Елизавета Горская – Между строк и лжи. Часть I (страница 4)
— Хорошо, Уиттакер. Но без самодеятельности, — предостерег он, его глаза, серые и проницательные, казалось, видели Дэша насквозь. — Мне не нужны трупы в редакции. У вас есть три дня, — распорядился Грэм, отчеканивая каждое слово, словно удар молота. Затем он перевел взгляд на Дженну, стоявшую в стороне, скрестив руки на груди и излучая нескрываемую неприязнь.
— И да, мисс Моррис, займитесь последним показом мод. Это как раз по вашей части.
Лицо Дженны на мгновение дернулось, словно ее хлестнули по щеке. Презрение к подобным заданиям, которые она считала унизительными для своего таланта, было столь явным, что казалось, его можно было потрогать руками. Но она быстро взяла себя в руки, натянула на лицо подобие улыбки и одарила Вивиан очередной язвительной усмешкой. Это была их вечная, тихая война, разгоравшаяся по малейшему поводу.
— Конечно, мистер Грэм, — ответила Дженна, ее голос звучал холодно и отстраненно. — Хотя мне казалось, что я способна на большее. Разве я не доказала это своими репортажами из трущоб? Неужели мода важнее разоблачения социальной несправедливости?
Грэм устало вздохнул. Он знал, что Дженна – талантливая журналистка, но ее амбиции и непомерная гордость часто мешали ей работать в команде.
— Поживем – увидим, — бросил он, возвращаясь к остальным журналистам. Он не любил спорить, особенно когда время было дорого. — Кто займется пожаром на угольном складе? Нужно понять, что там произошло на самом деле, а не довольствоваться официальными версиями.
Редакция вновь погрузилась в привычный хаос. Пишущие машинки стучали, голоса перебивали друг друга, создавая какофонию звуков, которая, казалось, никогда не утихала. Вивиан, крепко сжимая блокнот, уже обдумывала, с чего начнет свое расследование. Она чувствовала, как внутри нее разгорается азарт. Она любила такие моменты – когда перед ней вставала сложная задача, когда нужно было копать, искать правду, невзирая на препятствия. Она знала: впереди ее ждет совсем не светский клуб, а место, где на кон ставится куда больше, чем просто репутация. Ставки были высоки, и она чувствовала, что на ее плечах лежит огромная ответственность.
Дженна, смерив Вивиан презрительным взглядом, направилась к своему столу.
«Коррупция, – подумала она с горечью, — всегда достается выскочкам вроде этой занозы Харпер, а мне показы мод. Сколько еще мне придется терпеть это унижение?»
Она чувствовала, что ее талант пропадает впустую, что ее заставляют заниматься ерундой, в то время как другие делают настоящую работу. Она мечтала о том дне, когда сможет доказать всем, на что она способна, когда сможет вырваться из этого замкнутого круга показов мод и светских сплетен.
Дэш, тем временем, уже строил планы. Он предвкушал предстоящее расследование, как охотник – захватывающую погоню за дичью. Он любил играть с огнем, рисковать, чувствовать адреналин. Коррупция в городском управлении – это была серьезная игра, и он был готов играть по-крупному. Он знал, что это может быть опасно, что у многих чиновников есть свои тайны, которые они готовы защищать любой ценой. Но это его не пугало, а наоборот – разжигало его интерес. Он чувствовал, что на этот раз он сможет доказать всем, что он – лучший, что он способен раскрыть самые запутанные преступления и вывести на чистую воду самых влиятельных людей города.
Мистер Грэм, наблюдая за этой суетой, чувствовал усталость. Он любил свою работу, любил журналистику, но иногда ему казалось, что он просто пытается удержать этот хаос под контролем. Каждый из его сотрудников был личностью, каждый – со своими амбициями, слабостями и талантами. И он должен был уметь находить подход к каждому, мотивировать их, направлять их энергию в нужное русло. Это было нелегко, но он знал, что это его долг, его ответственность. Ведь именно он, мистер Грэм, был капитаном этого корабля, который плыл по бурным водам журналистики, сквозь ложь, интриги и опасности, в поисках правды. И он должен был сделать все возможное, чтобы этот корабль не затонул.
ЧАСТЬ I ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
Бостон тонул в молочной дымке тумана, скользившего по улицам, как призрачный змей. Газовые фонари отбрасывали дрожащий свет на мокрую мостовую, по которой осторожно шла Вивиан Харпер, кутаясь в темный плащ. Она старалась держаться ближе к стенам, избегая редких прохожих и цепких взглядов тех, кто не спал в этот поздний час. Грязные переулки дышали смесью запахов — прогорклого масла, рома, дешевого табака и сырости, застрявшей в щелях мостовой. Гнилые доски тротуаров скрипели под ногами, словно шептали предостережения, но Вивиан шагала дальше — к зданию с красными занавесками, ярким пятном выделявшемуся среди грязных стен.
«Роза и Лилия» — название ласково перетекало с губ клиентов, но в этой обители греха обсуждали вовсе не только женские прелести. Здесь, за стаканом янтарного виски, решались судьбы городских сделок, разрабатывались схемы и заключались договоренности, о которых не напишут в газетах.
Вивиан сжала в кармане слишком ценный блокнот, в котором прятались имена и цифры, способные разрушить чью-то карьеру. Она натянула капюшон глубже. Если ее заметят, последствия будут плачевными.
За массивной дверью, окованной медными гвоздями, ей ударил в нос густой запах дешевых духов, табака и пряностей. Где-то в глубине здания смеялась женщина, звенели бокалы, кто-то небрежно перебирал клавиши расстроенного пианино. Люстры «Розы и Лилии» отливали бронзой, словно застывшие капли коньяка. Витражные окна, изображавшие нимф в виноградных лозах, бросали на стены сине-зеленые блики, превращая гостей в призраков. Воздух был густ от запахов жасминовых духов, сигарного дыма и чего-то кисловатого — страха, замаскированного под смех.
Вивиан шагнула в коридор, невольно сморщившись от смеси
За тяжелыми бархатными портьерами звучали приглушенные голоса. Один из них — низкий, напряженный:
— Вы понимаете, если это всплывет, последствия будут катастрофическими? — Голос дрожал, словно его обладатель находился на краю пропасти. — Я не могу позволить себе подобного риска!
Вивиан застыла. Сенатор Рэндольф. Его голос она узнала сразу. Человек, чей облик всегда был безупречен, а репутация — кристально чиста.
Но другой голос…
Низкий, ленивый, с оттенком холодной насмешки.
— Риск? — протянул он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — О, сенатор, риск — это то, на чем строится этот город. Вопрос только в том, кто окажется умнее.
Вивиан задержала дыхание, прижимаясь к стене. Ей надо было слышать больше.
— Разумеется, — голос сенатора Рэндольфа дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Он провел пальцами по безупречно завязанному галстуку и добавил, сдерживая раздражение: — Но если слухи просочатся…
— Они не просочатся. — Второй мужчина говорил спокойно, даже лениво, но в этом спокойствии таилась угроза. Он чуть откинулся назад, и огонек сигары на мгновение осветил его длинные пальцы. — Разве что кто-то проявит неосторожность.
Вивиан затаила дыхание. Кажется, ее сердце стучало так громко, что мужчины могли бы услышать.
Она слегка вытянулась, встав на цыпочки, пытаясь заглянуть сквозь узкую щель между портьерами. В полумраке дрожащих свечей вырисовывались силуэты нескольких мужчин, сидящих вокруг низкого стола. Ближе всех к ней находился один — высокий, безупречно одетый джентльмен. Даже в тусклом свете было видно, как ткань его костюма ложится безукоризненно, выдавая пошив, который могут позволить себе только избранные. В руке он небрежно держал сигару, и тонкие струйки дыма поднимались вверх, исчезая в полумраке. Его лицо скрывала тень, но темные волосы и уверенная, почти лениво-хищная манера держаться говорили о человеке, привыкшем диктовать условия.
Сенатор, напротив, выглядел нервным. Он сжал платок в дрожащей руке, вытирая лоб, а второй рукой цепко держался за стакан с виски, словно янтарная жидкость могла дать ему уверенность.
Внезапно джентльмен с сигарой повернул голову.
— А вот это уже интересно… — протянул он, медленно вставая с кресла.
Вивиан едва успела отшатнуться. Сердце заколотилось в груди.
«Неужели он меня заметил?» — промелькнуло в голове.
Она осторожно попятилась, но в спешке задела локтем тяжелый бронзовый подсвечник, стоящий у стены. Свеча покачнулась, пламя дрогнуло.
— Кто здесь?! — резкий голос вспорол воздух.
Вивиан развернулась и бросилась прочь, не дожидаясь, пока тяжелые шаги ворвутся в коридор. Подол ее платья цеплялся за ноги, каблуки гулко стучали по старому паркету, но она бежала, не оглядываясь.
Темные коридоры «Розы и Лилии» были похожи на лабиринт из шепотов, теней и запретных сделок, но Вивиан знала одно: если ее схватят — пощады не будет. Но в последний момент перед ней распахнулась дверь. На пороге, словно зловещее предзнаменование, стояла женщина средних лет в роскошном бордовом платье. Глубокие складки тяжелого шелка переливались в свете газовых ламп, а на груди тускло поблескивала брошь в виде розы, инкрустированная рубинами.