Елизавета Кедровская – Путь, данный герою (СИ) (страница 64)

— Никто не виноват! — вмешалась Рэйна. — Всё закончилось хорошо, и нет смысла винить друг друга.

— Я не собиралась обвинять тебя в том, что из-за потери Орденом Звезды мэр Эролайн захотел обзавестись новой, — сказала Гордислава. — Но я хочу узнать: ты ведь не собираешься похищать Звезду Севера? Честь увидеть ее не выпадает кому попало, особенно чужакам…

— Звезда Севера мне не нужна, — поспешил успокоить северянку Коготь. — Мне нужно было нанести удар Ордену, предавшему воспитавшую меня Ведьму Де Мону, предыдущего Когтя. И лучшим способом было стать сильнейшим из всех Карателей, после чего уйти, взяв на память то, чем так дорожил Совет Мудрейших.

— Скажи, Кэрри, — обратился к нему лучник.

— Кэрэндрейк, — процедил сквозь зубы Дрейк.

— Не проси невозможного, я не смогу тебя так называть. Верно, братец Зел?

— У.

— Кэрри, скажи, а тогда в Мэйрине крошка Лотти знала о том, что ты один из Карателей? — спросил Вэй Арэн.

— Да. Иначе бы она мне ничего не рассказала и не стала помогать из-за страха перед отцом. Я попросил её не распространяться на эту тему. К слову, она очень за тебя переживала.

— Тогда всё встало на свои места, — улыбнулся лучник. — А то мне показалось странным её поведение при расставании.

— Точно, — вдруг оживился Зелорис. — Надо Капе рассказать. А то она одна ничего не знает.

— Зел, она лошадь, — Кэрэндрейк не мог сосчитать, в какой раз он говорит эту фразу.

— Но это не означает, что её можно лишать возможности узнавать важную информацию! — вступилась малышка Рэй.

— Делайте, что хотите, — вздохнул Коготь.

— Лучше не вступать в спор, если заранее знаешь, что проиграешь? — улыбнулся Вэй.

— Не люблю делать бессмысленные вещи, — улыбнулся в ответ Кэрэндрейк.

— Дрейк, — нарочито ласково обратилась к нему Рэйна. — Расскажи, пожалуйста, о каком-нибудь интересном задании, которое ты выполнял, служа Ордену, ладно? Я только наверх за бумагой сбегаю.

— Ничего интересного в убийствах нет, — возразил Коготь, когда-то считавший обратное.

— Вредный, — буркнула оставшаяся без интересной истории их собирательница.

— Каким вырос, — ответил Дрейк.

Они проговорили ещё несколько часов, пока от усталости у путников не стали слипаться глаза. Кэрэндрейк рассказал друзьям всё: как растила его Ведьма Де Мона, как он впервые убил, как он наблюдал, анализировал и перенимал, когда за Ведьмой было послано три отряда из Ордена, как после смерти Ведьмы и сражения с третьим отрядом Клык привел его в Братство, как он жил на протяжении следующих одиннадцати лет, исполняя приказы Совета Мудрейших, и как он украл у Сокрытого Ордена Священную Звезду. Рассказав всё, Кэрэндрейк почувствовал невероятное облегчение: несмотря ни на что его, друзья оставались с ним.

Следующая глава открывает новую часть повествования, в которой друзьям придётся разделиться.

====== Часть 6. “Разделение”. Глава 46 ======

О том, как город-призрак, расположенный на старом караванном пути, оказался не совсем городом-призраком

Пришедший в упадок с падением Трилунской Империи караванный путь больше не использовался по своему назначению, а из расположенных на нем немногочисленных городов большая часть превратилась в города-призраки. В один из них и прибыло пятеро путников.

Город-призрак, «при жизни» называвшийся Зарса, был самым западным из городов-призраков караванного пути, отчего опустел сравнительно недавно: всего полтора года назад. Дома выглядели так, будто бы их только что покинули, за исключением того, что все ценные вещи хозяева унесли с собой, а то, что не унесли, прихватили мародеры. Если игнорировать отсутствие ценностей и толстые слои пыли на оставшейся мебели, можно было подумать, что все жители просто прячутся в своих домах от пустынного зноя.

— Так вот он какой, город-призрак, — с любопытством оглядываясь вокруг, произнесла Гордислава.

— Давайте сначала на постоялый двор, а уже потом осматривать окрестности, — предложила Рэйна, не желавшая более ни минуты проводить на солнцепеке.

— Постоялый двор? — изумился Дрейк. — Это город-призрак. Здесь…

— Но когда-то ведь был, — перебила собирательница историй. — Пусть все дома опустели, но всё равно у них должны остаться хозяева, живущие сейчас в других городах. Будет неприлично заходить в их дома без разрешения.

— Кэрри, ты сам знаешь, что даже тебе не переубедить малышку Рэй, — вмешался Вэй Арэн. — Поэтому, прошу тебя, не спорь. Чем скорее мы скроемся от этого палящего солнца, тем лучше. Иначе я долго не протяну.

— У, — поддержал Зелорис.

— Одно не пойму, — обратился Вэй к Гордиславе. — Как ты, выросшая на Севере, переносишь эту жару?

— Смотрите! То здание выполнено в Трилунском стиле, — указала северянка рукой на двухэтажное строение.

— Бесполезно, Вэй, — вздохнул Кэрэндрейк. — Она слишком увлечена, чтобы обращать внимание на жару. Твой вопрос даже не был услышан.

— У, — подтвердил братец Зел.

Благодаря упрямству, энтузиазму и усилиям Рэйны опустевшее здание, некогда гордо звавшееся постоялым двором, вскоре было найдено. Здание бывшего постоялого двора было сделано из камня и находилось в превосходном состоянии, несмотря на опустение. Про деревянные конюшни, являвшиеся пристройкой к нему, подобного сказать было нельзя: древесина кое-где прогнила, в силу чего был велик риск крушения крыши. Разумеется, Зелорис не мог позволить Капе даже войти в них, но и под палящим солнцем оставить её тоже не мог. Однако решение нашлось быстро, и мечник молча завел свою лошадь на сам постоялый двор.

— Как здорово! — воскликнула Рэйна. — Капа будет спать с нами под одной крышей.

— Главное, чтобы к утру здесь не воняло, как в конюшнях, — проворчал Кэрэндрейк.

— Какой ты чувствительный, Кэрри, — заметил Вэй.

— Может быть, нам вещи с повозки тоже занести? — предложила Гордислава.

— Зачем? — улыбнулся лучник. — Мы же одни в этом городе, следовательно, никто их не украдет.

— И дождя не предвидится, — добавил Зелорис.

— Гордислава отчасти права, — вмешался развалившийся на лавке Дрейк. — Занести вещи было бы не плохо: не более двух дней назад по городу проходила целая толпа. Но поскольку мне даже пальцем шевелить лень, позволю себе перенять у Рэйны наивности и оптимизма и буду считать, что те люди уже далеко ушли и ворами не являются.

— Ты слишком мнительный, Кэрри, — вздохнул Вэй. — Я предлагаю даже ночное бдение не устраивать.

— У, — поддержал Зел. — Пусть и бывший, но это постоялый двор.

По сложившейся традиции, если друзьям предстояло ночевать под открытым небом или в пещерах — во всех местах, помимо постоялого двора, Зелорис, Вэй Арэн или Кэрэндрейк по очереди охраняли сон своих товарищей. Но сейчас жар пустыни и невыносимый зной настолько утомили путников, что им захотелось напрочь забыть обо всех возможных опасностях и думать лишь об отдыхе.

Как только стемнело, странники погрузились в сон. Зелорис, Вэй Арэн и Кэрэндрейк остались на первом этаже и спали прямо на лавках, а Гордислава и Рэйна поднялись на второй этаж, где улеглись на кровати. Четверо друзей спали крепко и безмятежно, чего нельзя было сказать о малышке Рэй, разбуженной беспощадным кошмаром уже через тридцать минут после закрытия глаз.

Рэйна села на кровати и отдышалась. Ее бил холодный пот, капельки которого скатывались по гладкой коже собирательницы историй, унося с собой желание продолжать сон. Девушка провела рукой по волосам и посмотрела в окно.

Лунный диск освещал стены зданий города-призрака, некогда бывшего живым. Рэйна подумала о том, что города чем-то похожи на людей: также рождаются, живут и умирают. Родившийся на караванном пути город Зарса никогда не знал одиночества: сотни караванов проходили через него каждый год, тысячи людей ступали по его грунтовым дорогам, улицы Зарсы никогда не ведали тишины, поскольку голоса людей не утихали даже ночью. Город жил. Когда десять лет назад Трилунская Империя исчезла за одну ночь, караваны перестали ходить, улицы города больше не были столь многолюдны, а по ночам на город опускалась тишина: он засыпал. Приезжих практически не было, а вскоре и жители Зарсы стали постепенно покидать свои дома, уезжая жить на другие территории. Город стал засыпать раньше, а просыпаться позже. Однажды, заснув, Зарса уже не проснулся. Опустевший, лишенный своих жителей город умер. Город умер, но о людях, еще полтора года назад ступавших по его улицам, напоминали оставленные ими в покинутых домах вещи. Время ещё не успело разрушить здания, отчего Зарсу можно сравнить с покойником, который ещё не успел остыть. Казалось, что стоит Солнцу подняться над горизонтом, воцарившись в безоблачном небе, люди покинут свои дома, выйдут на улицы, и город проснется, вновь оживет.

Размышления Рэйны прервал доносившийся снаружи шорох. Девушка высунулась в окно, чтобы найти источник шума, но так как тот уже стих, любопытство собирательницы историй осталось неудовлетворено. Вздохнув, малышка Рэй хотела вернуться в прежнее положение, но случайно стукнулась затылком об оконную раму, посему потеряла равновесие и чуть не выпала из окна. Девушку спасло то, что она вовремя успела зацепиться руками за подоконник. Решив, что хватит с неё приключений, собирательница историй с осторожностью «вернулась» в комнату. Однако стоило ей это сделать, как снаружи донесся лязг металла, а вслед за ним приглушенная ругань. Помимо пятерых путников в Зарсе был кто-то ещё.