Елизавета Кедровская – Путь, данный герою (СИ) (страница 37)

— Давай-ка я сам у тебя останусь и завтра на них посмотрю, — предложил каменщик.

— А давай! — согласился хозяин постоялого двора.

Разумеется, этими путниками, пришедшими с Севера, были Гордислава, Зелорис, Вэй Арэн, Кэрэндрейк и Рэйна, которые, будучи измотанными и уставшими после долгой дороги, не стали медлить со сном в теплых кроватях. Усталость их была настолько велика, что Вэй, например, даже и не подумал отправляться на любование жительницами Белиара, а Рэйна не спросила у хозяина постоялого двора, как она это обычно делала, о местных историях и легендах. Все пятеро как один проспали до утра следующего дня. Когда заспавшийся Зелорис вышел из своей комнаты, он увидел Рэйну, которая выходила из своей.

— У, — поздоровался он.

— С добрым утром, — улыбнулась малышка Рэй. — Я тоже только что встала, а остальные, похоже, еще спят.

— Не буди, — прошептал Зел, вспомнив последнюю ночь пребывания в Монфриде. — Пусть отдохнут.

— Пошли завтракать? — предложила собирательница историй.

— У, — согласился мечник.

Зелорис и Рэйна спустились вниз, где продолжали вчерашнее распитие спиртного Лар Билор и каменщик Пит.

— Вон, тот жуткий, — шепнул другу хозяин постоялого двора.

— Доброе утро! — поздоровалась с ними Рэйна. — Мы бы хотели чего-нибудь поесть.

— Хотите что-нибудь определенное? — поинтересовался Лар Билор.

— У Вас всё равно нет кленового сиропа, — прошептал Зел.

— Э… нет, — слегка опешил хозяин постоялого двора. — Но есть отличная овсяная каша!

— Давайте, — кивнула собирательница историй, усаживаясь за стол.

— Выспалась? — спросил у Рэйны Зелорис.

— Да. Хорошо поспала. А ты?

— Тоже.

— Я так рада, что встретила вас всех тогда в Монфриде, — призналась малышка Рэй. — Мне очень нравится путешествовать с вами.

— У, — ответил Зел, что означало «Мне тоже».

— Но ведь всё самое интересное у нас впереди?

— У!

Как только Лар Билор принес с кухни две порции овсяной каши, к друзьям спустилась Гордислава, и ему пришлось идти готовить еще одну порцию. Терзаемый любопытством, каменщик Пит напряг свои уши в надежде из подслушиваемого разговора таинственных путешественников узнать для себя что-либо интересное.

— Доброго вам утра, — своим обычным гордым тоном произнесла северянка.

— У.

— Доброе утро! Как спалось?

— Должна признаться, хорошо. Однако, не думаю, что это заслуга постоялого двора, скорее всё из-за того времени, что мы пробыли в пути.

— Ну, так как в ближайшее время мы будем идти через Западные Королевства, полагаю, большая часть ночей будет проведена в комфорте, — мечтательно произнесла собирательница историй. — Если что, то у меня всё еще осталось письмо Дядюшки Добринга из Монфрида, которое поможет поберечь твой кошелек. Если, конечно, ты разрешишь мне снова его использовать.

— Пф, — усмехнулся Зелорис.

— Позволь поинтересоваться, что здесь смешного? — спросила Гордислава.

— Сказывается ли это влияние Вэя или же Кэрэндрейка, но Рэйна только что использовала прием этих двоих, — прошептал мечник. — Ты могла бы просто попросить у Гордиславы разрешения снова выступать в городах, не ссылаясь на ее кошелек.

— Забота о деньгах тоже важна, — смутилась Рэйна.

— Если ты будешь делать это не в каждом городе, чтобы не привлекать внимание, то я не буду возражать против исполнения твоих песен прилюдно, — разрешила северянка.

— Спасибо! — воскликнула обрадованная малышка Рэй.

— К слову, я удивлена, — сказала Гордислава.

— Чему? — спросила собирательница историй.

— У, — присоединился к вопросу Зелорис.

— Я была уверена, что наш лучник незамедлительно отправится навстречу жительницам Белиара. Ан нет, со вчерашнего вечера спит, как убитый.

— Он просто очень устал в пути, — улыбнулась Рэйна.

— Еще успеет наверстать упущенное, — добавил мечник.

В этот момент в двери постоялого двора вошел, а точнее упал, одетый в лохмотья человек.

— Еще один, — прошептал вернувшийся с завтраком для Гордиславы Лар Билор.

Вошедший медленно поднялся с пола, опираясь о стену, оглядел помещение и задержал свой взгляд на Зелорисе.

— Герой! — воскликнул он, бросаясь к мечнику в ноги. — Ты же Герой Монфридской «Охоты», Зелорис-Любитель-Кленового-Сиропа! Это ведь ты, правда?

— У, — кивнул братец Зел.

— Во дела, — шепнул каменщик Пит хозяину постоялого двора.

— Прошу… Нет, умоляю! Умоляю тебя о помощи! — стоя на коленях, просил вошедший. — Ровно сутки… Не мог бы ты ровно сутки охранять меня?

— Вообще-то, Зелорис был нанят мной для моей охраны, — сообщила Гордислава.

— У, — подтвердил мечник.

— Ровно сутки, — теперь неизвестный стал умолять и Гордиславу. — Больше не нужно. Только одни сутки… Пожалуйста, сжальтесь! Молю вас!

— Не могли бы Вы рассказать, что случилось? — попросила Рэйна.

— У, — поддержал Зел.

— Меня хотят убить, — ответил мужчина. — Они сказали, что если я продержусь ровно неделю после полнолуния, то выживу, а эта неделя истекает завтра!

— Но ведь прошло уже шесть дней, а Вы всё еще живы, — заметила северянка.

— Это потому, что они хотят довести меня до отчаяния и убить в последний день. Помогите мне! Хотя бы проводите меня до Дариара. Он находится на юго-западе отсюда, и уже к вечеру мы будем там. Там есть лодка… Я сяду в нее и уплыву далеко-далеко… Только, прошу вас, хотя бы на пути в Дариар охраняйте меня!

— Вы так и не сказали, кто именно хочет Вас убить, — напомнила Гордислава.

— Убийцы, конечно! — воскликнул незнакомец. — Злодеи! Я никому ничего плохого не сделал! Я всегда хотел жить нормальной жизнью, но им всё равно! Это является их развлечением.

— Зелорис, что ты думаешь? — поинтересовалась северянка.

— Я уже нанят тобой, — прошептал мечник. — Пусть мне и хочется помочь.

— Я могу отпустить тебя, — согласилась Гордислава, — но при условии, что ты вернешься. Завтра утром, как и планировалось, мы двинемся в путь. Тебя здесь ждать не будем. Встретимся через два дня в Веларе.

— У.

— Но Рэйну я с тобой не отпущу.

— Я разве собиралась идти? — удивилась малышка Рэй.

— Кто знает, какие еще ты подвиги описывать собираешься, — вздохнула Гордислава.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — принялся раскланиваться во все стороны просивший о помощи человек, утирая рваным рукавом слезы.