Елизавета Горская – Между строк и лжи. Часть I (страница 14)
— Лестный? — Сент-Джон слегка приподнял бровь, изображая легкое удивление, но в его глазах не было и тени искренности. — О, нет, мисс Харпер, я всегда говорю лишь то, что думаю. Ваши статьи действительно наблюдательны. Вы умеете видеть то, что скрыто от глаз большинства. Это весьма ценное качество для журналиста… или для любого человека, стремящегося к власти.
В его тоне прозвучал двусмысленный намек, заставивший Вивиан напрячься. Она ощутила, как между ними возникает незримое напряжение, словно тонкая электрическая нить, которая может заискрить в любой момент.
— Власть меня не интересует, — ответила Вивиан с невозмутимым видом, стараясь не выдать своих истинных чувств. — Меня интересует лишь истина. И журналистский долг.
Сент-Джон усмехнулся еще более холодно, словно слова Вивиан показались ему наивными или лицемерными. Уголок его рта слегка дернулся в презрительной усмешке, а взгляд скользнул по ее лицу с легким оттенком снисходительного недоверия.
— Истина? Долг? — повторил он с легким презрением, словно пробуя эти понятия на вкус. — Весьма благородные стремления, мисс Харпер. Похвально. Но боюсь, в нашем мире эти понятия часто становятся лишь инструментами в игре более сильных игроков. Или же — романтическими иллюзиями для молодых и неопытных.
Его взгляд снова скользнул по Вивиан сверху вниз, оценивающий и скептический, словно сомневаясь в ее серьезности и зрелости. Вивиан ощутила укол гордости, но не позволила себе выдать эмоций. В ответ она лишь слегка вскинула подбородок, демонстрируя независимость и готовность ответить на его вызов, не уступая ни шагу под давлением его авторитета.
— Возможно, вы правы, — ответила она спокойно, выдерживая его взгляд без страха и смущения. — Но даже если истина и честное слово — лишь иллюзии, кто-то должен стремиться к ним, не находите? Иначе мир окончательно погрузится во мрак цинизма и лжи.
ЧАСТЬ I ГЛАВА 8
ГЛАВА 8
На мгновение в темных глазах Сент-Джона мелькнул неуловимый огонек — то ли интереса, то ли раздражения, то ли даже невольного уважения. Его усмешка стала чуть менее холодной, словно лед в его сердце слегка подтаял под напором ее неожиданной резкости.
— Мрак цинизма и лжи… — повторил он медленно, словно пробуя ее слова на вкус. — Весьма сильное определение, мисс Харпер. Вы действительно умеете выражаться образно. Возможно, в вас пропадает не только журналист, но и… проповедник.
В его голосе снова прозвучала двусмысленность, но теперь в ней появилась и едва уловимая нотка интриги, словно он начал видеть в Вивиан не просто назойливую журналистку, а интересного собеседника — или же — достойного противника.
— Я лишь пытаюсь называть вещи своими именами, мистер Сент-Джон, — ответила Вивиан невозмутимо, не отступая под его напором. — И не боюсь говорить правду, даже если она кому-то не нравится.
— Смелое заявление, мисс Харпер, — отозвался Сент-Джон с легкой иронией, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — В нашем мире смелость — качество редкое и весьма ценное. И опасное. Особенно для молодой и… привлекательной женщины.
Его взгляд задержался на ее губах чуть дольше, чем того требовали приличия, словно признавая в ней не только интеллектуального собеседника, но и женщину, способную, пусть и не увлечь, но вызвать в нем интерес. Вивиан ощутила неприятное чувство — ей казалось, что ее оценивают не как журналиста, а как предмет, представляющий ценность в этом беспринципном мире власти и интриг.
В этот момент в разговор неожиданно вмешался Дэш, стоявший чуть позади Вивиан, до сих пор сохраняя молчание. В его голосе, нарушившем напряженную атмосферу диалога, прозвучали нотки ледяного презрения и едкого сарказма. Он выступил вперед, словно рыцарь, готовый защитить свою даму от опасного противника, но в его презрении к Сент-Джону чувствовалось и что-то глубоко личное, давнее и незаживающее.
— Лорд Сент-Джон, какая неожиданная встреча, — начал Дэш, намеренно подчеркивая иронию в каждом слове, словно высмеивая аристократический пафос Сент-Джона.
Его губы изогнулись в язвительной усмешке, а в серых глазах вспыхнул огонь открытой враждебности, вызывая Сент-Джона на открытый конфликт.
Сент-Джон резко повернулся к Дэшу, встретив его насмешливый взгляд холодным и неприязненным взглядом. На его лице мелькнула тень раздражения, словно присутствие Дэша нарушало его планы или раздражало его аристократическое самолюбие.
— Мистер Уиттакер, — произнес Сент-Джон медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Не ожидал встретить здесь журналиста из второсортной газеты. Или же вы теперь выступаете в роли… телохранителя мисс Харпер?
В его голосе прозвучала откровенная издевка, задевающая не только профессиональное достоинство Дэша, но и его мужское самолюбие. Вивиан почувствовала, как напряжение между двумя мужчинами достигает точки кипения, готовое взорваться в любую секунду.
В зале на мгновение повисла тишина, словно время замедлило свой бег, застыв в ожидании развязки. Гости, до этого момента оживленно беседующие в приглушенных тонах, словно по невидимому сигналу замолкли, и теперь лишь едва уловимый шепот скользил по гостиной, словно легкое дуновение ветра перед бурей. Все взгляды, до этого рассеянно блуждавшие по залу, незаметно, словно непослушные дети, притянулись к этой сцене, словно мотыльки на пламя свечи. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, словно густой, наэлектризованный воздух перед грозой.
Дэш не ответил сразу, словно обдумывая ответ, взвешивая каждое слово на невидимых весах остроумия и дерзости. В его серых глазах, обычно искрящихся иронией и насмешкой, сейчас плескался открытый вызов, словно он намеренно разжигал пламя конфликта, наслаждаясь нарастающим напряжением. Его поза оставалась нарочито небрежной — непринужденно опершись бедром о край камина, он лениво покачивал в руке недопитый бокал с шерри, словно вся эта сцена была для него лишь мелким развлечением, не достойным серьезного внимания. Но Вивиан, внимательно следившая за каждым его движением, заметила едва уловимое напряжение в его плечах, чуть сильнее сжатые пальцы на тонком хрустале и хищный блеск в глазах, словно перед прыжком смертельно опасного хищника.
— Телохранителя? — наконец протянул Дэш, растягивая слова с нарочитой медлительностью, словно смакуя каждое произнесенное слово, превращая его в отравленную стрелу. В его голосе, нарочито мягком и тягучем, слышалась скрытая угроза, едва уловимая, но от этого еще более зловещая. — О, Сент-Джон, вы слишком высокого мнения о моих скромных способностях. Боюсь, я не смогу составить конкуренцию вашим профессиональным головорезам. Скорее, я бы сказал, что выступаю в роли… ценителя прекрасного. И просто не могу оставить столь очаровательную леди без должного внимания в столь… несколько мрачном обществе.
Он окинул презрительным взглядом собравшихся гостей, словно намеренно подчеркивая их чопорность и нарочитую серьезность, превращая званый ужин в нелепое и скучное зрелище. Затем он перевел взгляд на Сент-Джона, встретившись с ним прямым, вызывающим взглядом, не дрогнув под тяжестью его неприязненного внимания.
— К тому же, — продолжил Дэш небрежно, словно вспомнив о чем-то незначительном, — журналистский долг обязывает меня быть в курсе всех светских событий. Особенно тех, где замечены столь… влиятельные фигуры, как вы, Сент-Джон. Никогда не знаешь, где именно можно найти пикантную новость для утреннего выпуска. А «Бостон Глоуб», как вы знаете, всегда ценит свежие сенсации.
В его голосе звучала откровенная издевка, словно он намеренно играл с огнем, наслаждаясь опасностью ситуации. Вивиан почувствовала, как ее собственное напряжение возрастает, словно струна, натянутая до предела, готовая вот-вот лопнуть от малейшего прикосновения. Она не сводила взгляда с Сент-Джона, пытаясь угадать его реакцию, прочесть скрытые эмоции за непроницаемой маской аристократического спокойствия.
Сент-Джон выслушал дерзкую речь Дэша с неподвижным лицом, не меняя выражения лица и не отвечая сразу. Казалось, он тщательно обдумывает каждое слово, словно выбирая наиболее точное и унизительное оружие для ответного удара. Его коньячные глаза, не отрываясь, смотрели на Дэша, буравя его взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую глубину его мыслей и намерений. В этом взгляде чувствовалась холодная ярость, сдержанная лишь благодаря многолетней привычке к самоконтролю и аристократической сдержанности.
Мадам Роусон, стоявшая рядом с Сент-Джоном, следила за сценой с нескрываемым любопытством, слегка приподняв темную бровь, словно оценивая дерзость молодого журналиста и наблюдая за реакцией хозяина ситуации. В ее карих глазах мелькнул неуловимый огонек — то ли одобрения, то ли иронии, то ли даже скрытого наслаждения от наблюдения за нарастающим конфликтом. Она словно зритель в театре, наслаждающийся драматической сценой, разворачивающейся прямо перед ее глазами.
Сенатор Рэндольф, до этого момента сохранявший натянутую улыбку вежливого хозяина, незаметно нахмурился, ощутив нарастающее напряжение и понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Он попытался вмешаться в напряженный диалог, желая разрядить обстановку и вернуть беседу в более безопасное светское русло. В его голосе зазвучали примирительные нотки, словно он пытался потушить внезапно вспыхнувший пожар вежливыми фразами и светским юмором.