Елизавета Дворецкая – Лесная невеста. Проклятие Дивины (страница 54)

Привезенное зерно все целиком пошло на посев – вспоминать вкус настоящего хлеба было еще не время. Избрана и Огняна освящали в храме перед жертвенником каждое лукошко семян, кропили каждую борону, призывая Велеса и Макошь помочь возрождению земли. Черное поле, покрытое еще теплой золой, было поистине полем их новой жизни. Случись недород, град, засуха или еще какая беда – на следующий год сеять будет некому, еще одной голодной зимы кривичи не переживут.

Беда пришла, откуда не ждали. Однажды, в теплый почти по-летнему полдень, в детинец прибежали прибрежные жители. Заслышав шум, Избрана вышла во двор.

– Княгиня, матушка, войско на нас идет! – закричали они, увидев ее.

– Какое еще войско?

– Ездили мы в ночь за рыбой, в трех верстах выше место у нас, там ночевали, а утром глядь – войско в ладьях, и ладей столько, что и не сосчитать! – торопливо рассказывал один из рыбаков. – Мы всех и не видели, только вся река, сколько видно, занята, и в каждой ладье люди с оружием!

Избрана прислонилась к дверному косяку. В последнее время ее больше всего волновало, достаточно ли прогрелась земля для посева, не погибнут ли всходы от заморозков, от засухи, от града; она отвыкла думать о войне и забыла, что угроза может прийти не только с неба, но и с земли.

– Войско? Идет по Великой? Сверху? – Она оглянулась в сторону дружинной избы. Там уже толпились кмети, не менее изумленные. – Кто может прийти с той стороны?

– Скорее, княгиня, надо людей послать! Разведать, что и как, – подал голос один из молодых кметей, Ждибор, и Избрана глянула на него с благодарностью. Ей сразу стало легче оттого, что кто-то здесь не потерял головы и знает, что делать.

– Возьми десять человек, или сколько тебе нужно? – сказала она. – А еще пошли отроков за Твердятой, и пусть разыщут Хедина, и еще надо послать за воеводой Хродгаром. Велите старейшинам собирать своих людей. Кто бы ни был, мы будем готовы. Да, и пошлите в святилище к матери Огняне.

Полупустой город снова оживился и наполнился движением. Тревожная весть быстро облетела все дворы, жители поспешно собирали уцелевшие пожитки и торопились под защиту детинца. На лицах были ужас и отчаяние, и даже Избрана ломала руки, не в силах сохранять внешнее спокойствие. Какой толк спасать пожитки и бежать за стены? Ведь самое драгоценное, что у них есть, – засеянные поля – унести и спрятать невозможно! Кто бы ни привел то неизвестное войско – ему незачем осаждать детинец, воевать с людьми, у которых нечего взять! Достаточно затоптать всходы – и Плесков погибнет. К следующей весне здесь не останется никого.

– Нет, княгиня, зачем им поля топтать? – рассуждал старейшина Умысл. Он пытался ее успокоить, а у самого дрожали седые брови и тряслись руки. – Что они, мары и навьи? Тоже люди, а хлеб сейчас всем нужен. Для них самих это наше поле – дороже золота. Может, за тем и идут.

– Нужен был бы хлеб, зачем весной идти воевать? Дождались бы, пока мы сами урожай соберем.

– Ну, за чем бы ни шли, поля не тронут. Стороной обойдут.

– Вот что, отец! – Избрана наконец взяла себя в руки, и решение ясно встало перед ней. – Нельзя нам за стенами прятаться. На краю города надо их встречать, на пустыре за ручьем. У нас сколько есть людей, там все встанут, а если у них больше – им же хуже, тесно будет. Если погибнем, значит, судьба, а поля надо прикрыть. Без хлеба – та же смерть, только медленная.

Кмети одобрительно кивали. Все понимали, что прятаться бессмысленно, – если поля погибнут, то стены детинца спасут плесковцев совсем ненадолго.

Вернулся Ждибор. Из десятка, который он брал с собой, назад пришли всего четверо, считая его самого.

– Столкнулись мы с их дозорными! – рассказывал он прямо посреди двора, где его встретила Избрана. Парень был чуть жив от усталости, без щита, правый рукав намок от крови. Ему принесли воды, и он жадно пил, проливая на грудь, пытаясь одновременно продолжать рассказывать. – Видели мы это войско. Все правда, войско большое, две тысячи копий, может, чуть меньше. Они до Заева лога дошли, там пристали, на берег высадились. Отдыхают вроде, а пока сами вперед разведчиков пустили, мы на них и наскочили. Кого убили, кто раненый, я и не знаю, вот, четверо нас вырвалось, их-то два десятка было, не меньше.

– Да кто же они?

– Вот. – Ждибор вынул из-за пазухи поясную пряжку с обрывком ремня. На ремне сохранились две маленькие серебряные бляшки.

Избрана взяла пряжку, и у нее упало сердце. Это была вполне обычная бронзовая пряжка, она видела такие десятками. Если не сотнями. Точно такие же делали мастера, жившие на смолянском княжьем дворе. И почти все кмети смолянской дружины носили именно такие.

– А! – раздался у нее над ухом голос Хедина. Она и не заметила, как он подошел. – Чего-то такого я и ожидал! Пришел твой драгоценный брат!

– Ты ожидал? – Избрана подняла на него глаза.

– Конечно! Ты сбежала, оставив Смолянск ему. Он устроился там и подумал, что должен уничтожить тебя окончательно, иначе ему не будет покоя.

– Уничтожить?

– Чему ты удивляешься? Как будто все это началось только вчера! Он думает, что ты хотела его убить.

– Я не хотела!

– Не знаю, чего ты хотела, но какое-то время все выглядело так, будто ты хочешь его смерти. Год назад, перед тем как тебя признали княгиней. Когда он ушел, он наверняка думал, что спасает свою жизнь. Теперь он в силе и намерен покончить с соперниками раз и навсегда. Ну, я не утверждаю, что он собирается действительно тебя убить. Уважение к своему роду в нем всегда было сильно. Однако он хочет, чтобы ты никогда больше не смогла угрожать его спокойствию. Он или выдаст тебя замуж за какого-нибудь мелкого воеводу и пошлет сторожить самый дальний глухой городок, или засунет в самое дальнее святилище, где ты будешь призывать благословение богини на две рыбачьи сети и одну дырявую лодку.

– Замуж? Святилище? О чем он? – возмущенно воскликнул Хродгар. Поскольку Хедин говорил на северном языке, ётландец его понял, но вся предыстория ему была неизвестна. – Я не позволю! Пока я жив, никто не обидит королеву! – с вызовом заявил он, сжимая рукоять меча. – Да приди сюда хоть войско великанов и троллей, я докажу, как отважен и верен Хродгар сын Рагнемунда!

– Но их целых две тысячи, а у тебя всего двести человек, – ответила Избрана. – В городе мы не соберем и сотни. А бежать нам уже некуда.

По всем окрестным поселкам послали гонцов, но никто не надеялся набрать больше сотни воев. Наступала ночь, поселение вымерло: плесковичи перебрались в детинец. По заборолу расхаживали дозорные, вглядываясь в темноту при свете луны и прислушиваясь к звукам ночи.

Избрана кружила по стене, кутаясь в зимний плащ на меху. Ее била дрожь, но в избе, где топилась печка, ей не становилось лучше. У нее было чувство, что она гибнет и тащит за собой в бездну весь мир. Зло, которое она натворила в своей безрассудной жажде власти, еще не искуплено. Хедин пытался убить ее брата; пусть она не просила варяга об этом, но он решился ради нее, а значит, перед богами в смерти Зимобора была бы виновата именно она. И боги еще не простили ее, как она надеялась. Наказание настигло ее на самом краю света, и дальше бежать некуда.

Некуда? Мелькнула мысль о Хродгаре: у него есть отличный корабль и сильная дружина. Правда, он сам изгнанник и у него нет дома, но разве мало на свете земель? Не здесь, так на других берегах Варяжского моря найдется сколько угодно стран и городов, где их примут со всем почтением, ведь она – дочь князя, а Хродгар – сын конунга, оба они ведут свой род от богов. Многие почтут за честь принять их.

Но тут же она сама устыдилась своих мыслей. Плесковская земля приняла ее как родную, доверила ей власть над собой, свое благополучие и безопасность. Невольно Избрана навлекла смертельную опасность на этих людей, но никто не упрекнул ее; плесковичи назвали ее своей повелительницей и готовы разделить ее судьбу. А она сначала приманила на них огромное войско, а теперь думает сбежать.

Но разве может она их защитить? Даже если она сама возьмет меч и сядет на коня…

Конь Марены… Женщина на коне Марены… Как-то так грозил ей старый Громан, давно сгнивший, надо думать, в порубе. Если она возьмется за оружие, как он говорил, то на коне ее поедет сама Мать Мертвых.

Но дружина Хродгара и все ополчение, которое удастся собрать, никогда не одолеют смолянское войско. Плесковцы погибнут напрасно и не спасут ни ее, ни себя.

Оставался только один выход, и Избрана ясно видела, что он действительно единственный. Она должна бежать, но не за море, а туда, к Зимобору. Бежать немедленно, сейчас же, пока не прошла ночь, потому что на рассвете он наверняка поведет своих людей на город. Ему нужна она, его сестра-соперница. Пусть он ее получит. Пусть он выдаст ее замуж хоть за Пепелюху-водовоза, косоглазого холопа-полудурка, пусть загонит ее хоть в самый глухой лес, пусть хоть голову ей отрубит! Но тогда у него не будет больше причин разорять Плесков. Она поставит условие, чтобы он немедленно увел войско назад, и Зимобор согласится. Избрана хорошо знала миролюбие брата, которое так часто казалось ей глупым, но сейчас в этом было спасение Плескова.

Она развернулась и пошла вдоль заборола к башне, где была лестница во двор.