Елизавета Епифанова – Киборги-пилигримы (страница 5)

Чем больше маршрутов загружается в оперативную память, тем сложнее становится рабочая карта, но в ней постоянно сохраняется изначальная логика. Человеку эта логика может показаться непонятной, потому что на хорошо знакомой местности киборг всегда ходит по сетке. Даже если он или целая группа неожиданно изменили план и приняли решение идти в другое место, выбор маршрута делается в пользу хорошо отработанного варианта. Таким образом можно подумать, что киборги не знают, что такое «срезать угол», а идут странными зигзагами. На самом деле они просто следуют шаблонному маршруту. Люди выразились бы иначе: выбирают путь, который первым пришел в голову.

Совсем другое дело – ориентирование на незнакомой местности. Тут старые схемы перестают действовать, а разработанная карта маршрутов отодвигается на периферию сознания. Киборг достаточно рационален, чтобы понимать: всего его знания о мире основаны на сборе информации, и невозможно в новых обстоятельствах принимать решения по индукции. Хорошо знакомые дороги, тропинки и повороты не накладываются на новый маршрут. Кибермозг забывает старые данные как неактуальные. Все приходится начинать заново: изучать карту местности, выстраивать триангуляцию, определять стороны света, запоминать характерные особенности пройденного пути. Люди выразились бы образно: идет, куда глаза глядят.

Действительно, киборг идет вперед с широко открытыми глазами, внимательно изучая окрестности. В неизведанной земле киборг – самый неутомимый и любознательный исследователь.

С одной стороны, боевой отряд старался избегать поселений и отдельных строений, потому что в них могли таиться ловушки. Опасно было заходить в незнакомые дома, где всегда мог провалиться пол или заклинить дверь, заперев киборга в компании проснувшихся от спячки зомби. Особую неприятность доставляли также змеи и крысы, прятавшиеся в подвалах. Однажды киборги ночевали в непроверенной сторожке и растревожили гнездо гадюк, которые начали ползать по отключившимся киборгам, пытаясь залезть им в рот и тыкаясь в глаза. Повреждений они не нанесли, но Лиза некоторое время чувствовала себя дезориентированной и целый день доставала отряд мысленной панической атакой. Змеи и так были отмечены в базовой памяти как объекты опасности (для людей), их следовало по возможности уничтожать, а после этого инцидента реакция киборгов стала диаметрально противоположной: Макс и Али набрасывались на змей с особым азартом, почти как на зомби, в то время как Лиза не то чтобы их боялась, но рефлекторно старалась избегать.

С другой стороны, идти по дороге среди полей и редких перелесков было крайне неинтересно, а потому утомительно. Лиза пыталась изучать пробуждающийся от снега пейзаж, отмечая редкие всполохи взлетавших над полями птиц, заросли ольхи, покрывающейся дымкой будущей листвы, и грязную траву – местами еще зеленую с прошлого года, а в основном буро-гнилого цвета. Но это никак не могло ее занять, потому что не шло ни в какое сравнение с буйством трехмерных цветных фигур, возникающих в ее сознании. Она думала о людях, видимых и невидимых, обитающих в нарисованном мире «Догвиля», и о том, почему Грейс захотела оттуда уйти. Люди были дружелюбны и вежливы, Грейс делала все, что они просили – почему же все выстроилось так нелогично? От многократных повторений диалогов в фильме условный ангар превратился в фантасмагорический цветущий сад, полный беседующих геометрических фигур, людей с воронками вместо лиц, говорящих птиц и змей.

– Нам нужно найти жилье, – сказала, наконец, Лиза, еще раз обведя глазами огромные мрачные поля. Ей был необходим раздражитель из реального мира, чтобы привести нейросхемы в рабочее состояние.

Остальные были с ней согласны. Просто потому, что не имели своего мнения. Базовые модели никогда не отвлекались на внутренний диалог, когда шли незнакомой дорогой. Али даже не пришло бы в голову подыскивать образ весенней целины в допушкинской русской поэзии: для него это были просто дорога, поле, лес, слабое солнце, еле заряжающее аккумуляторы. Все это надо было отметить, вычленить, запомнить и нанизать на пухлую переливающуюся фигуру времени. Макс тоже был молчалив и сосредоточен. Свои тайные навыки общения он мог развивать только со знакомым пейзажем: обращаться к неизвестному кусту или дереву он не рисковал, опасаясь, что может упустить что-то важное.

Алекс почти не смотрел по сторонам. Он видел перед глазами карту, и его вполне удовлетворяло знание, что он движется по нужной дороге. Для Алекса в путешествии не было ничего важнее карт. Ночью, пока все отдыхали, он подолгу вглядывался в звездное небо, мысленно выстраивая навигационные фигуры. Док, так же как и Макс и Али, безучастно наблюдал за окрестной природой, но какие-то признаки навели его на высокую вероятность дождя и заставили ускориться.

Группа отправилась искать укрытие, стряхнув весеннюю одурь.

Боевой отряд давно уже вышел за пределы своего сектора, но пока не встречал ни киборгов, ни зомби, ни тем более людей. Другую группу они нашли на третий день пути, – вернее, можно сказать, что группы нашли друг друга. Киборги шли по дороге от Поповки в направлении Алексина, когда из пролеска возле дачного поселка «Турист» вышли другие киборги.

Вначале они стояли и смотрели друг на друга, пока Алекс первым не понял, что хозяева пытаются установить сигнал блютус-соединения, виртуально представляясь. Он дал знать другим. В сознание киборгов тут же посыпался поток информации: карты местности, образы операций, взаимоотношения в команде и зачем-то дневник наблюдения за птицами.

И ясно сформулированный вопрос от лидера группы: какого черта вы тут делаете? С четко маркированной эмоциональной окраской. Док выступил по инструкции. Наладил контакт, сообщил основные данные о своем отряде, цель путешествия.

Тут Лиза неожиданно сделала шаг вперед и заговорила. Она что-то бормотала о приятном дне и приятном знакомстве, приятной компании и еще чем-то приятном. Другие, казалось, опешили и, судя по всему, отчаянно пересылали друг другу мысленные сообщения.

– Я совсем не знаю, как себя вести, когда встретишь человека, – между тем, продолжала рассуждать Лиза. – Думаю, надо сказать «привет» и «приятно познакомиться» или «не бойся», как в фильме «Догвилль». Смотрели?

«Нет» – прозвучал электронный ответ.

– Подождите! – включился в диалог Док. – Мы и правда должны общаться. Этого требует протокол. При любом знакомстве нужно представляться и пожимать руки.

– Давид Львович, – представился лидер местного отряда.

– Доктор – протянул руку Док.

Несмотря на то, что все отчаянно дергались, знакомство прошло довольно гладко. Оказалось, что местные киборги как раз возвращались с операции на свою базу, расположенную в бывшем пансионате на окраине города Алексина.

– В город мы совсем не ходим, – рассказал Давид Львович, довольно бойко переходя со слов на электронные сообщения и обратно. – Людей там точно нет, а зомби могут еще откуда-то вылезать (картинка). Иногда им удается проникнуть в город и там окопаться. Забьется в подвал и лежит, пока его что-то не выманит. На нас несколько раз нападали из засады группы зомби в городе (показывает картинку). Больших увечий не причинили, но заставили отступить. Один раз даже пришлось отправлять Макса на фабрику за новой рукой (текстовая мысленная фраза).

– На фабрику? – переспросил Док.

– Под Тулой есть фабрика киборгов. На случай замены деталей и пополнения отряда. На ней тоже работают киборги – такие как Алекс. Вы никогда не обращались?

Боевому отряду пришлось признать, что они, конечно, знали о существовании фабрики, но совершенно вытеснили из оперативной памяти это знание, поскольку оно не добавляло ничего существенного их повседневному существованию.

Оказалось, что и обычный быт, и планирование операций у двух групп также существенно различается. Алексинские киборги почти не патрулировали свой район. Казалось, что зомби, шатающиеся по лесам или засевшие в деревнях, их совсем не беспокоят.

– Мы оградили трассу Р143 до М2, чтобы зомби на нее не вышли. Хорошее поставили заграждение почти от самого моста. В Красном завалили дорогу трубами большого диаметра, натаскали с завода. Больше проезжих дорог в город нет. А если обнаруживаем стада зомби в самом городе, просто гоним их в сторону Тарусы и сбрасываем в Парсуковские карьеры. Когда их там много скапливается, сжигаем.

Все это звучало очень странно. Анализируя эту странность, Лиза поняла, что алексинских киборгов собственная безопасность заботила больше, чем уничтожение зомби и тем более помощь людям. Даже пансионат они устроили не как одну из военных баз, а как основную крепость, обнесенную частоколом из трубопроката и колючей проволокой на случай неожиданного проникновения. Но история гостей о том, что те оставили свой участок и направляются в Москву, местных ничуть не удивила.

– Вы не первые, кто тут проходит, – сообщил Давид Львович.

– И люди были?

– В начале вроде бы были, – закивали мысленно алексинские киборги. – Но давно не видно. А стада зомби часто тут мигрируют, вдоль реки идут. Они же вплавь не могут: выйдут откуда-то к Оке, да так дальше и топают по берегу. Мы уничтожаем, кого поймаем, но всех блокировать невозможно.