Елизавета Дворецкая – Лесная невеста. Проклятие Дивины (страница 52)

– Но разве люди не понимали, что конунгом может быть только тот, кто ведет свой род от богов?

– Эти болваны говорили, что им нужен конунг, который будет сидеть дома и охранять их от викингов, а не ходить по морям, умножая только собственную славу. Ссылались на участь моего отца, который, понимаете ли, мог бы спокойно сидеть дома и взять в жены дочку кого-нибудь из них – они, дескать, были бы рады и счастливы породниться с конунгом! Кто бы сомневался! – Хродгар презрительно хмыкнул. – Вот только конунг не нашел бы большой чести в таком родстве! Они, знаете ли, не хотят, чтобы их следующий конунг, то есть я, погиб так же внезапно, за морем, оставив их без защиты. Им, понимаете ли, нужен такой, который будет лично присматривать за всеми их свиньями и попросятами… то есть поросятами, и слушать их дурацкие советы, и дарить им подарки, и поить их пивом на пирах. Подлый люд, короче. Но только другого конунга, кроме меня, у них все равно не будет.

– Наверное, это справедливо. – Избрана кивнула. – Но как ты собираешься этого добиться?

– Но ведь чаша Фрейра-то у меня. – Хродгар многозначительно усмехнулся. – И что они теперь будут делать?

– У тебя?

Хродгар сделал знак одному из своих людей, и тот вынул из мешка какой-то округлый предмет, заботливо обернутый куском сукна. От изумления и нетерпения Избрана даже приподнялась на сиденье. Вещь передали Хродгару, он поставил ее на стол, пригладил волосы, перевел дух, будто перед неким важным деянием, и только потом торжественно снял покров.

На столе перед ним оказалась круглая серебряная чаша, величиной примерно с две мужские ладони. На боках ее были вычеканены бегущие олени и пляшущие человеческие фигурки с копьями, тоже рогатые. Грубоватая работа дышала такой древностью, что у Избраны перехватило дух.

– Это она? – ахнула княгиня.

Хродгар кивнул, и вид у него был очень довольный – ему было приятно произвести впечатление на величественную гардскую деву.

– Ты увез священную чашу своего народа? Увез прямо из святилища? – Избрана едва могла поверить в такую дерзость. – Но ведь, наверное, тебе так просто ее не отдали?

– Да, я же говорю, у нас была битва. Я видел, что Один сегодня не с нами и силой мне их не одолеть. Но я не из тех, кто сдается! Настоящий мужчина должен бороться, используя любую возможность.

– Правда! Конунг верно говорит! – на разные голоса, но очень убежденно подхватили варяги Хединовой дружины.

Сам Хедин чуть ли не смотрел в рот Хродгару, ловя каждое слово. Впервые за много лет он увидел знатного вождя, который полностью соответствовал его представлениям о доблести! Взглянув на его лицо, Избрана даже испугалась: старина Хедин сейчас бросит ее и запросится в дружину к Хродгару!

Выход один: взять к себе самого Хродгара! – мелькнуло в голове, и она улыбнулась. Он тоже беглец, ему пока некуда идти, а если получится так или иначе привязать его к себе, то его двести человек – уже сила!

– Я забрал чашу из святилища Фрейра, и никто не посмел мне помешать, – горделиво продолжал Хродгар. – У нас говорят, что даже прикоснуться к ней может только человек из рода конунгов, потому что мы ведь ведем свой род от самого Фрейра. А если ее возьмет человек низкого рода, то она утратит свои чудесные свойства. Я никак не мог допустить, чтобы ее взял в свои грязные лапы этот свинячий хр… эта свинья, короче, тогда весь Ётланд лишится своего главного сокровища!

– А они не гнались за тобой?

– Их корабли не были готовы! – Хродгар усмехнулся. – Они ведь, дескать, никуда не собирались ехать. А я недавно пришел из похода. Конечно, мои корабли обросли и набухли, но все-таки мы ушли, и у них не было возможности нам помешать.

– Я буду рада, если такой достойный человек погостит у меня этой зимой, – уважительно проговорила Избрана. Она и впрямь была под сильным впечатлением. – Но хотелось бы узнать, в чем заключаются чудесные свойства этой чаши?

– В этой чаше слита божественная сила Фрейра и Бальдра! – с удовольствием пустился объяснять Хродгар. – Тебе знакомы имена этих великих богов?

– Да. – Избрана кивнула. Благодаря Хедину она неплохо знала веру северных соседей. – У нас они тоже почитаются, но под именами Дажьбога и Ярилы.

– Отлично! Тогда ты легко поймешь меня, как умная и сведущая женщина. Хоть Фрейр происходит из рода ванов, а Бальдр – из асов, между ними есть немало общего. Оба они заключают в себе драгоценную силу роста и процветания. Всем людям Фрейр несет мир, изобилие и удовольствие. А Бальдр, хоть и сошел в темное царство Хель, хранит там частицу света, которая после Затмения Богов прорастет, чтобы вновь наполнить мир жизнью. Эта чаша – жертвенная. В нее собирают жертвенную кровь, когда на празднике Середины Лета Фрейру приносят жертвы. И из этой чаши пьет конунг на праздничном пиру, пьет за добрый урожай и мир. И никто, кроме конунга, не имеет права из нее пить, и ни на каком другом пиру, кроме пира в честь Фрейра на Середине Лета. Ну, и кроме разных исключительных случаев, когда конунгу особенно нужна помощь Фрейра. И при соблюдении условий эта чаша приносит конунгу, а с ним и всему Ётланду мир, урожай, изобилие, процветание, славу и удачу во всех делах.

– Я вижу на дне ее какие-то знаки, – заметила Избрана, с почтением оглядывая чашу, которую Хродгар показывал ей из своих рук.

– Да, здесь рунами вырезано очень хитрое и сильное заклинание, и несведущий человек никогда его не поймет.

– Но ты объяснишь мне его?

– Ты умеешь читать руны?

– Только как надпись, – призналась Избрана. Все свои знания она почерпнула от Хедина, а он, хоть и мог прочесть руны, их магические значения знал весьма поверхностно.

– Ну, тогда прочитай, что здесь написано. – Хродгар подошел к ней и поднес чашу к ее лицу.

– Литил-висс-м… – неуверенно разобрала Избрана. – Мало… мудрый… А дальше? Здесь только одна руна.

– Это руна Маннас, что значит «человек». То есть «человек, знающий немного», вот что здесь написано. А это значит, что человек, не обладающий достаточной мудростью, не поймет сокровенного смысла надписи.

– Вот как! – заметила несколько уязвленная Избрана, потому что этим маломудрым человеком явно выходила она сама. Но ей было любопытно, поэтому она не очень обиделась.

– А если поменять эти знаки местами, то получится слово «мистиль», – рассказывал Хродгар, явно довольный, что может блеснуть своими познаниями. – Оно же означает «мистильтейн», то есть побег омелы. Видишь, слово «тиль» начертано здесь дважды, и слово «виль» – «ремесло», тоже. Таким образом получается «мистиль-виль», что значит «ремесло омелы». Ты знаешь, как омела связана с Бальдром?

– Еще бы мне не знать! Из побега омелы изготовлена стрела, которой убит Бальдр.

– А если бы он не был убит, то не смог бы и возродиться, чтобы возродить вместе с собою весь мир. «Ремеслом омелы» мудрые люди называют ту власть над жизнью и смертью, которой обладает Один. Круговорот смерти и возрождения в этой чаше отражен его радостной, земной стороной, поэтому, видишь, здесь в узоре руны Ингуз, руны Фрейра.

Вспомнив, что у нее тоже есть чем удивить гостей, Избрана послала за своим зеркалом. Увидев его, Хродгар издал восклицание.

– Тебе знакома эта вещь? – спросила княгиня.

– Эта – нет. Но я видел кое-какие вещи из той страны, где делают шелк. Они были очень похожи. Откуда это у тебя?

– Привезли торговые гости. – Избрана уже не помнила, кто именно доставил ей это диво. – Но мне говорили… да, говорили, что эта вещь имеет какие-то чудесные свойства.

– Об этом я ничего не знаю. Но за чудо сойдет уже то, что эти две вещи встретились за одним столом! – Хродгар кивнул сначала на чашу Фрейра, потом на бронзовое зеркало. – Они ведь, можно так сказать, принадлежат разным мирам.

Избрана попыталась представить расстояние, отделяющее Шелковые страны от Ётланда, и зажмурилась – сотни и сотни переходов через пустыни, степи, горы, реки, леса, моря, через десятки разных стран и государств, как очень развитых и богатых, так и совсем диких. Люди с одного конца никогда не попадут на другой, даже не знают толком, что там, на другом конце земли. А вещи едут себе и едут – десятки рук передают их, перегружая с верблюдов на лошадей, с лошадей на ладьи, обменивая на деньги и другие товары. И в конце концов доставляют туда, где простой предмет повседневного обихода становится осколком Того Света…

Невозможно было вообразить, что земля так велика и что ее противоположные концы, несмотря на отдаленность, все же могут как-то сообщаться. Голова кружилась от ощущения исполинских пространств, и почему-то просыпалось чувство гордости за неугомонного человека, который так мал и слаб перед огромностью белого света, но как-то умудряется его пересекать из конца в конец. А главное, зачем-то стремится к этому.

– Я бы хотела, чтобы ты побыл моим гостем, – сказала Избрана Хродгару. – Ведь тот, кто владеет чашей Фрейра, и есть конунг ётов, где бы он ни находился.

– По-настоящему умные люди это понимают! – Хродгар вдруг взял ее руку и крепко сжал. По его лицу, по глазам, слегка увлажнившимся после березовой браги, было видно, что он очень тронут, и у Избраны вдруг забилось сердце, как-то по-особому остро и гулко, отчего она смутилась и отвела глаза. – Я рад, что нашел здесь тебя, такие встречи не бывают случайными. Боги направляли мой путь.