Елизавета Дворецкая – Хазарский меч (страница 42)
В избу, где уже причитали женщины, Ярдар не пошел, ждал со всеми снаружи. Когда Вратимира уложили, освободили от лишней одежды, умыли и осмотрели, вести пришли вполне утешительные. У него была разбита голова, но не так сильно, как показалось сначала, сломана рука и ключица, а еще, похоже, несколько ребер. Глухой ночью люди наконец разошлись по домам, полные испуга от этого неожиданного несчастья.
Утром, еще в темноте, Заволод пошел узнать, как там Вратимир. Всю ночь жена и девушки сидели возле старика. Он был жив, дышал тихо, но ровно, при попытке пошевелиться постанывал. Унева беспрестанно рыдала, потрясенная ужасным концом того дня, когда произошло ее обручение, и не могла отделаться от мысли, что и ей самой это сулит самое злополучное будущее. Даже бормотала было, что замуж не пойдет и никуда из дома не поедет. Прочие родичи не знали, что сказать; всем мерещилась здесь какая-то связь, но истолковать ее пока никто не брался. Все привыкли полагаться на мудрость Вратимира; если уж он сам стал жертвой злобных кудов, у кого искать помощи?
Только около полудня Вратимир пришел в себя и приоткрыл глаза. Но тут же снова закрыл, и лишь брови выдавали, что он в сознании. К вечеру он сумел прошептать несколько слов. У него болела голова, болели ребра, ничего есть он не мог, лишь удалось немного напоить его отваром сосновой хвои с брусникой и медом.
Отчего случилось несчастье, так и не поняли. Кол, на котором держалась загородка, оказался вырван из земли и найден внизу под обрывом, куда упал вместе со стариком. Отчего его вдруг вырвало – не то свинья почесалась, расшатала, не то сам Вратимир в задумчивости навалился на него уж слишком тяжело, а может, сам Кощей из горы вылез да пихнул – поди знай.
Ярдар в эти дни бродил такой же потерянный, как родичи Вратимира, не зная, куда себя деть и чего ждать от будущего. Все в Кудояре ходили испуганные и угнетенные. Ночные куды чуть не убили князя, и это в то время, когда надо выбирать, воевать ли уже этой зимой вместе с хаканом или против хакана! На Ярдара косились – ничего этого не было, пока он сюда не заявился! И даже его обручение с Уневой, вместо того чтобы сделать его для кудоярцев хоть отчасти своим, только усилило настороженность, будто он пытался их ограбить.
На третий день, не в силах больше терпеть неизвестность, Ярдар прямо спросил у Прибымира, повезет ли он с ним невесту.
– Пусть отец скажет, – ответил тот. – Покуда жив, он наш князь и владыка.
Вратимир уже мог говорить, хотя и страдал от головной боли и был совсем без сил. Рука его была увязана в лубки, от плотных перевязок он едва мог шевелиться. Кормили его жидкой кашей с ложки, как малое дитя. Ярдар не посмел бы его тревожить своими делами, но он сам, выяснив у жены, сколько дней прошло, велел старшему сыну собирать себя и сестру в дорогу.
– Видно, прогневили мы чем-то богов, – угрюмо сообщил Ярдару Прибымир. – Боится отец, что девку сгубят, как его чуть не сгубили, если она здесь останется. Может, ты там ее убережешь.
Еще через день отрок передал, что Вратимир зовет к себе Ярдара и Заволода. В избе обнаружилось еще трое-четверо старцев. Вратимира по его желанию немного приподняли на подушках, но вид у него был больной, на лбу краснела большая ссадина – ударился о землю, когда упал.
– Я стар… – едва слышно промолвил он, и все, замерев и не дыша, напряженно ловили каждое слово. – Робок. Боги мне сказали: уйди… уйди с дороги. Нужен… молодой. Храбр… витязь храбрый. Пусть Прибыша… везет Уневу… а Заволод пусть в гощение идет… за меня. Да будут с вами… боги, чуры и доля добрая…
Он прикрыл глаза и чуть слышно выдохнул. Слушатели переглянулись. Ярдар, не подавая вида, чуть приободрился: Вратимир не взял назад слово и разрешил ему уехать вместе с невестой. Потом до него дошло остальное, и он взглянул на Заволода. Тот стоял с суровым лицом, ноздри его подрагивали. Он тоже понял, что услышал: уступая ему право ехать в полюдье от его имени, Вратимир почти передал и власть «храброму витязю». Видно, понял, что сейчас оковским вятичам нужен именно такой вождь.
Ярдар оглянулся в сторону бабьего кута. Там стояли Унева и Горлица, обе с осунувшимися, заплаканными лицами. И опять Ярдар с пронзительным чувством увидел, до чего еще молода его невеста – как едва расцветающий цветок, едва на сломанный порывами ветра. Но даже с помятыми лепестками этот цветок был красивее всего на свете.
Тихо подойдя, Ярдар первые в жизни решился осторожно взять ее за руку. Унева не отняла руки, а, подняв глаза, взглянула на него растерянно и доверчиво. Будто признавая, что отныне не отец, а он – господин ее судьбы.
Глава 5
Заранка колотила белье на мостках. По бокам от нее стояли две бадьи, стук валька заглушал все прочие звуки, поэтому она не заметила всадника, пока он не заехал в воду и не оказался прямо перед нею.
– Беленько мыть!
От неожиданности Заранка отшатнулась и села на мостки.
– Навт тебя возьми! – вырвалось у нее, хотя на благопожелание такого не отвечают.
Хастен усмехнулся. На нем был простой кожух и толстый серый плащ, но сбруя вороного коня блестела золочеными накладками заморской работы.
– Чего тебе здесь надобно, воевода? – неприветливо спросила Заранка.
После своих летних приключений она больше не бывала в Тархан-городце, никого оттуда не видела, кроме Миравы, да и не хотела видеть.
– На меня-то не серчай, – удивительно дружелюбно ответил Хастен, и даже в его волчьих серых глазах засветился приветливый огонек. – Я тебе всегда добра желал.
Заранка не ответила и снова опустила мокрую сорочку в воду.
– Погоди, успеешь! – Хастен приподнял свернутую плеть.
– Покуда буду за разговорами мешкать, река встанет!
– У меня для тебя новости есть. Занятные!
– С новостями, что ли, ты ко мне приехал? – не поверила Заранка. – С чего такая честь?
– На лову был, – Хастен усмехнулся, открыто намекая на ее невольное участие в Азаровом лову. – Заехал в вашу сторону, дай, думаю, загляну…
Заранка не ответила. До того случая Хастен вовсе не обращал на нее внимания, даже когда она бывала у Миравы в Тархан-городце. А теперь сам вестником заделался!
– Воротился вчера под вечер Ярдар из дальних краев. Привез невесту обрученную – Уневу, Вратимирову дочь, из Кудояра, что на Жиздре. С нею брат и невестка, а свадьбу Ярдар хочет завтра делать – не терпится ему. И то не диво: невеста собой хороша, ростом высока, личиком бела, румяна, а годами, пожалуй, чуток помоложе тебя будет.
– А мне что за дело? – злобно ответила Заранка, сильно задетая этим сравнением. – Пусть хоть свинью за себя берет, мне нужды нет.
– Матушка его, Дивеюшка-свет, сильно недовольна, – доверительно продолжал Хастен, как будто вокруг него сидел, затаив дыхание, целый круг баб, охочих до чужих семейных дел. – Разгневалась прямо, что сын без ее совета и ведома новую жену выбрал, да где – на Оке, в этакой дали. Нет бы, говорит, хоть упредил, у матери совета спросил… А он: я не отрок, сам ведаю, что мне надобно. В первый раз, сказал, женился по твоему выбору, уважил мать, как водится, а на второй раз уж по-другому водится – нынче я сам в разуме…
Хастен слегка посмеялся: вот, дескать, как его разобрало.
– Ну а мне-то что за дело? – Заранка злилась все сильнее: он насмехаться над нею приехал? – Стыдно тебе, воевода! Бабье дело – о чужих свадьбах рядить! А по мне хоть бы их всех синий взял!
– Я даже было слышал мимоходом, – Хастен наклонился к ней с коня, – что Дивея говорила, если б, говорила, был бы какой корешок… или зелье, ну, что еще для таких дел применяется? – она б шеляга не пожалела, чтоб сынка проучить. Ну, бабы, знаешь, болтают с досады всякое, а что – сами не знают.
Заранка не ответила, но переменилась в лице. Что сварливая Дивея сильно зла на сына и навязанную ей невестку – в это поверить было легко. Но кому Хастен хочет навредить, передавая ей такую просьбу – Ярдару с невестой или ей, Заранке?
Несколько мгновений стояла тишина. Заранка, сидя на мостках, следила за свиньей Мышкой, которая хрустела палыми желудями под дубом в двадцати шагах на берегу, а Хастен – за Заранкой.
– Да, бабы разное болтают, – сказала Заранка наконец. – А я вот и не слыхала даже, что есть какие-то такие корешки… Это старым бабам, как Дивея, ведомо, а я молода еще… Да и что тут в корешках проку? Воевода ваш, – она прямо взглянула в лицо Хастену и усмехнулась, – от доброй доли своей сам отказался. У всех на глазах. У вас ведь, русов-заморцев, говорят: сам свою судьбу выбирай, после не пеняй. Вот он и выбрал. Теперь не знаю, кто поможет ему, а вредить – нету более нужды.
– Последнее твое слово? – Хастен перестал улыбаться и пытливо прищурился.
– Других нету. – Заранка снова взялась за валек и начала колотить. – Ищите похитрее потворничков, а мы люди простые.
Не прощаясь, Хастен развернул коня и поскакал к тропе на берег. Проезжая мимо Мышки, взмахнул плетью, и свинья с шумом ринулась в кусты.
– Стану я еще руки об вас марать! – в лад со стуком валька бормотала Заранка.
Когда дочь вернулась с реки домой, Огневида узнала об этом по доносящему со двора пению.
– распевала Заранка, развешивая на веревках через двор сорочки, рушники и настилальники.