Елизавета Кедровская – Путь, данный герою (СИ) (страница 65)

Рэйну охватило чувство тревоги, и она быстро, как только могла, спустилась на первый этаж, чтобы сообщить друзьям об этом.

— Чего? — спросонья проворчал Кэрэндрейк, которого собирательница историй вновь решила разбудить первым.

— Снаружи кто-то есть, — взволнованно ответила Рэйна, прекратив теребить его за плечо и принимаясь за пробуждение Зелориса.

Разбуженный внезапным прикосновением к своему предплечью мечник от неожиданности вскочил на ноги, перед этим случайно задев сапогом колено Вэя, спавшего на соседней лавке.

— Снаружи кто-то есть, — повторила Рэйна, не дав разбуженному случайным пинком Вэю высказать Зелорису свои мысли по поводу ушибленного колена.

— У? — переспросил Зелорис, сдерживая зевок.

— Сначала шорох, — протараторила собирательница легенд, — потом лязг, а затем голоса.

— Что за голоса? — оживился Вэй Арэн. — Милое хихиканье прелестных красавиц?

— Нет, — возразила малышка Рэй, — грубая мужская ругань.

— Может, это такие же путники, как и мы, — предположил Зел.

— Не похоже, — возразил Кэрэндрейк, на протяжении всего времени после пробуждения прислушивавшийся к звукам снаружи. — Они крадутся и прячутся.

— Что же нам делать? — пролепетала Рэйна.

— Давайте натравим на них Кэрри, — предложил Вэй.

— Давай лучше я на тебя сейчас натравлюсь, — ответил Дрейк, снова укладываясь на лавку. — Вас с Зелом и двоих хватит, а я нанят как лекарь, и вмешиваться буду, лишь если ваша встреча с врагами будет грозить увеличением моей «целительской» работы.

— Я пойду, — прошептал Зелорис, взял в руки меч и направился к выходу.

— Удачи, — пробормотал Кэрри и закрыл глаза.

Зелорис подошел к двери и прислушался. Спустя несколько секунд его доселе безэмоциональное лицо вдруг показало, что и оно может отображать чувства мечника: глаза округлились от возмущения, брови сдвинулись от гнева, губы искривились от злости. Если бы Зелорис не стоял спиной к своим друзьям, Рэйна, увидев такое лицо товарища, вскрикнула бы от испуга.

Дверь распахнулась, Зелорис с мечом наголо вышел на улицу, и от испуга вскрикнуло двое крепких мужчин, отступило на шаг назад ещё трое, а двое их товарищей выронили из рук сумку с вещами Гордиславы, которую, как и другие вещи пятерых путников, пытались стащить с оставленной снаружи повозки.

— Красть — плохо, — прорычал угрюмый мечник, медленно приближаясь к семерым ворам.

— Мы больше не будем, — пролепетал вцепившийся в лютню собирательницы историй самый молодой из воришек.

— Верните вещи назад, — потребовал Зелорис.

— Х-хо-хорошо, — поспешно кивнул головой второй вор и вместе с остальными принялся укладывать обратно в повозку украденные из неё вещи.

— Всё вернули? — холодно спросил Зелорис, когда семеро воров всем своим видом показали, что закончили выполнять требования мечника.

— Разумеется, — словно возмущаясь тому, что мечник мог предположить обратное, произнес худощавый вор.

— Проверю, — прошептал Зелорис.

— Подождите! — встрепенулся низкорослый воришка и принялся судорожно вытаскивать из карманов, рукавов и складок одежды то, что первоначально возвращать не собирался.

Его примеру последовали и остальные воры. Когда всё украденное у пятерых путников вернулось на свое место, Зелорис, убрав меч в ножны, сказал:

— В качестве наказания вы будете всё это охранять до того, как мы с друзьями отправимся в путь.

— Охранять? — переспросил один из воришек.

— Здесь могут быть ещё люди, такие, как вы, — объяснил Зелорис. — Вы будете следить за тем, чтобы с этой повозки ничего не украли. Как и саму повозку. А я пойду спать. Но если утром я не обнаружу здесь вас, хотя бы одну из вещей, все вещи или повозку, то до вечера вы не доживете, как бы не старались.

— А с чего ты взял, что мы будем тебя слушаться? — усмехнулся самый наглый из воров.

— Не будете? — лицо Зелориса не выражало никаких эмоций в то время, как его рука ласково гладила рукоять меча.

— Будем! — поспешил воскликнуть низкорослый воришка. — Вы можете спокойно предаваться сну, молодой господин, и не беспокоиться, что с вашим добром что-либо случится.

— У, — кивнул Зелорис, затем направился обратно к друзьям.

Стоило мечнику переступить порог, как на него тут же набросилась Рэйна.

— Ну как? — спросила она.

— У, — ответил Зел. — Всё в порядке. Почти.

— Почти? — не поняла собирательница историй.

— У, — подтвердил Зелорис, после чего обратился к Вэю: — Вэй-Вэй, ты можешь через минуту выпустить наружу стрелу? Всё равно куда она попадет.

— Без проблем, братец Зел. Но зачем?

— Чтобы всё было в порядке, — малозаметно улыбнулся Зелорис. — Без «почти».

Тем временем, тихонько посмеиваясь над беспечностью мечника, поставившего охранять свои вещи тех, кто собирался их украсть, семеро воров вернулись к тому, с чего начали: к растаскиванию вещей из повозки. Но стоило им войти во вкус, как из приоткрытой двери вылетела стрела, со свистом пролетела мимо одного из воришек и вонзилась в шляпу другого, которую захватила с собой в полет и пригвоздила к земле у ног третьего. Все семеро воров синхронно вздрогнули, после чего аккуратно вернули всё на свои места и больше попыток украсть вещи пятерых путников не предпринимали.

На рассвете на улицу вышел Кэрэндрейк и первым делом направился проверять сохранность вещей в повозке.

— Не подходи! — скомандовал самый крепкий и рослый из воров, преграждая Дрейку путь к вещам. Он догадывался, что перед ним один из друзей мечника, но не собирался никого, кроме мечника, подпускать к повозке, чтобы показать, как ответственно он и шестеро его товарищей подошли к выполнению задания по охране.

— Что? — высокомерно окинул вора взглядом достигавший ему лишь до груди Кэрэндрейк.

— Никому, кроме господина мечника, не дозволено приближаться к повозке, — поддержал товарища низкорослый вор, не достававший и до груди Кэрэндрейку.

— Забавно вы вместе смотритесь, — прокомментировал Кэрри, после чего, плавно обогнув всех семерых воришек, за доли секунды приблизился к повозке. — Всё на месте. Молодцы. Свободны.

— Эй-эй-эй, — возмутился худощавый вор. — Нам велел охранять эти вещи господин мечник, и пока он не отпустит нас, мы никуда не уйдем.

— Как хотите, — пожал плечами Дрейк и лег в повозку. — А я вздремну. Нет желания продолжать слушать храп Вэя.

Молодой вор хотел было потребовать, чтобы Кэрэндрейк ушел с повозки, побоявшись гнева мечника, но старый вор остановил его, поскольку внутренний голос подсказывал, что за этим гнева мечника не последует, а если и последует, — то это будет менее страшно, чем гнев того, решившего поспать в повозке, человека.

А вскоре после этого вышел и сам Зелорис, похвалил воров за проделанную работу и отпустил, предупредив, что для их же блага будет покончить с воровством раз и навсегда.

Из следующей главы вы узнаете о том, как пятеро путников и лошадь пересекали Центральную Пустыню, и о том, кого они встретили.

====== Часть 6. “Разделение”. Глава 47 ======

О том, как пятеро путников и лошадь пересекали Центральную Пустыню, и о том, кого они встретили

Меня зовут Капа, и я лошадь. Я говорю это, если кто вдруг забыл. Последнее время у меня начинает складываться впечатление, что об этом забыл Кэрэндрейк, поскольку за последнюю неделю он трижды назвал меня «Тупая кобыла» и дважды «Нерасторопное создание».

Надо сказать, что сам он довольно сильно изменился за последнее время. Насколько я поняла, причиной этого стало то, что он открыл свой секрет. Вэй рассказал мне, секретом Кэрэндрейка является то, что он «Коготь». Как по мне, так лучше бы Кэрэндрейк был «Копытом», потому что когти имеются у хищных животных, которых я не люблю, ведь многие из них едят лошадей, а копыта есть и у меня.

Когда Кэрэндрейк только начал меняться, в его поведении чувствовалась некоторая неуверенность. Мне показалось, что он волновался, как на какой-либо его поступок отреагируют остальные. Но уже через три дня вся неуверенность пропала, сменившись чрезмерной наглостью. Он даже позволил себе дать подзатыльник Вэю, чего раньше никогда не делал. Хотя… в этой ситуации Вэй сам был виноват. Я знала, что рано или поздно он всё же пострадает из-за того, что назвал Кэрэндрейка «Кэрри». Правда, уже спустя несколько минут после получения Вэем подзатыльника мне стало жалко Кэрэндрейка, потому что за Вэя заступилась Рэйна и поругала Кэрэндрейка. Хозяину же произошедшее показалось смешным, но кроме меня это никто не заметил.

Я чаще всех замечаю, когда хозяину весело или грустно, когда он счастлив или когда он печалится. Конечно, Гордислава, Вэй Арэн, Кэрэндрейк и Рэйна тоже умеют различать эмоции хозяина, но не так хорошо, как я. Хозяину повезло, что именно я его лошадь.

Однажды я представила, что бы было, если бы лошадью хозяина была бы не я, а кто-нибудь из его друзей. Если бы лошадью хозяина была Рэйна, то она бы слушалась хозяина, но ему приходилось бы следить, чтобы её никто не украл, как следит за ней Кэрэндрейк. Если бы Кэрэндрейк был конем хозяина, то хозяину пришлось бы мириться с тем, что тот будет устраиваться на ночлег не тогда, когда это понадобится хозяину, а когда захочется Кэрэндрейку. Но это было бы лучше, чем если бы конем хозяина был Вэй Арэн, ведь тогда у хозяина появились бы проблемы, ведь для Вэя были бы важнее другие лошади, а не хозяин. А если бы лошадью хозяина была Гордислава, то, скорее всего, не она бы тащила повозку, а хозяин. Причем не только повозку, но и Гордиславу.