тихо. Замок был тот же. Алина прошла в комнату, поставила сумку на пол. Всё было как раньше… только счастья прежнего, звонко-яркого больше не было. И…

Пятно. Так она и знала, что пятно осталось. Не раз думала о том, что некогда ему было обои менять или выводить его.

Ну что ж, значит, всё правильно она решила.

Алина расстегнула замок и одну за одной стала доставать баночки акриловых красок…

Работу она закончила поздно ночью, руки онемели, и слипались глаза. Но она была довольна. Роза очень красиво и гармонично вписалась в интерьер, будто так и было задумано… Она не стала писать «Чёрную вишню», уж слишком та была пламенно-страстной. Не было сейчас в сердце Алины огня, не хотела она, чтобы Саша, вернувшись, решил, что это символ её неугасшей страсти.

Нет, это была нежность, благодарность и подарок. И ей показалось, она сумела всё это выразить без слов…

И теперь ещё прибавилось огромное облегчение, словно последняя точка в этой истории была, наконец, поставлена. Алина блаженно вздохнула, выключила свет и рухнула на диван. На дворе стояла глубокая ночь – ничего страшного, если она переночует и уйдёт утром. На душе было так хорошо, что она завернулась в покрывало и мгновенно уснула.

… - Вставай, художница, - кто-то мягко потряс её за плечо, и она, всё ещё улыбаясь в лёгком и светлом сне, прижалась к его груди.

- Саша, - пробормотала она сонно и счастливо улыбнулась, - ты вернулся.

- Вернулся, - прошептал он ей в ухо, стало щекотно, она вздрогнула и вскрикнула, отшатнувшись.

- Боже, - схватилась она за голову, - это не сон, что ли?.. А?..

Саша, в кожаной куртке, реальный, настоящий, пахнущий осенью и дождём, с яркими, как драгоценные камни, глазами, весело улыбался ей.

– Я вернулся, а ты тут дрыхнешь, красивая такая!.. И картина… Алина, неужели это ты нарисовала такой шедевр, милая моя художница?..

- Сашка, - она прижала руки к пылающим щекам, - я же просто… я вещи пришла забрать, я тут не жила, честно, правда! Я только хотела… исправить, что натворила. Я просто ночью закончила, я не…

Договорить он ей не дал старым, как мир мужским трюком, который гарантировал женское молчание. Роза на стене расплылась в её глазах и обрушила на неё целый каскад лепестков, закружила цветной метелью, унесла в бесконечность…

- Я так скучал, моя дикая роза… - он аккуратно стёр влагу с её разгоревшихся щёк. - Спасибо, что дождалась. И прости за малодушие. Я пожалел, что уехал, как только сел в поезд. А потом… ну, жил как-то, работал... Ни с кем не встречался, вот те крест... Не смог тебя забыть, хотя очень старался. Но лучше тебя всё равно в целом мире нет. Я так тебя люблю…

- Это ты прости… - голова всё ещё кружилась – слишком резко она перекочевала из одной реальности, наполненной любовью в другую, в которой всё было ещё лучше. – Я тоже не встречалась ни с кем… но зато осознала, какой была ужасной стервой… Боже мой, я тоже, тоже Саша, - уткнулась она в его куртку, вдыхая острый запах выделанной кожи, одеколона, и его самого, родного, любимого… - я тоже так тебя люблю… прости за мой ужасный характер…

- Какая ж роза без шипов, - засмеялся он, вороша и целуя её блестящие волосы – невозможно мягкие. – Какие отношения без сложностей?.. Мы всё, всё преодолеем, правда ведь, любимая?.. А ты всё ещё в бабушкином домике живёшь?

- Ох, Сашка! – воскликнула она. – Ты не представляешь, какие у меня там розы! Пойдём смотреть?.. Пожалуйста…

- Пойдём смотреть, любимая моя... Пойдём… жить.

Пожилая женщина с тёмными, как осенняя вода, глазами с улыбкой смотрела, как молодая красивая пара открывает калитку в палисадник, утопающий в розах.

Красота – это опасный дар, который может обернуться проклятием.

Но этой паре опасность больше не грозит. Они своё испытание выдержали.

Правда, роз надо вырастить ещё ох, как много. Пора идти и резать черенки. Скоро зима…

Слова на острие копья

(Цикл «Святой источник»)