Елизавета Дворецкая – Утренний Всадник (страница 94)

– Чуры видят… – нерешительно начал Година, бросив взгляд на печь, потом на Смеяну, потом на князя. – Чуры видят, мы думали ее у себя оставить. Мы своих-то девок не выдаем на сторону, зятьев к себе берем, так чуры завещали… Ну, да, дело особое! – закончил он, видя, что князь не в состоянии терпеливо слушать о древних обычаях Листопадников. – Мне так думается: нашему роду удача нужна, а всему племени она еще нужнее. У нас она только нам поможет, а у тебя – всем дрёмичам, сколько знает Священный Истир. Если род согласится… И если сама она согласится, то бери, княже, невесту.

– Да как же роду не согласиться? – подала голос бабка Благина. – Мы же не медведи – коли напал на медовое дупло, так и греби лапой все себе в глотку. А сама-то девка что? Согласна ли? Ведь знаешь, княже, – силой счастия-то не добудешь. Только по любви…

Все посмотрели на Смеяну. Она теребила в пальцах конец косы, чуть ли не впервые в жизни настолько смущенная, что не знала, куда девать глаза. Вот так вот: внезапно она оказалась счастьем целого племени!

Держимир молчал, но Смеяна чувствовала на себе его напряженный взгляд и подняла глаза навстречу. Род отпускает ее, снимает с нее долг перед собой и налагает взамен другой, не легче. Так было и у речевинов, среди которых она выросла: невесту отпускают из рода, переводя под защиту других предков и под груз других обязанностей. Так чего же хочет она сама? Счастье можно и найти, и дать только по любви. Так может ли она дать ему такое счастье? Смеяна не могла вообразить себя княгиней и оттого не помнила, что он – князь. Это был просто человек, и на его лице, покрытом мелкими шрамиками, было мучительное нетерпение: что она ответит? Он не Боримир – он не потащит ее силой служить своим богам.

В истобке, освещенной всего двумя лучинами, было почти темно, но Смеяна хорошо видела лицо Держимира, знакомое до последней черточки. Она даже помнила, что у него синие глаза, а не черные, как кажется сейчас. И вдруг на душе у нее стало легко и светло. Она не могла, подобно иным влюбленным девицам, уверять, что он лучше всех на свете. И нраву его, и обычаям можно было не меньше поставить в вину, чем в заслугу. Рябой муж – пугало всех нерадивых невест, то самое, что ей когда-то предрекали мамки Ольховиков и даже сам Велем. Но это вовсе не огорчало Смеяну. В нем живут пылкая душа и горячее сердце, умеющее ненавидеть, любить, заблуждаться и искать пути к истине и счастью, и эта готовность к долгим и трудным поискам служила верным залогом будущего. Счастье, к которому он так горячо стремится, будет их общим счастьем. Она нашла свой исток, нашла себя, и род указывает ей новую дорогу. Понимая, каким счастливым его сделает ее согласие, Смеяна и сама вдруг стала счастлива. Она ему нужна – значит, он и есть ее судьба.

Не придумав, что бы такого умного и подходящего к случаю сказать, не зная, как невесты дрёмичей выражают свое согласие, она просто шагнула к Держимиру и обняла его за шею. С глубоким вздохом облегчения он обнял ее, но не сильно, а бережно. Теперь он знал, что ее никто и никогда у него не отнимет.

– Ну спасибо чурам… – бормотал Година, вытирая рукавом вспотевший лоб, как после тяжелой работы. – Макошь Матушка, благослови… Сладили дело…

И бабка Благина мелко кивала, поднося край платка к уголку глаза.

Через несколько дней в Ратенец приехало пышное посольство рарогов-войданичей. Отвечая на приглашение, явились Боримир и его старая тетка, сестра покойного князя Предибора и верховная жрица Свентовида.

Верховная жрица оказалась высокой худощавой старухой с острыми чертами лица и длинными, почти до колен, седыми волосами, украшенными золотым обручем с длинными золотыми привесками. При взгляде на ее торжественный наряд у Смеяны дух захватило от восторга – что ни говори, сама она, со своими золотыми глазами и рыжими волосами, была бы в таком наряде подобна самой Княгине-Молнии. Она вгляделась в бледное лицо Солнечной Девы, но та была так стара, что уже не удавалось определить, была ли она в молодости рыжей.

Княжеский двор в ратенецком детинце казался тесным от рарогов, разодетых в рыжие шкуры, надеваемые по особо торжественным случаям. На князе Боримире был рысий мех – знак княжеской власти, воеводы были одеты в кожухи из оленьих шкур, рыжих с белыми пятнами. Жрецы во главе с Солнечной Девой носили длинные накидки из пламенеющего лисьего меха, перетянутые золочеными поясами. Еще не зная, чего ему тут ждать, Боримир был замкнут и молчалив, предоставив вести все переговоры тетке.

Учтиво поприветствовав Держимира и всех его ближних, Солнечная Дева предложила принести клятвы мира. Держимир был весел и радушен, улыбался даже суровой старухе жрице.

– Я позвал вас сюда, дети Свентовида, для того, чтобы предложить вам мир, и я рад, что желания наши совпадают! – сказал он. – Я возвращаю вам вашего священного сокола.

Он сделал знак, и ловчий-соколятник передал в руки Боримиру сокола с золотым колечком на ноге.

– Пусть благословение богов и счастье пребудут с вашим племенем, а мне не надо чужого! – весело продолжал Держимир, заглушая изумленный и радостный говор рарогов. – Я нашел свое – которое не ваше! – а вам желаю никогда не терять своего!

Боримир уже заметил Смеяну, сидевшую теперь не на ступеньке возле ног Держимира, а на маленьком резном кресле по левую руку от него. Коса указывала на девичество, но она занимала место княгини, и это яснее ясного говорило о том, какая судьба ее вскоре ожидает. И Боримир отвернулся: ему было слишком горько видеть то, к чему он стремился, но не сумел достичь. Слава Свентовиду, с соколом он может вернуться домой, не опасаясь гнева богов и соплеменников. Вернуться, чтобы строить свое счастье и счастье племени так, как позволят боги.

– Я прошу тебя, Солнечная Дева, беречь эти клятвы и не дать злобе опрокинуть их! – вежливо сказала Смеяна, улыбаясь со скрытым смыслом, который умная жрица несомненно понимала. – Ваша священная птица однажды прилетела ко мне, я передаю ее обратно вам. Но если клятвы будут нарушены, я ведь смогу приманить ее снова к себе.

Она не лукавила: сокол обронил несколько перьев, которые она собрала и надежно спрятала.

– Я не позволю нарушить эти клятвы, пока мое слово и свет Небесного Огня сильны в племени рарогов! – ответила ей старуха и тонко улыбнулась бескровными губами. Служение богам не отучило ее видеть землю и людей, и в разговоре она показывала гибкость мысли и живость нрава. – Я буду просить богов о том, чтобы священный сокол больше никогда не покидал нас. И если боги услышат мои мольбы, они в будущем дадут нашим родам средство породниться.

Смеяна улыбнулась, Держимир дружелюбно кивнул. Еще несколько дней – и он сможет вполне уверенно вести речь о будущих поколениях дрёмических князей.

В преддверии свадьбы князь Держимир сделал своей невесте еще один подарок. Передача священного сокола была совершена по ее просьбе, но у него был и еще один сходный способ порадовать ее.

– Отпусти Светловоя, – сказала Смеяна, едва лишь Держимир привез ее в Ратенец и она узнала, каких подвигов тут насовершал Баян. – Зачем он тебе?

– Ни за чем, пожалуй, это верно, – согласился Держимир. – Отца его, говорят, на переправе видали. Он уже на свой берег ушел, да мне за ним гнаться и не было охоты. Пусть его идет восвояси.

– Светловой у него единственный сын. Горько ему…

– Ладно, ладно! – Держимир сейчас не мог думать ни о чем, кроме своего счастья, и готов был подарить Смеяне целый мир. – Пусть себе идет. Я и всех речевинских пленников отпущу, только не сразу. Полегоньку, чтобы они снова все вместе раньше Славена не встретились. А этот пусть хоть сейчас идет. Ты… хочешь его повидать?

Держимир вопросительно посмотрел на Смеяну, изо всех сил скрывая ревность. Он не хотел причинить ей огорчение даже этим.

И, к его огромному облегчению, Смеяна покачала головой.

– Нет. Не хочу, – отведя глаза, ответила она. – Мне ему сказать нечего. Я раньше думала, что он – моя судьба. Ну ошиблась, глупая. А у него судьба иная. Я его судьбы не знаю… Да, а что с Дарованой? – вдруг вспомнила она, желая скорее отвлечься от грусти.

– Ее Огнеяр забрал! – Держимир тоже был рад поговорить о другом. – Еще пока бились, он за ней в святилище пошел и сказал, что заберет и к отцу доставит. Из святилища прислали сказать – уехала она. Пусть Огнеяр сам с ней разбирается. По-семейному!

Держимир улыбнулся, и Смеяна улыбнулась в ответ, представив себе странную, мягко говоря, семью, которая сложилась на княжеских престолах Чуробора и Глиногора. Оборотень Огнеяр со своей женой, про которую говорят, что она берегиня, его мать Добровзора, ее муж Скородум, его дочь Дарована, которую при рождении принимала сама Макошь! Есть ли еще где такое?

А впрочем, как представилось сейчас Смеяне, у них с Держимиром, Баяном и ее отцом Князем Рысей семейка получится не хуже! И Держимир, похоже, думал именно так.

Глава 8

– Эй, сокол ясный! Ты где там? Давай, вылетай!

Услышав знакомый голос, Светловой поднял голову, повернулся к порогу, вгляделся. В клети, полной сидящих и лежащих отроков, было полутемно, только полотняные повязки, украшавшие мало что не каждого, белели здесь и там. Солнечный свет, лившийся в раскрытую дверь, казался нестерпимо ярким, и в светлом прямоугольнике четко вырисовывалась знакомая Светловою высокая фигура куркутина с гладко зачесанными назад черными волосами. Этот человек уже казался ему вестником злой судьбы, Вечерним Всадником: они встречались в битве на Истире, в битве перед Макошиным святилищем, и каждый раз Светловой оказывался побежден. А с какой вестью тот явился сейчас?