Елизавета Крестьева – Искорки тепла. Сборник рассказов (страница 17)
- Брат!.. – Тимур обнял Дамира, едва сумевшего приподняться. – Ты чего это? – в голосе прорезалось беспокойство, - болен, что ли?..
- Болен, - криво усмехнулся Дамир и утёр со лба пот. – Пару месяцев протяну максимум, врачи больше не дают.
В кухне воцарилась тишина. Потом Гузель, прихватив дочку за руку, тихонько ушла из кухни. Дамир грустно смотрел им вслед.
- Рассказывай, - Тимур опустился перед креслом брата, взял его руки в свои.
А что было рассказывать?..
13 лет, пролетевших как один яркий сумасшедший миг, взрыв новогоднего фейерверка, выстрел праздничной шутихи. Две премии «Золотая книга», победа в многочисленных конкурсах, гремучая слава «русского Стивена Кинга», три фильма и один сериал с неплохим рейтингом, предложения из-за рубежа. Контракт с крупнейшим российским издательством. Самые красивые девушки, самые крутые машины, самые дорогие рестораны, отели, путешествия.
Почему-то вспомнилось, как его жестоко вырвало в Андах на горном подъёме, с большого бодуна. Он лежал, обмякший, прямо на горной тропе, его брезгливо обходили туристы – перегар почему-то особенно шибал в кристально-чистом разрежённом воздухе, - смотрел щёлочками глаз на легендарный Мачу-Пикчу, город древних инков, и казалось ему тогда, инки устроили это издевательство специально для него – город на 2.5 км высоте!..
А ещё вспомнилось, как едва не улетел под откос с серпантина под Сочи, возвращаясь с кинофестиваля, на котором его киносценарий получил «Нику».
И как презрительно смотрела бывшая жена, сунув ему под нос свидетельство о расторжении брака, который он наотрез отказался ей давать. Полгода гордого сопротивления не дали ровным счётом ничего – ушла к «звезде» с того самого кинофестиваля и спустя год родила сына, которого отказывалась родить ему.
И всё это время он писал – как тот самый Кинг – по две тысячи слов в день. Иногда по три, по четыре. По пять.
Писал как проклятый, как каторжный. Всегда писал – трезвый писал, бухой писал, больной писал, на курортах писал и в отелях писал, и потом, уже в больнице, всё равно писал.
Там, на больничной койке, ему всё казалось, пока он пишет – он не может умереть. Вот так тупо взять и сдохнуть, как чумная собака – ведь он лучший из лучших писателей в этой паршивой стране, не то, что братец, со своим скромным бложиком о деревне да природе на жалких 30 тыщ подписчиков!..
Иногда, правда, когда особенно хреново становилось, открывал он братов бложик и читал очередную заметку о природе да неспешной деревенской жизни, губы кривились презрительно, но слова и строчки как-то невесомо обтекали его всего, проникали беспрепятственно внутрь, холодили там приятно, будто ключевая вода обожжённую кожу. Прогоняли муть и бред, ласковыми пальцами разглаживали смятую в складки душу…
А потом презрение возвращалось, и под анонимным аккаунтом писал он брату язвительные злые комментарии…
Тимур осторожно и бережно вытирал со лба брата пот мокрым платком, вытирал слёзы с плохо выбритых щёк. Шептал что-то успокоительное, чувствуя, как ширится бездонная пропасть боли и горя в груди...
Досмотрите до конца, говорил когда-то классик.
Он, конечно, знал, что Дамир стал звездой, хоть они и не общались совсем в последние годы. Знал о его книгах, успехах, достижениях, фильмах, снятых по его сценариям. Что-то смотрел, что-то читал. Через силу. Нет, его не мучила зависть. Он смотрел и читал просто для того, чтобы напомнить себе, от чего его увела когда-то собственная душа и девушка с быстрыми чёрными глазами. И каждый раз неприятным, словно могильным холодком тянуло по позвоночнику. Отложив книгу, он вздыхал с облегчением и писал с удовольствием быстрые, лёгкие, чистые строки, словно смывая налипшую грязь.
Досмотрите до конца…
… Через три месяца они проводили Дамира в последний путь на стареньком деревенском кладбище, где под купами старых, уже облетевших берёз, неслышно бродили серые вороны. Тимур и Гузель стояли, обнявшись, рядом со свежей могилой.
- Он ушёл с миром… - в который раз, понурив голову, пробормотала она.
- Да, милая моя. Мы сделали всё, что могли. Не терзайся. Он и вправду ушёл с миром.
- Он ушёл с твоими рассказами, которые ты читал ему каждый вечер. Он говорил мне, что они подарили ему ещё целый месяц жизни... Он просил передать тебе, что ты - его любимый писатель.
Тимур только крепче обнял жену. Вороны дружно взлетели, захлопав крыльями, и он проводил их глазами. Лети с миром, брат, подумалось ему.
Тебе хватит сил подняться…
Альтернатива
- Ты чего здесь делаешь, Ром?
Лохматый парень, весь в расхристанной джинсе, спрыгнул с ультрамодного велика и в два шага оказался напротив, улыбаясь чуть не до ушей.
- Ну, здорово, что ли? – протянул он руку.
- Привет, Алекс. Сколько зим, - буркнул Роман, неохотно возвращая рукопожатие.
Вот ещё бы на Северный полюс забраться и там кого-то из знакомых встретить. Самое оно, гадство натуральное. И это Москва!..
- Ты чего такой смурной?.. – Алекс ухмыльнулся ещё шире, хотя это казалось невозможным. – С работы, что ль попёрли?
Он как будто знал, стервец.
А может… и впрямь знал?
Под колючим взглядом Романа бывший напарник съёжился и охолонул.
- Но, но, но, что ты! Что, и вправду уволили? Так ты ж вечно по краю ходишь, сам знаешь! И все знают!.. Я тут ваще не при делах, я так просто спросил!..
- «Так просто», - процедил Роман и злобно сплюнул. – Вот так вот просто и выперли. Уж две недели как.
Алекс взглянул сочувственно, но Ромке легче не стало. Наоборот…
Подумаешь, угробил служебный коптер! Его всё равно сто лет как пора менять – старьё ж несусветное, но для Ромки и его репортажа только такой и нашёлся. Сами бы поуправляли этакой развалюхой! Он всего лишь хотел красиво подать праздничный стол, плавно пролететь над ним, крупным планом взять торт в центре.
Вот как раз над тортом у Романа рука и дрогнула: есть хотелось очень, до противной дрожи в животе. А коптер тут же завалился паучьей лапой набок, задел винтом кремовую розу, и нежно-розовые ошмётки щедро украсили стол и близстоящих гостей. А треклятый механизм, будто исполняя лебединую песню, ушёл в пике и, с дребезгом и звоном, вмазался в ряд сверкавших на солнце фужеров для шампанского.
Роман зажмурился, и уши привычно обдало малиновым жаром.
Зато дети на празднике были в восторге…
А он ещё неделю вычищал крем из деталей коптера и занимался ремонтом этой консервной банки, чтоб не платить за него кровные рублики, которых вечно кот наплакал. И починил-таки!
Но его всё равно выперли. Этот репортаж стал и его лебединой песней.
Вот и покорил Нерезиновую, называется. И теперь слоняется, прости Господи, по паркам и набережным, не в силах собраться в кучу и начать хождения по вакансиям и собеседованиям. А через неделю за хату платить…
Неужели придётся побитой собакой ползти домой, в маленький провинциальный городок, к родителям и младшему братишке, который будет ещё пару месяцев минимум выносить ему мозг ехидной ухмылкой и подколами?.. Они ведь ещё когда поспорили, что Ромка покорит Москву и заделается крутым журналистом!..
И отцу с матерью как в глаза смотреть – занудят ведь до смерти про свою «синицу в руках»…
От этих безрадостных мыслей в Ромкином горле собрался душный колючий ком, и он с трудом его проглотил. Да ещё Алекса этого на голову принесло!..
- Слышь, бро, - Алекс, склонив голову созерцал Ромкину внутреннюю борьбу с интересом, словно оценивающе. – А подработочку хочешь?.. Небольшую, но вполне приятную?
Роман прищурился:
- Лоха ищешь на развод? Я ещё не настолько в отчаянии, Санёк, уймись.
- Да какой развод? Просто мне тут предложили одни ребята, компьютерщики из Подмосковья, фильм небольшой сделать про их посёлок, а мне реально тупо некогда. У меня ещё два проекта незаконченных и рекламщики в соцсетях просят пару каналов приподнять. Всех денег не заработаешь, а из Москвы срываться ну ваще никак. Возьмёшься?
- Нет, - отрезал Роман, даже не раздумывая. – В деревню я ещё не ездил, ага. Так и знал, мутное что-то мне впаришь, в первый раз, что ли?..
- Ромка, короче, мне ехать пора. Инфу я тебе дал, телефон сейчас скину, время на подумать есть, только не очень много, братва эта хочет летний сезон для съёмок. Если за неделю не надумаешь, напиши, может, к тому времени сам освобожусь. И зря ты – прикольные они чуваки, тебе бы точно понравились! Ладно. Бывай, поехал я.
- Давай, - растерянно пробормотал Роман вслед.
Через три дня Роман, стоя у окна, в которое настырно стучал мелкий дождик, неохотно ковырялся в поисках контакта, который скинул ему Алекс.
А какая альтернатива?.. За хату платить вот-вот, а ничего стоящего он так и не нашёл. Хоть иди на текстовую биржу и начинай за копейки чужие тексты рерайтить – то, с чего Рома когда-то начинал ещё дома, и то, что он от всей души ненавидел.
Или ещё вот такая альтернатива: в «Пятёрочку» сдельно грузчиком. Тем более, что она прямо в его многоэтажке. И это в его жизни уже случалось, после чего непривычная Ромкина спина ещё неделю выла, стонала и жаловалась, так что эту альтернативу Роман, подумав, всё же поставил после непонятных компьютерщиков с их непонятным посёлком.
В конце концов, размышлял он, ткнув в номер, нюхать пару дней навоз и слушать петухов – это не упаковки с минералкой по 20 кило тягать. Спина не отвалится. Да и… деревня не деревня, а работа-то по его профилю.