Елизавета Дворецкая – Тайна древлянской княгини (страница 37)

Предслава лишь наклонила голову в знак согласия. Рерик ярл вовсе не был здешним королем, но именно женитьба на Предславе даст ему почти неоспоримые права на это звание. И у нее невольно забилось сильнее сердце при этих словах. Ведь она действительно рождена и воспитана быть княгиней – пусть не в Коростене, так в Ладоге, на родине предков.

Предслава отвернулась и стала следить за тем, как разворачивается действие у оврага. Она чуть не пропустила самое главное – одна из девушек, бойкая Нежанка, уже успела пробраться в берлогу и похитить оттуда старый отопок, якобы ногу спящего медведя; «медведь», то есть братец Гостята Велемович, обнаружил пропажу, выбрался из логова и теперь носился внутри круга, то на двух ногах, то на четырех, и ревел так страшно, что девушки визжали от неподдельного ужаса. Парни стояли широким кругом, внутри которого бегали медведь и девушки, не давая никому выбраться за его пределы; девушки перебрасывали одна другой отопок, а медведь норовил его схватить.

Вот он мощным прыжком метнулся на Круглянку, которая поскользнулась, пошатнулась и не сумела бросить отопок кому-то из подруг, только взмахнула руками, стараясь удержать равновесие на подтаявшем снегу; медведь схватил ее в объятия и рухнул вместе с ней наземь, так что все вокруг завопили – раздавит ведь! Медведь поднялся, вскинул кричащую добычу на плечо и поволок в берлогу, другой рукой победно размахивая отопком и не забывая хромать. Здоровенный все же парень братец Гостята, с одобрением подумала Предслава. В отца пошел, слава богам.

И вдруг ее будто толкнуло что-то невидимое. Она оглянулась, уже зная, что потревожившее ее увидеть нельзя, и взгляд ее упал на стайку старух с Милорадой во главе.

Предслава замерла, не сводя глаз со своей бабки. Милорада тоже застыла в неподвижности, вскинув голову с вытаращенными глазами и протянув вперед руку с волховским посохом. Вид ее помертвевшего лица сразу сказал Предславе, что случилось; по позвоночнику хлынула холодная дрожь, из глаз брызнули слезы. Бабка, старшая ладожская волхва, чьи силы духа были так же велики, как велика старческая слабость ее одряхлевшей телесной оболочки, первой учуяла враждебное присутствие; какой-то из злобных духов совершал нападение на Ладогу, пытаясь использовать последний переломный миг, пока силы тьмы еще равны силам света. Старая волхва первой шагнула ему навстречу; ее уже не было в этом теле, она уже мчалась на битву по тропам Навьего мира, и для Предславы зримый мир разом исчез…

Глава 2

На праздник Гоиблот к усадьбе Ульвхейм, где уже не первый век жил род халогаланских конунгов, собрались люди со всей округи. Праздник изгнания зимы начинался на рассвете, но многие приехали вчера и даже несколько дней назад. Самым знатным нашлось место в постройках Ульвхейма, а прочие расположились по-походному в окрестностях священной рощи, поставили целый городок из потрепанных шатров, которыми пользовались во время тинга, развели костры, и уже не первую ночь напролет до усадьбы доносилось нестройное пение, так что порой королева Сванрад посылала хирдманов унять самых отчаянных буянов.

Шум по ночам мешал королеве Сванрад, но мешал отнюдь не спать. Уже много лет, с тех пор как обстоятельства заставили дочь старого конунга Свейна вернуться в родительский дом, она была здесь за хозяйку, и даже фру Уннкара, жена нынешнего конунга Олейва, признавала ее главенство, хотя законной королевой Халогаланда была именно Уннкара. Однако и она, и все прочие домочадцы побаивались фру Сванрад и не смели слова сказать ей поперек. Дело было не только в ее происхождении, родстве с Олейвом конунгом и даже не в упрямом решительном нраве. С тех пор как фру Сванрад воротилась с Восточного пути, куда ездила вслед за своим мужем, Хрёреком конунгом, она стала обучаться тайным знаниям и значительно преуспела в этом. Много лет она изучала искусство сейда, и весь Халогаланд был уверен, что она в полной мере способна с его помощью отнимать у врагов ум, силу и удачу и даже причинять смерть. Ее называли королевой, хотя ее муж, пусть и принадлежал к знатнейшему датскому роду Скъёльдунгов и происходил из потомков самого Одина, никогда в жизни не имел собственного королевства.

Только один раз, лет без малого двадцать назад, торговые гости на Северном Пути стали поговаривать, что Хрёрек конунг, ушедший в Восточные Страны на поиски удачи, завоевал там себе землю, которой стал править. Три года фру Сванрад, с младшим сыном, совсем еще маленьким Хельги жившая в отцовском доме, ожидала вестей от мужа. А не дождавшись, приказала снарядить корабль и сама отправилась на поиски. Дорога на Восточный путь была хорошо известна, ведь на протяжении уже многих поколений северные люди направляли туда свои суда: через Восточное море, мимо земель вендов, в Карьяльский залив, а оттуда в широкую реку, ведущую к большому озеру Альдога. На другом, юго-восточном берегу этого озера и располагалось то королевство, которое, по слухам, захватил Хрёрек конунг. По пути туда фру Сванрад немало узнала об этой земле: лежавший там старый вик Альдейгья был широко известен среди торговых людей. Северные люди проложили туда дорогу века полтора назад; они ездили торговать со словенами и финнами, там они основывали собственные поселения, там свейские конунги порой собирали дань и даже считали эту землю своей. Хрёрек конунг, таким образом, стал лишь наследником многих славных мужей, владевших той землей до него; фру Сванрад надеялась, что он окажется удачливее и сумеет наконец закрепить захваченные владения за своим родом. Его предки, датские племенные вожди, давно утратили наследственные земли и на протяжении трех-четырех последних поколений вели жизнь «морских конунгов», перебиваясь то заморскими походами, то захватами чужих стран – как правило, временными, – то службой равным по рангу, но более богатым и удачливым владыкам. Где они только не побывали! В Ирландии, в Бретланде, во Франкии, Фризии, Фландрии. Мать Хрёрека конунга была дочерью франкского графа, убитого Харальдом конунгом, его отцом, который взял в жены дочь побежденного и вместе с ней присвоил права на его земли.

Харальд конунг был любим богами – на месте покойника тестя он продержался целых пятнадцать лет, после чего был убит более молодым и доблестным соперником, а его едва подросшие сыновья были вынуждены искать себе доли в другом месте. От франкской бабки сыновья Хрёрека унаследовали темные волосы – не совсем черные, как у рабов с Сикилея, но гораздо темнее, чем у родичей с материнской стороны, и более смуглую кожу. Сам Хрёрек пытался закрепиться в Ирландии, но похоже, боги дали ему удачи совсем в другом месте, где он вовсе и не ждал.

Вик Альдейгья, куда фру Сванрад с пятилетним сыном Хельги прибыла в Середине Лета, поначалу не обманул ее ожиданий. Это оказалось обширное поселение, полное торговых людей и кораблей. Хрёрек конунг удивился ее приезду, но, конечно, обрадовался. В эти самые дни местные жители с большим размахом и весельем отмечали Середину Лета, и фру Сванрад, как положено королеве и как она привыкла у себя дома, намеревалась возглавить обряды во славу северных богов. В Альдейгье постоянно проживало и находилось по торговым делам достаточно много северных людей, чтобы она могла чувствовать себя почти как дома. Но, к ее изумлению, Хрёрек конунг не одобрил этого намерения. По его словам, в Альдейгье имелось достаточно много жриц из местных знатных родов, которые едва ли уступят свое место чужой женщине.

– Венды могут участвовать в нашем празднике или нет, хотя для них это было бы лучше всего, – ответила фру Сванрад. – Мой праздник будет для северных людей, и для них большая удача, что в поселении появилась женщина настоящего королевского рода.

– Но все здешние люди отмечают священные праздники совместно, здесь так заведено. И венды – сами себя они называют словенами, – и финны, и северяне. И возглавляют их женщины, принадлежащие к самым знатным из здешних родов, тех, что живут здесь уже не первый век.

– Я не понимаю – ты конунг здесь или не конунг? – нахмурилась фру Сванрад.

– Это трудно так сразу объяснить…

– Я не понимаю: здесь есть человек более знатного рода, чем ты? Или у кого-то здесь есть дружина больше твоей?

– Прямо сейчас, пожалуй, нет. Но в случае опасности они собирают войско…

– Пока они соберут войско, твоя дружина перебьет их знать поодиночке. Мне ли тебя учить, Хрёрек конунг?

– Но я вовсе не намерен перебить их знать!

– Я не понимаю: ты намерен быть настоящим конунгом в этой стране? Или ты собираешься и здесь быть лишь вождем наемной дружины? Но в земле франков твоим главой, по крайней мере, был настоящий король, а кому ты подчиняешься здесь? Кучке беззубых стариков, неспособных натянуть лук и, строго говоря, вообще не имеющих на тинге права голоса? Толпе старых баб с коровьими рогами на голове? Наконец у тебя появилась возможность обосноваться в богатой стране и сделать ее наследственным владением своего рода, и что же?

– Да, ты не понимаешь. – Хрёрек конунг тяжело вздохнул. – Уже многие знатные вожди пытались это сделать: подчинить себе эту землю силой и править в ней по своему усмотрению. Здесь ходит немало преданий об этих людях. Но видишь ли, в чем дело: Альдейгья может принести огромное богатство тому, кто сумеет мирно в ней ужиться, но без поддержки местного населения мы не продержимся и года. Здесь достаточно близко от Восточного моря, и какой-нибудь морской конунг может явиться сюда когда угодно. Дружба и союз с местными словенами дают возможность добывать у финнов прекрасные меха и сбывать их дальше на юг. Здесь налажены связи, устроены торговые пути до самого Миклагарда, и почти на всем протяжении этого пути правят родичи и союзники здешней знати. Именно это делает Альдейгью «воротами серебра», как ее называют. Но если стучать в эти ворота боевым топором, они никогда не откроются.