Елизавета Дворецкая – Ворон Хольмгарда (страница 86)
– Сдается мне, это забота Олава. – Эйрик невозмутимо потянулся к кувшину. – Ну и жара здесь. Хочешь кваса? Или лучше сыворотки? Квас тут уж очень кислый делают, но ты, может, привык? Твоя дочь поставила пиво, но оно когда еще будет готово…
Арнор не появлялся; Даг надеялся, это означает, что он уже нашел Арнэйд, и был рад, что Эйрик сам о ней заговорил.
– Могу я увидеть мою дочь? С нею все хорошо?
– Думаю, да, она ни на что не жалуется. Я даю ей все, о чем она просит. Она у себя дома – ну, где жила раньше.
– У Тойсара?
– Ну да. Все забываю, как его звали, но какой смысл запоминать имя покойника? Мне с ним больше не встречаться.
– Не возражаешь, если я пойду повидаюсь с нею?
– Иди, но потом ты будешь мне еще нужен.
Арнэйд отец застал уже в привычном им варяжском платье, со следами слез на щеках и в объятиях Арнора, который никак не мог ее выпустить. Заплакала она, уже когда увидела его – ей так давно и горячо этого хотелось, что теперь она не верила своим глазам.
– Он тебя домогается? – первым делом спросил Арнор, почти не сомневаясь, что так и есть: кто бы удержался? – Где Свенельд? Он мне клялся, что не позволит никакому ёлсу…
– Да, он присмотрел за мной. Он уехал к Южным Долинам добирать зимнюю дань. Ты про Свенельда спрашиваешь?
– Про Эйрика, ётунова кочерыжка! Он к тебе пристает?
– Н-нет, – не совсем уверенно ответила Арнэйд. – Он просто… намекает. Что лежанка слишком широка для него одного и что он мог бы меня научить кое-чему…
– Чего? – Арнор с выразительным негодованием поднял брови.
– Кое-какому колдовству.
– Арно, но ты же не дурочка с лесного двора, чтобы…
– Нет, разумеется. Он так шутит. Как умеет. Но я его не боюсь. У нас с ним… что-то вроде мирного договора. – Арнэйд бросила взгляд на простое витое кольцо из серебра у себя на руке, первое, что попалось ей на гривне Эйрика. Что Эйрик получил от нее взамен, рассказывать необязательно. – Он сказал, я ему нравлюсь, и он меня не обидит.
– Кому же ты не нравишься? – Арнор посмотрел на нее, как на ребенка. – Ты и Гудбранду нравилась. И Хаварду. Они чуть не убили друг друга из-за этого…
– Не из-за меня!
– Из-за тебя тоже. Где Гудбранд, ты что-нибудь знаешь?
– Они говорили, будто он убит и утонул. Кое-кто видел, но они не уверены, потому что не знали его до той битвы. Свенельд сказал, тела не нашли.
– И Тойсару ты нравилась. Ётуна мать, когда мы выдавали тебя замуж, этот ётунов берсерк уже был в Хольмгарде! Если бы мы только знали! Все тролли мира не уговорили бы меня на эту свадьбу, если бы я знал, что вот-вот нам тролли принесут этого… И он ведь обручен с Ульвхильд.
– Что-о? – Арнэйд вытаращила глаза, сама удивляясь, почему ее так неприятно поразила эта новость. – Он не говорил!
– Ну, не совсем обручен, я так понял. Олав обещал ее выдать, если Эйрик привезет ему здешнюю дань. Только она не верит, что он вернется живым.
– Почему?
– Потому что она невольно губит всех своих мужей. Свенельд же рассказывал… а, тебя тогда уже с нами не было. Она была замужем за Гримом – его убили. Обручилась с Годредом – его убили. Потом она сказала, что больше не выйдет замуж. А Эйрик сказал, что все равно попробует.
– Она ему так понравилась?
– Не знаю. Она же дочь конунга. Ну, чем ты тут занимаешься?
– Работаю, как Фенья и Менья…
Теперь Арнэйд целый день приходилось распределять работу, отмерять припасы и присматривать за тем, как женщины по всему городу делают сыр, стирают и чинят рубахи, пекут лепешки, чистят рыбу, варят похлебку, чтобы накормить дружину в пять сотен человек без малого, да еще пленных, да еще самих себя. Если раньше у каждой было свое хозяйство и стол для своих домочадцев, то теперь все это стало собственностью Эйрика. Женщины-мерянки ухаживали за своими ранеными, Арнэйд занималась ранеными варягами. Как пригодились ей травы, которые она успела собрать перед началом всего этого! Алдыви и Талвий помогали ей; Алдыви, несмотря на молодость, оказалась искусной лекаркой. Арнэйд не удивлялась, зная, что та – дочь Хравна и воспитанница авы Кастан. Один из Эйриковых хирдманов, узнав, что эта некрасивая, но ловкая девушка – дочь кузнеца-руса и сирота, предложил на ней жениться, если ему отдадут кузницу ее отца. А уж, мол, не даст нужным вещам пропасть зря.
Вечером накрывали стол в погосте, который теперь стали называть гридом, и Эйрик сидел во главе его, как настоящий конунг. Он уже обдумывал, какое сделать себе хозяйское сидение – чтобы волки на подлокотниках и вороны на спинке. Дага и Арнора он пригласил на ужин и долго обсуждал с ними разные дела по устройству. Понимая, что лето однажды кончится, а у него половина людей в шатрах, он уже послал рубить деревья, чтобы сложить десятка полтора изб. Конечно, из сырого дерева дома выйдут ненадежные, но в них можно будет пережить зиму-другую, пока высохнет хорошее дерево.
При всей дружине Даг не хотел обсуждать свои семейные дела. Только когда стемнело и все стали устраиваться на ночь, Эйрик вместе с ними вернулся в дом Тойсара, и тут Даг задал вопрос, с которым приехал.
Арнэйд ждала этого разговора со смущением, опасаясь, как бы Эйрик не стал ее родичам говорить про девушку и медведя. Но оказалось, он хорошо понимает, когда находится в саге, а когда нет, и для Дага у него имелись другие доводы.
– Я тебя понимаю, – сказал Эйрик, – но знаешь… боюсь, отдать ее вам было бы неразумно.
– Неразумно? – изумился Даг. – Мою собственную дочь?
– В войске местных бился один из ваших людей, весьма знатный… Гудмунд, что ли?
– Ты о Гудбранде? – Даг помрачнел, уже поняв, куда тот клонит.
– Да. Он поехал к ним, едва узнал обо мне, сам привез эту весть, стал подбивать местных противиться мне, помогал им собрать войско, даже учил биться в строю! Сам упорно сражался, пока не получил стрелу в спину. Если иные из вас, здешней руси, враги мне, то мне стоит иметь заложников от вас. А ваш род здесь самый знатный и старинный.
– Но Эйрик конунг! – с огорчением воскликнула Арнэйд. – Я рассказала тебе все о Гудбранде, чтобы ты знал – он ввязался в это дело из соперничества с нашим родом!
– И что этот троль хотел на тебе жениться, да ушел ни с чем, я понял. Но могут ведь найтись и другие.
– От других и бери заложников, – с досадой вставил Арнор. – Из Ульвхейма. У Гудбранда двое детей осталось, правда, они еще не взрослые.
– Но мы-то тебе друзья! – убеждал Эйрика Даг. – Ты помнишь, что мы хорошо тебя приняли и ни в чем не перечили!
– Вы меня не поддержали и не дали ни одного копья в войско.
– Мы не могли, потому что Тойсар был нашим зятем. Я тебе объяснял еще в Силверволле. Если бы мы дали тебе людей, меряне могли бы в отместку убить Арнэйд!
– У них кое-кто предлагал послать вам мою голову, – пробормотала Арнэйд.
– Ётуна мать!
– О боги! Вот видишь! Но тебе не нужна от нас заложница, я и так дам тебе любые клятвы! – уверял Даг. – Хоть сейчас!
– А другие ваши люди? Ты дашь клятвы за весь Бьюрланд? Но пусть даже так – пока она живет у меня, все знают, что… – Эйрик задумался. – Так все ваши люди будут сильнее ощущать мою власть. Ведь она, можно сказать, все равно что королева. Твоя дочь и вдова того их… главного, и есть главная женщина всего Меренланда. А теперь здесь главный я – как же я ее отдам? Это все равно что свою власть своими руками отдать!
Даг и Арнор переглянулись. Они понимали, что Эйрик имел в виду. Знатная женщина, связанная с двумя главами Мерямаа – русской ее части и мерянской – была все равно что богиня этой земли, сама воплощенная земля. Обладая ею, Эйрик обладал всей Мерямаа, по крайней мере, в своих глазах. Арнэйд была знаком власти, которую он вырвал у прежнего владельца в открытом бою.
И именно поэтому ее судьба была так важна не только для родичей.
– Н-наши люди могу посчитать себя оскорбленными т-таким насилием над знатной женщиной, – предупредил Арнор. – Если ты будешь держать ее у себя, как… к-как…
– Какое тут насилие? Не было ничего такого, она подтвердит. Правда же?
– Правда, – сдержанно согласилась Арнэйд.
– Я ее ни к чему не принуждаю. Она спит в той избе, если вас это волнует.
Арнор явственно переменился в лице – еще бы его это не волновало.
– И будет спать там, пока сама не захочет, чтобы стало по-другому. У нас все по-хорошему.
– Эйрик конунг! – внушительно начал Арнор. – Похоже, ты заплыл не туда… Ты не забыл, что обручен с Ульвхильд в Хольмгарде?
На лице Эйрика отразилось изумление – за месяц с лишним похода он и правда совершенно об этом забыл.
– Да я не так чтобы обручен… – начал он. – Мы просто договорились с Олавом, что…
– Не лучше ли послать к госпоже Ульвхильд и предложить ей приехать к тебе поскорее? – Даг ухватился за эту мысль тем более поспешно, что заметил желание Эйрика сдать назад. – Ты одержал такую полную победу, что в удачном сборе дани можно не сомневаться. Если ты передашь, что у тебя здесь целый город, много скота и челяди, и всему этому нужна хозяйка, я уверен, госпожа Ульвхильд немедленно соберется в дорогу!
– Ну… – Эйрик нахмурился. – Когда она там еще согласится, да когда приедет… тут одной дороги на месяц. А мне хозяйка нужна сейчас. Кто будет следить за всем этим? – Он обвел рукой дом, имея в виду обширное хозяйство. – Она так хорошо управляется, а без нее мы ни еды не дождемся, ни пива. Не сам же я буду лепешки жарить! А от своей собственной стряпни парни в походе устали – когда на дне котла на три пальца пригорелой каши. Где нет женщины, там нет настоящего уюта!