Елизавета Кедровская – Путь, данный герою (СИ) (страница 90)
Без еды, без воды, пешком на протяжении нескольких месяцев брела Аквария Электра в неизвестном направлении. Конечно, совсем без еды и воды она не могла: девочка питалась фруктами, сорванными с изредка попадавшихся деревьев, а жажду утоляла из рек и ручьев, когда набредала на них. Роскошные одежды износились, а прекрасные глаза маленькой Жрицы, повидавшие множество разрушенных городов, населенных мертвецами, сами казались мертвыми.
В один день, когда надежда уже оставила ее, Алирэй Нактур Аквария Электра увидела молодую женщину. Живую женщину.
Девочка тут же бросилась просить о помощи, но та, не признав в оборванке свою правительницу, крикнула: «Самой есть нечего, проваливай, малявка!» и продолжила заниматься мародерством.
От голода и усталости Электра потеряла сознание. Когда она очнулась, то обнаружила рядом с собой головку заплесневелого сыра, но самой женщины и след простыл. Девочка продолжила брести туда, куда вели ее ноги. Раз она встретила одну женщину, то, значит, могла встретить еще выживших.
Но сгнившие трупы, которых маленькая Жрица встречала из города в город, почти заставили Акварию Электру поверить в то, что та женщина ей приснилась.
Сколько уже брела маленькая Электра? Как давно она в последний раз видела живого человека, говорила с ним? Как давно закончились города и начались бескрайние пески? Как давно во рту Верховной Жрицы Трилуна была хотя бы капля воды, не говоря уже о кусочке пищи?
Электра проснулась от того, что кто-то рядом что-то обсуждал. Голоса. Только живые могут говорить. Это были живые люди!
Маленькая Жрица резко села, отчего у нее сразу же закружилась голова, но мягкие руки молодой женщины, обнявшей исхудавшую девочку, не дали ей упасть. Заботливый шепот этой женщины на странном и непонятном языке. Такой нежный, такой мягкий… Живой.
Пелена слез застилала глаза Верховной Жрицы Трилунской Империи, глаза, которые, казалось, уже пересохли и разучились рыдать. Тоненькие ручки Электры обвились вокруг шеи доброй живой женщины, а ее маленькое тельце сотрясалось в беззвучных всхлипываниях.
Заботливый голос, что-то пытающийся до нее донести. Алирэй Нактур не понимала, что ей хотят сказать. Женщина осторожно поднесла к губам девочки чашу с водой, которую Аквария Электра тут же осушила жадными глотками.
Еще один голос, на сей раз мужской. Мужчина тоже говорил на непонятном языке и протягивал девочке свежую булочку. Оголодавший ребенок за считанные секунды избавился и от нее.
Мужчина и женщина пытались что-то спросить. Какой это язык? Что именно девочка должна была ответить на их вопрос? Быть может, они хотели узнать, кто она такая?
«Я — Воплощение Трех Лун, Алирэй Нактур Аквария Электра, единственная Госпожа Трилунских Земель, Верховная Жрица среди жриц и жрецов, ведающая Храмом Трех Лун», — хотела представиться девочка.
Сколько времени маленькая Электра не издавала ни звука? Как долго она уже не произносила слов? Почему ее тоненький голосок никак не хотел раздаваться?
«Алирэй Нактур Аквария Электра», — хотела представиться Верховная Жрица. Но получилось лишь хриплое: «…рэй На…».
Они не знали трилунского, она не знала языка Западных Королевств. Даррелл и Лора даже не догадывались, что найденная ими посреди Центральной Пустыни девятилетняя девочка не кто иная, как Алирэй Нактур Аквария Электра, Верховная Жрица таинственным образом уничтоженной год назад Империи Трех Лун.
Из следующей главы вы узнаете о том, какой переполох во дворце Фродерика Гордера вызвало появление на руинах столицы чужаков, и о том, что предпринял градоправитель.
====== Часть 8. “Власть”. Глава 65 ======
О том, какой переполох во дворце Фродерика Гордера вызвало появление на руинах столицы чужаков, и о том, что предпринял градоправитель
Зимнее утро порадовало жителей Минэшэс-Натры, первого города, возведенного после Трилунской Катастрофы выжившими трилунцами, не только первым снегом, но и свежими слухами. Причем, если снег выпадал каждый год, то слухи в этих местах были редкостью: ведь Минэшэс-Натра располагался в самом центре погибшей Империи, всего в дне пути от развалин столицы, в то время как до ближайшего населенного города был месяц пути по разрушенным городам и огромным кладбищам.
«Чу-жа-ки!» — по слогам произнесла Арфа Талана, пожилая женщина, утверждавшая, будто повидала все, что только может показать жизнь.
«Опять дурной сон?» — предположил ее муж Шалар Аитор.
«Никакой не сон. Настоящие чужаки!» — возмутилась Арфа Талана.
«Вы уверены, матушка?» — поинтересовался ее сын, Афимон Аитор. Среди трилунцев был распространен следующий обычаи: дочери брали фамилию матери, а сыновья — отца. Причем, если у женщин фамилия, как правило, ставилась перед именем, то у мужчин, наоборот, имя стояло перед фамилией.
«Уверена, — заявила Арфа Талана. — Не будет же мне Инашэс врать».
«Да у твоей Инашэс постоянно галлюцинации всякие случаются» — заметил Шалар Аитор, хорошо знавший характер лучшей подруги жены.
«Если бы только у нее, — не унималась Талана. — Она сама узнала это от Дулимона».
«Дулимон?» — Афимон впервые слышал это имя.
«Жалкий алкоголик», — объяснил отец.
«Можете думать, как хотите, — обиделась мать, — но это точно были чужаки».
«Ну-ну», — скептически молвил отец.
Арфа Талана, раздосадованная непониманием со стороны близких, отправилась распространять информацию о чужаках среди своих подруг. Сделать это легче всего было на рынке, где ее старая знакомая, Гаидафа Дэлона, осуществляла продажу рыбы, пойманной ее младшим братом.
«Чу-жа-ки!» — произнесла Арфа Талана по слогам.
«Где?» — встревожилась Гаидафа Дэлона.
«Близко!» — с чувством удовлетворения от того, что была услышана, сказала Арфа Талана.
«Ох-ох-хо… — задумалась Дэлона. — Откуда знаешь?»
«Из самых надежных источников, — ответила Талана. — Имя которым Инашэс и Дулимон».
«Им доверять можно», — со знающим видом проговорила Гаидафа Дэлона.
«Кому как не им!» — Арфа Талана была счастлива от того, что кто-то кроме нее так считает.
«Так что насчет этих чужаков?» — напомнила торговка рыбой.
«Их видели на руинах бывшей столицы», — словно рассказывая то, что не должно быть услышано посторонними, прошептала Арфа Талана.
«А точно ли чужаки?» — усомнилась Дэлона.
«Да у них по лицам видно, что чужаки!» — заявила Талана, словно сама видела их.
«Значит, точно чужаки, — кивнула Гаидафа Дэлона. — Только что им могло там понадобиться?»
«Сама знать бы хотела!» — взмахнула руками Арфа Талана.
«Мародеры?» — предположила Дэлона.
«Да нет, — возразила Арфа Талана. — Там уж давно разграблено все. Самолично проверяла».
«Хм… Странно».
«Может, они эти… как их там… туристы?»
«Культуристы?» — не расслышала Дэлона.
«Не… просто туристы. Поглазеть приехали».
«Ни стыда, ни совести! — возмущенно воскликнула торговка рыбой. — Мы пережили такую трагедию, а им лишь бы потешиться».
«Вот-вот», — поддержала Талана.
«Гнать этих чужаков прочь с наших земель!» — стукнула Дэлона кулаком по заледеневшему карпу.
«Истину говоришь, — кивнула Арфа Талана. — А ведь наверняка они и в храм зайдут. Осквернят своим присутствием место, где погибла наша Владычица».
«Пусть Душа ее будет спокойна в объятиях Погибшей Луны», — возведя руки к небу, произнесла Гаидафа Дэлона.
«Да будет так».
Поскольку разговор затронул больную для всех выживших трилунцев тему — потерю Алирэй Нактур, которая была для них символом самой жизни, с рассуждениями о цели пребывания чужаков на руинах столицы было покончено. Арфа Талана вернулась домой, а Гаидафа Дэлона продолжила торговлю. Однако не прошло и получаса, как к прилавку Гаидафы Дэлоны подошла Астафария Лантара, служившая кухаркой во дворце правителя Минэшэс-Натры.
«Что-то по городу слухи странные ходят», — проклохотала она.
«Ты про чужаков что ли?» — со знающим видом уточнила Дэлона.
«Каких чужаков?! — встревожилась Лантара. — Я про кузнеца Филлиона, который за Фиалатой приударил».
«Филлион и Фиалата — это прошлый век! — уверила Гаидафа Дэлона. — Сейчас весь город говорит о том, что на руинах столицы рыщут чужаки».
«Какие чужаки?!» — испугалась кухарка.
«Самые настоящие», — промолвила торговка.
«О ужас, — вздохнула Лантара. — Что им понадобилось?»