Елизавета Дворецкая – Ворон Хольмгарда (страница 79)
– Есть сыр и лепешки.
– Отнеси ему, будь добра. А выпить?
С утра Арнэйд, как обычно, приготовила каждодневную пищу для семьи; кто бы мог подумать, что есть ее в конце этого дня будет не Тойсар с сыновьями, а совсем другие люди… их убийцы?
Арнэйд выложила в миску с десяток лепешек, в другую – круглый козий сыр. Налила в кувшин кваса – пива или пуре не нашлось, в последние дни было не до них. Велела Алдыви взять кувшин и вторую миску и вышла из кудо.
На дворе был тихий летний вечер, закат пылал. Теплый ветер нес запах речной воды и подсохшего сена – как вчера, как всегда в эту пору; этот запах и бодрил, и умиротворял, но казался таким неуместным в захваченном городе. Слышался шум, выдававший близкое присутствие множества людей, но это был спокойный шум – мужские голоса переговаривались, где-то рубили дрова, кто-то смеялся, где-то даже пели. Вдруг закричала женщина – это был горестный вопль, заставивший Арнэйд вздрогнуть – похоже, кто-то наткнулся на труп со знакомым лицом… Однако на Тойсаровом дворе все было как всегда, никакие тела не валялись. Ветерок шевелил развешанные под навесом пучки сохнущих трав, донося острый, горьковатый запах пижмы. Те из участников битвы, кто прорвался в город в попытке спастись, сюда не добежали, и здесь русам было не с кем драться.
Четверо незнакомых варягов у входа в хозяйский дом с большим любопытством воззрились на молодых женщин. Мимо этих парней Вестар провел ее в дверь. Варяги казались Арнэйд похожими на волков, взгляды у них были хищные, но присутствие Вестара несколько ее успокаивало. Он такой же волк, только из другой стаи.
В доме тоже обнаружились незнакомые мужчины, человек пять-шесть: сидели на скамьях и у стола, полуодетые, с мокрыми волосами. Они лениво переговаривались, явно посчитав на сегодня свои труды законченными и расположившись на отдых; крупные, светлобородые, они на первый взгляд показались Арнэйд одинаковыми. У двоих или троих виднелись свежие повязки с пятнами проступившей крови – следы сегодняшней битвы. При ее появлении все обернулись, разговор прервался. Видно, все знали, кто она такая. Не поднимая глаз, Арнэйд прошла к столу. Она еще не успела привыкнуть к тому, что это ее дом, а он уже стал чужим. На ходу она ощущала, как множество внимательных, оценивающих взглядов обшаривает ее сверху донизу, от лица до подвесок на поршнях. Жена поверженного владыки считается самой главной, почетной добычей победителя; Арнэйд знала много таких сказаний, но и помыслить не могла, что когда-нибудь окажется именно на этом месте!
– А что, она ничего! – одобрил кто-то на северном языке.
Может, не знал, что она понимает. А может, ему было все равно. Радоваться похвале не стоило: оценили ее именно как добычу.
– Губы не распускай! – осадил Вестар.
Пройдя к столу, Арнэйд поставила большую миску с лепешками, взяла у Алдыви миску с сыром и тоже поставила рядом.
– Вон Эйрик конунг, – сказал у нее над ухом Вестар.
Следуя взглядом за его рукой, Арнэйд обернулась. На хозяйской лежанке кто-то вытянулся – на ее собственной лежанке, где сама она уже больше месяца спала каждую ночь возле своего почтенного мужа. А теперь там обнаружился другой человек. Огромного роста, плотный, мускулистый, в одних портах, он привольно раскинулся, как у себя дома…
Едва успев это осознать, Арнэйд взглянула ему в лицо… и застыла. Она встретила спокойный, пытливо-любопытный взгляд глубоких серых глаз. Длинные волосы мягкого рыжеватого оттенка, крупные черты, золотистая борода. Мощные руки и плечи, довольно густые волосы на обнаженной груди с толстой серебряной гривной…
Взгляд потрясенной Арнэйд скользнул чуть в сторону и наткнулся на бурый мех какой-то брошенный на пол одежды. И все встало на свои места. Все ее существо разом наполнилось осознанием: перед нею некто, имеющий звериный облик, но сейчас представший человеком. Совсем не такой, как прочие люди.
Тот, о ком она знала всю жизнь.
– Ты… – хрипло выдохнула Арнэйд. Не думала она, что хоть что-то способно потрясти ее сильнее, чем уже случившееся, но ошибалась. – Ты все-таки… пришел за мной?
– Ты ждала меня? – без особого удивления, скорее даже с удовольствием спросил мужчина на лежанке.
Голос его, густой и низкий, был под стать облику.
– Я знала, всю жизнь знала, что однажды ты за мной придешь, – ответила Арнэйд; у нее сжимало горло, на глаза просились слезы, голос звучал тихо и хрипло. – Ведь ты… медведь?
Несколько мгновений было тихо, только по фигурам сидящих мужчин прошла волна движения. Потом здоровяк на лежанке слегка улыбнулся – улыбка как будто с трудом просочилась сквозь его малоподвижные черты.
– Да, пожалуй, что медведь… Как же ты догадалась?
– Я просто… узнала тебя.
– Ведь ты и есть – жена здешнего… э, главного?
– Да. Мой муж, Тойсар…
– А, мне сказали, что он убит. Да, Торгрим? – Эйрик взглянул на одного из своих людей.
– Мне сказали люди Свенельда, они его знали в лицо. Вот… – Светлобородый хирдман хотел по привычке показать величину раны, но взглянул на Арнэйд и воздержался.
– А где его тело? – торопливо вставила она. – Ты позволишь нам похоронить его?
– Где он? – спросил у своих людей Эйрик.
– Мы им займемся, госпожа, – сказал Арнэйд Вестар. – Ты не беспокойся.
По его немного виноватому виду Арнэйд поняла: тело мужа ей не покажут. И догадалась, почему. Ее пробрала дрожь, она заново ощутила, как хрупка ее собственная жизнь среди этих не то людей, не то медведей. Теперь она заметила, что на лавках и на полу грудами лежат сброшенные медвежьи шкуры; ее трясло, голова кружилась и слабели ноги от понимания, что ее занесло в какое-то из самых жутких, самых древних сказаний о целой стае воинов-оборотней. Казалось, одни их взгляды могут съесть ее, она растает без следа.
– Но откуда ты знала, что я за тобой приду? – Эйрику больше хотелось поговорить об этом. – Тебе было предсказание? Ты…
– О, Эйрик конунг… – Арнэйд еще раз окинула его взглядом и глубоко вздохнула. Она не совсем поняла его последних слов, но он явно вкладывал в них важный смысл. – Это предание, которое рассказывают в нашем роду, о тех, кто был нашими предками…
У нее сбивалось дыхание, и она оперлась рукой о стол. События последних дней подвели ее к грани того света – и появление Эйрика окончательно переместило на ту сторону.
– Поди поближе и расскажи мне! – Эйрик подвинулся на лежанке, давая ей место рядом с собой.
Арнэйд помедлила, не решаясь подойти к нему, да к тому же разделить лежанку с этим чудовищем.
– Мне сказали, ты голоден. – Стараясь прийти в себя, она взглянула на стол, куда поставила принесенную еду.
– Да, давай. Я буду есть и слушать.
Пришлось Арнэйд принести ему миску с сыром и несколькими лепешками; остальное разобрали его люди.
– Вот квас. – Она налила из кувшина в чашу из березового гриба. – У мери принято делать его довольно кислым, нашим не всем нравится…
– Знала бы ты, какую троллиную мочу иной раз приходилось пить. – Эйрик взял у нее чашу и отхлебнул. – Да, не мед Валгаллы, но пока сойдет. Ты же умеешь варить пиво?
– Конечно, умею, конунг. – Арнэйд слегка улыбнулась этому вопросу и осторожно присела возле него на край лежанки.
Утром она была замужем за Тойсаром и пекла для него лепешки; сейчас она вдова и угощает этими лепешками заморского медведя; и похоже, что завтра она будет варить пиво, как всегда, будто ничего не изменилось… Ее жизнь превратилась в сагу о древних временах, где проходят годы за то время, пока сказитель произносит несколько слов.
– Нужно поставить побольше, – подтвердил ее догадки Эйрик. – Я, может, останусь здесь на какое-то время… или надолго. Свенельд сказал, пока нет смысла идти куда-то дальше всей силой, скорее стоит разослать дозорные отряды и поискать, не собирают ли еще где против нас войско, а основную часть людей пока оставить здесь, в городе, со всей добычей… Мы посчитаем скот и осмотрим припасы, а ты возьми женщин – их тут полон город – и занимайтесь делом, варите пиво, жарьте мясо…
– Сейчас?
– Завтра. Сегодня уже корову забили… Бранд, сходи посмотри, не пора еще?
Один из его людей встал и направился из дома – проверить, не поджарилось ли обещанное мясо. А Эйрик в ожидании взялся за сыр и лепешки, не вставая с лежанки.
– Рассказывай, – велел он. – Ты так хорошо говоришь по-нашему, как ты научилась?
– Это мой родной язык, Эйрик конунг. – Арнэйд не удивилась, что он забыл, кто здесь кто. – Мой отец – Даг хёвдинг из Силверволла. А мать была из Альдейгьи.
– И верно! – Эйрик вспомнил. – Мне рассказывали. Как тебя зовут?
Выговор самого Эйрика сразу напомнил ей речь Снефрид, и это смягчало в ее глазах облик человека-медведя, делало его не таким чужим.
– В этой одежде ты выглядишь, как все здешние. Но все равно ты красивая, – благосклонно кивнул Эйрик, скользнув взглядом по ее лицу, груди, тонкой талии, перетянутой кожаным поясом.
– У меня есть другая одежда, она вон в том ларе.
– Завтра оденься как следует, – распорядился Эйрик, привыкший, что все делается так, как он хочет. – Ну, что там было с твоими предками?
– Это было давным-давно, – начала Арнэйд, – до того как Тородд конунг пришел в Мерямаа и обложил мерю данью. Жил один человек, и звали его Хринг. Однажды пошел он в лес, стал рубить дерево, а оно и упало прямо на него…