Елизавета Дворецкая – Тайна древлянской княгини (страница 38)
– Странные речи для потомка Одина!
– Просто я учел опыт прежних поколений и не сомневаюсь, что мудрый Один одобрит мои действия.
Подобные споры продолжались не один день, но даже королевское упрямство фру Сванрад ни к чему не привело. Жившие и гостившие в Альдейгье северные люди поддерживали конунга в его стремлении жить со словенами в мире, и совместное участие в священных праздниках было чрезвычайно важно как знак дружбы и доверия. А знатные женщины местных родов уже много лет обеспечивали всему разнородному и разноязыкому населению благословение богов своей земли, и никто не хотел лишать их этого права. А вдруг боги не примут фру Сванрад? Да так оно и будет, ведь она здесь чужая! Она не принадлежит к родам, чьи предки много поколений назад первыми заключили договор с богами и духами этой земли и все это время поддерживали союз обрядами и жертвоприношениями. А вдруг боги и духи отвергнут жертвы из рук халогаландской королевы? Сама фру Сванрад считала, что если местные боги и духи так сделают, тем хуже для них: раз уж тут нет другой королевы, то все права принадлежат ей. Однако ее притязания столкнулись со стойкой независимостью местных обычаев и потерпели поражение, тем более обидное, что против нее выступил даже собственный муж.
– Значит, права твоей жены для тебя ничто! – возмущалась фру Сванрад. – Ты правишь в этой земле, но позволяешь невесть кому занимать мое законное место! Может быть, и место в своей постели ты предпочел бы отдать какой-нибудь из этих женщин?
– Моя дорогая, не надо так спешить! – Хрёрек конунг, верный своему обычаю, до последнего стремился все уладить. – Поживи здесь немного, пусть люди познакомятся с тобой, привыкнут к тебе, убедятся, что ты угодна здешним богам и они готовы принять жертвы из твоих рук, – со временем, я уверен, тебе позволят возглавлять некоторые обряды…
– Некоторые! Позволят! я не нуждаюсь ни в чьих позволениях! я королева!
– Но ты чужая здесь…
– Я дома везде, потому что в моих жилах течет кровь Одина!
– Но сам Один, как бы тебе сказать, не совсем дома здесь… Тут почитают Ящера – это некий дракон, обитающий в реке Волхов, и он…
– Я не желаю знать этих глупых божков и их столь же глупых поклонников!
– Тише! – взмолился Хрёрек, в испуге оглядываясь в сторону очага, где возилась челядь, а несколько местных жителей и торговцев ждали, когда он сможет уделить им время. – Не говори так! Если ты будешь оскорблять это божество, ты погубишь и меня, и себя, и наших детей! Ему до сих пор приносят человеческие жертвы.
– Не понимаю, почему тебя это волнует. Ты же, кажется, крещен?
– И об этом тоже лучше здесь не вспоминать вслух. Местные не имеют ничего против Кристуса, но требуют уважения к своим богам.
– А об уважении к собственной законной жене ты позабыл?
– Но, моя дорогая…
– Не заметно, чтобы я была тебе дорога, если ты оскорбляешь меня таким пренебрежением к моим правам! И если ты ни во что не ставишь свою жену, как бы тебе не пожалеть об этом, Хрёрек конунг!
В Ладоге поведение королевы вызвало немало беспокойства; Хрёрек к тому времени пользовался здесь уважением и влиянием, а в придачу был вождем сильной дружины, которую, в отличие от родового ополчения, всегда держал при себе и кормил за счет собираемой с чудских племен дани. Тем не менее было немыслимо, чтобы Милорада и Велерада, дочери Радогневы Любшанки, уступили приезжей, чужой женщине свое место на вершине Дивинца. В течение многих поколений именно их праматери приносили жертвы от имени словен и их союзников, и если бы здесь что-то изменилось, сам Волхов, пожалуй, потек бы вспять. Таково было общее мнение, разделяемое и ладожскими варягами. Мир с местными жителями им был дорог: ведь он означал и выгодный торг, и безопасный путь на юг, в Киев, а оттуда в Миклагард; на Волгу, а с нее в богатые Шелковые страны. Все здесь строилось на родстве с землей, покрытой могилами предков, и никто, кроме самой Сванрад, не считал, что королевская кровь и положение мужа дают ей права первой женщины и старшей жрицы везде, куда бы ее ни привела судьба.
Гневаясь на мужа, она подумывала даже о том, чтобы отправиться еще дальше на юг – в Кенугард, куда несколько лет назад ушел ее родной брат Одд, прославленный и удачливый человек. Он носил прозвище Хельги, и оно было дано младшему сыну Сванрад уже в качестве имени. О его успехах немало говорилось на берегах Восточного моря – он тоже завоевал себе королевство, причем по-настоящему завоевал, силой оружия, а с тех пор покорил немало окрестных племен и обложил их данью. Уж этот человек заставит уважать себя и свою жену хоть в Стране Великанов! Но дело в том, что женой Одда стала девушка из того самого рода Радогневы, с которым Сванрад пыталась соперничать.
Прожив лето в Альдейгье, ближе к осени фру Сванрад собралась домой.
– Я вернусь, когда ты станешь настоящим хозяином в этой стране и научишь местных уважать свою жену! – заявила она мужу. – А до тех пор для меня будет больше чести вернуться в дом моего отца.
Хрёрек конунг хоть и сожалел о ее отъезде, но не возражал, а в душе даже испытал облегчение. Знатная жена была слишком самоуверенной, слишком привыкшей наводить везде свои порядки, а это противоречило его собственным приемам и грозило погубить все, чего он сумел достичь.
Сванрад уехала и увезла младшего сына. С тех пор прошло много лет, но фру Сванрад напрасно ждала, что муж одумается и пришлет за ней. Не имея из Восточных стран никаких вестей, она стала искать их иными путями, погрузилась в изучение искусства сейда, чтобы с его помощью узнавать судьбы людей и будущее. В Халогаланде полагали, что Хрёрека конунга уж нет в живых, но духи открывали ей, что, напротив, муж ее жив и по-прежнему правит в Альдейгье. И застарелая досада неуклонно перерастала в ненависть. Год от года Сванрад все лучше понимала, что жизнь ее прошла напрасно, что вовсе не этого она заслуживает при ее происхождении и прочих качествах – будучи замужней женщиной и матерью двоих сыновей, жить в родительском доме, из милости у родичей, не имея, по сути, ничего своего! Не на это она рассчитывала, когда совсем юной девушкой бежала из дома с потомком королей Хрёреком сыном Харальда! И хотя родные оказались благосклонны, простили беглецов, приняли выкуп и впоследствии оказывали Сванрад всяческую поддержку, муж не оправдал ее надежд.
Но Сванрад была не из тех, кто примиряется с поражением и сдается. Даже через три моря можно заставить человека поступить по твоей воле – для этого существует могучее искусство сейда. С помощью сейда можно свести своего врага с ума, повергнуть в такую тоску, что он сам бросится в море, можно даже убить! Но добраться до мужа ей никак не удавалось, и после многих тщетных попыток она принялась искать того, кто ей поможет. И вот наконец нашла. Этой зимой к ней привезли финскую колдунью по имени Суэ, прославленную способностями к духовным путешествиям. Но и зима прошла в напрасных разговорах – по словам колдуньи, духи не давали позволения на это дело.
– В той далекой земле у твоего мужа слишком большая защита, – говорила королеве Суэ, маленького роста, скуластая женщина без возраста – ей могло быть тридцать, могло шестьдесят, но это не имело ровно никакого значения. – Боги Альдейгьи приняли его под покровительство и защищают наравне со своими людьми. Духи говорят, что этой зимой он задумал взять себе новую жену – столь же знатную родом, как ты, вдову конунга и состоящую в родстве с многими другими конунгами…
– Мне это известно! – кипя застарелым негодованием, отвечала королева Сванрад. – Но его новой женой станет разве что сама Хель! Он пренебрег мной, и я не позволю ему наслаждаться счастьем с другой! я хочу, чтобы он погиб в тот самый день и час, когда посмеет лишь заговорить с другой женщиной о браке!
– Меня удивляет, честно говоря, что он заговорил с другой женщиной о браке лишь через пятнадцать лет! – подал голос ее брат, Олейв конунг, коренастый мужчина с широкой светлой бородой. В отличие от сестры и другого брата, он не витал в облаках, а крепко стоял ногами на земле и верил лишь в то, что можно пощупать. – Другой на его месте сделал бы это в первый же год, как обосновался в новом краю. Вон, Одд – разве мало у него жен было в разных местах, да одна красивее и знатнее другой! И в земле вендов он первым делом женился на самой знатной девушке, какую сумел отыскать. А Хрёрек ждал тебя целых пятнадцать лет, да нет, даже больше! Я помню, Хельги был еще совсем малышом…
– Ему было всего пять, – подсказала фру Уннкара.
– Ну да, пять. А теперь ему сколько?
– Двадцать три года сравнялось две недели назад, – снова подсказала жена конунга.
– Да он совсем взрослый! Вот что я тебе скажу, сестра: лучше бы ты посоветовала сыну снарядить дружину да отправила его в Альдейгью поговорить с отцом как мужчина с мужчиной – может, тот захочет честью поделиться с вами своей землей и нажитым богатством. А сейды всякие, всякое такое… – Олейв конунг покачал головой. – Это до добра не доведет. Отпустишь дух – как знать, вернется ли он назад? я когда-то видал людей, которые не справились с этим и на всю жизнь остались дураками, пускающими слюни и неспособными даже штаны снять, чтобы по нужде сходить. Не желаю я тебе такой доли!