Елизавета Дворецкая – Наследница Вещего Олега (страница 41)

– А чем Асмунд лучше меня? – улыбнулся Хельги.

– Так он воевода княжеский, в походы ходит, вон, в Царьград послом поехал… Будет жена – он двор поставит, хозяйство заведет, свою дружину наберет…

– Но я ведь только приехал в Киев. И думаю, уже скоро князь сделает что-нибудь и для меня.

– Да, пожалуй! – Ута кивнула. – Так оно для всех лучше будет, если Звездочу за тебя возьмут, а Аська будет со своей женой жить, – она посмотрела на Пестрянку, но у той на лице почему-то не отражалось восторга. – Ингвар сможет и тебе выделить что-нибудь. У нас ведь земель разных много – они все толкуют между собой, ну, Свенельдич с отцом и с Ингваром, кого куда посылать.

– Сколько я понимаю, Свенельд сам получает всю дань с древлян? – Хельги понизил голос.

– Да, но ее-то Ингвар уж точно никому другому не отдаст. Свенельд за нее воевал. Ингвар ему всем обязан.

– Я тоже могу за что-нибудь повоевать, – беззаботно заверил Хельги. – Мне нужна лишь поддержка князя, чтобы помог собрать и снарядить войско. А отваги и удачи у меня хватит своей. Ведь я тоже из рода Вещего.

Переночевав в дружинной избе, Ингвар пошел со всеми отроками завтракать и увидел Эльгу лишь в гриднице. Она следила, как челядь подает на столы, но на мужа не взглянула. То же повторилось и в обед. Эльга избегала его взгляда, а на прямые вопросы отвечала односложно и тут же удалялась. Поскольку все это происходило на глазах у дружины, настороженные взоры гридей причиняли Ингвару досаду не меньшую, чем неприветливость жены. Дальше – больше. В расстройстве он послал отрока за Мистиной, но тот привез ответ: княгиня выгнала его из дома, и он не вернется, коли не угоден. Потому что он не пес.

Ингвар выругался и пошел искать жену. Эльга сидела в избе, пытаясь играть со Святкой, но веселость ее выглядела такой натужной, что даже ребенок это понял и разревелся.

– До чего ты дитя довела! – возмутился Ингвар, поднимая сына на руки. – Что ты ходишь, как туча черная! Люди подумают, я тебя бью!

– Я бы не удивилась! – Эльга сердито глянула на него, и голос ее дрожал от гнева и обиды. – Ты запер меня дома, не разрешаешь видеться даже с моей сестрой! Обращаешься со мной, как с рабыней! Осталось только начать меня бить. Попробуй! Если ты хоть раз меня ударишь, я объявлю, что ухожу от тебя! Мой род не хуже твоего, мой дед Асмунд происходил из Скъельдунгов.

– Да знаю я, из кого он происходил!

– Тогда как ты это объяснишь? Чем я провинилась? Чем заслужила такое обращение?

Эльга требовательно воззрилась на мужа. Ингвар сердито выдохнул, не зная, что ей ответить. Снова с тоской подумал о Мистине.

– Ты… Зачем ты Долговязого выгнала? Он мне нужен.

– Поди к нему сам, если он тебе нужен. Ты-то можешь ходить где вздумается, тебя никто не запрет на собственном дворе.

– Но я хочу, чтобы он пришел ко мне сюда, в гридницу! Нам надо с людьми говорить!

– Ну, если у тебя без него нет ума, а я уже не хозяйка в своем доме… Мои родичи скоро узнают об этом, и тебе все же придется ответить, почему ты подвергаешь племянницу Олега Вещего таким оскорблениям!

– Да в тридевять земель через мутный глаз!

Ингвар бранился, посылая к троллям в задницу всех племянников Вещего, сколько их есть. Он не знал, что делать с Хельги, и не мог позволить Эльге с ним увидеться, пока не знает, что делать. Но и идти к Свенельду он не хотел: там жили Хельги и Торлейв, и Ингвар боялся не совладать с собой. Наговорить лишнего. Еще кому-нибудь дать в зубы. И в то же время понимал, что ничего подобного допускать нельзя. Сейчас, чуть остыв, он был благодарен Мистине, что тот удержал от первых необдуманных порывов. Нельзя ставить себя под удар, затевая вражду внутри рода. Не сейчас. Не в первое лето княжения, при разрушенных договорах со всеми соседями, при невозможности даже продать дань, чтобы получить деньги на содержание дружины…

Все летело куда-то к лешему. Хотелось зарычать, но Ингвар молчал, мысленно обходя все тот же круг и пытаясь найти лазейку. Завтра приедет Ранди. Нужно собирать дружину и решать, как быть с продажей дани, чем жить дальше и как кормить людей. Мистина обиделся на бабу, бес долговязый, жена тоже обиделась. Без поддержки их обоих Ингвар чувствовал себя калекой, и, как всякий свежий калека, решительно не знал, как дальше жить.

После того знаменательного разговора Хельги почти не видел Мистину: тот, похоже, его избегал. При мимолетной встрече во дворе отметил его разбитую губу, но это еще ни о чем не говорило: все гриди, отроки и их вожди, каждый день упражняясь в оружном и безоружном бое, вечно ходят с синяками и ссадинами. Хельги ждал ответа, но не торопил, вполне понимая, какую трудную задачу задал нынешним вождям киевской руси.

На третий день Ута передала Хельги приглашение к Свенельду – не в гридницу, а в жилую его избу, а значит, разговор ожидался доверительный. Войдя, гость огляделся и едва сдержал желание присвистнуть. Одну стену целиком занимали лари с плоскими крышками, поставленные один на другой: каждый из крепкого дуба и с внушительным замком. Оставалось только гадать, какие сокровища Свенельд хранит прямо в жилье, чтобы постоянно держать под присмотром. Стена напротив была сплошь увешана дорогим оружием: рейнские мечи с серебряными и золотыми наборами, секиры с серебряной насечкой, копья, сулицы, три новых щита. При этом посуда на полках над столом и у печи стояла самая простая, глиняная и без росписи, на лавках овчины, хотя новые и чистые. Похоже, что пристрастия к роскоши в обычной жизни воевода не питал. Да и кафтан, который Хельги видел на нем на княжьем пиру, по виду разменял третий десяток лет.

Хозяин ждал Хельги, сидя у стола. Сын его устроился на скамье в тени и в ответ на приветствие только кивнул.

– Садись, – Свенельд показал Хельги место напротив себя. – Пить пока не будем – сначала выясним, сможем ли мы договориться.

– Полагаю, твой сын, – Хельги оглянулся на угрюмого Мистину, – передал тебе мои пожелания? А я ведь хотел, чтобы о них услышал князь.

– Князь о них слышал. Стало быть, ты хочешь получить в жены Чернигину внучку и в придачу дань с какой-нибудь земли?

– Не так уж это много – для брата княгини. А взамен я постараюсь ничем ее не огорчить…

Хельги бросил взгляд на Мистину: тот сидел, крепко сцепив руки между колен, и не глядел на него.

– Не могу обещать, что Чернига отдаст свою внучку за такого, как ты, – ответил ему Свенельд. – Ты – побочный сын Вальгарда, и твоей матери здесь никто даже не знает.

– Торлейв подтвердит, что она была свободной женщиной. И если князь выделит мне какую-нибудь область из принадлежащих ему, то я смогу устроить знатную жену не хуже других.

– И взамен обещаешь держать при себе свои выдумки насчет моего старого вождя? – Свенельд глянул в лицо Хельги из-под косматых бровей, будто копьем из-под куста ткнул.

– Это не выдумки, – мягко, но уверенно ответил Хельги и чуть наклонился вперед, когда всякий другой на его месте отпрянул бы. – Будь это выдумки, вы лишь посмеялись бы надо мной. Но это обвинение можно доказать, и вы не хотите, чтобы кто-то из рода Вещего этим занялся. Однако события говорят сами за себя. Такие совпадения возможны лишь при вмешательстве богов, но твой сын вроде ничего не рассказывал о том, чтобы ему во сне являлся Один. Ульв виновен в гибели моего отца, но не настолько прямо, чтобы я искал мести. Ульв лишь подставил его под удар, но каждый воин и так постоянно ходит в тени смерти. Окончательный выбор делает Один. Но я – мужчина, я понимаю это. Эльга – женщина, она лишь огорчится и рассорится с мужем. Быть может, даже захочет его покинуть. Я не желаю зла моей сестре Эльге, – он снова глянул на Мистину, – и не стану тревожить ее покой. Буду очень рад, если ее счастливая жизнь с мужем ничем не омрачится. А за то печальное знание, которое мне приходится нести, высокородная невеста и дань с какой-нибудь земли – разве это много? Сын Ульва может считать это выкупом сыну Вальгарда, который из-за него не успел познакомиться с отцом.

– Выкуп? – повторил Свенельд и усмехнулся. – Да ты из тех расчетливых парней, что готовы держать отца в кошеле?

– За незнакомого отца это хорошая цена, – впервые подал голос Мистина.

Хельги бросил на него еще один взгляд: сын воеводы выглядел замкнутым и втайне огорченным, но не так чтобы рассерженным. Это был хороший знак: похоже, они поняли, что у них нет иного выхода.

– Я подумывал вернуться в Пересечен, – сказал Свенельд. – Может, и не плохо, если найдется другой человек, которому можно будет поручить присматривать за древлянами. Но не жди, что богатство достанется тебе легко. Это такие люди – чтобы с ними справиться, нужна крепкая хватка.

Он глянул на Хельги, будто прикидывал, справится ли тот. А Хельги подавил невежливую усмешку: крепка ли его хватка, оба воеводы и их князь уже ощутили на собственном горле.

– Предлагаю вот что: я скоро отправляюсь туда в полюдье, и ты можешь поехать со мной, – продолжал Свенельд. – Ты посмотришь места и людей, а я посмотрю, насколько ты пригоден к делу. Не за тем и Вещий, и мы с Ингваром водили дружину на Тетерев и Уж, проливали кровь своих людей, чтобы какой-нибудь раззява все загубил! Если управишься – на следующий год я уеду в Пересечен, а Деревлянь оставлю тебе. Особенно если ты уже к тому времени уговоришь Чернигу с тобой породниться и при этом не поссоришься с твоим братом Асмундом. Он ведь будет не очень-то рад, если у него из-под носа уведут невесту! И с ним разбирайся сам, как мужчина с мужчиной.