Елизавета Дворецкая – Хазарский меч (страница 38)

– А с девкой что?

– А она от того удара под землю провалилась. У нас многие думают, что вот здесь Кощей кулачищем и вдарил, – Заволод показал на Чашу. – Дыру пробил. Оттого и вода в ней черна. А Любушка по се поры под землей сидит, под развалинами, да горько плачется – это слезы ее Чашу наполняют.

– Ну у вас и предания тут! – Ярдар содрогнулся, с неприязнью косясь на черную воду в каменной чаше. – Ладно, мы что, сказки сказывать сюда пришли?

Хазарский меч, присланный Азаром, был не из самых дорогих: клинок работы итильских кузнецов, с толстым обухом клинка и легким изгибом в нижней части. Рукоять простая деревянная, с небольшой бронзовой отделкой. Не то что у самого Азар-тархан – клинок из Дамаска, рукоять сплошь одета серебром с чеканным узором и позолотой. Но такая роскошь воеводе вятичей была бы и ни к чему, он ее и в руки взять бы побоялся.

– Смотри, – Ярдар, привычный к хазарскому оружию, вынул клинок из ножен и покрутил перед собой, выписывая петли. – С земли не очень удобно – клинок снизу тяжелее, но им же с коня работают. Давай, попробуй.

Заволод охотно сжал в пальцах рукоять и покрутил перед собой, подражая Ярдару. Но, несмотря на предупреждение, без сноровки не сумел удержать клинок в равновесии и тот собственной тяжестью стало заносить ему за спину, так что Заволод отвесил сам себе пару ударов плашмя по ребрам.

Видя это, отроки прыснули со смеху.

– Сам себя пополам перерубит! – фыркнул кто-то из них.

– А вот я вас! – Заволод, опустив клинок, свободной рукой погрозил им кулаком.

– Мы их к делу пристроим, – подавляя улыбку, сказал Ярдар. – Давайте, дренги, нарежьте веток, вот такой толщины, – он показал на пальцах, – в человеческий рост, и в землю повтыкайте.

– Как ты их назвал? – с любопытством спросил Заволод, решив, что это какое-то неведомое ему ругательство.

– А? – Ярдар вспомнил, что сказал. – Дренги, ну, это отроки на русском языке. Мой отец так говорил, а он от деда Ульфаста научился. Так-то я русского не знаю почти, с проезжими русами едва могу объясниться. У нас для этого Хельв имеется, он хорошо знает…

Отроки пошли резать ветки, а Заволод продолжал махать мечом, приноравливаясь. Потом Ярдар показал, как «рубят хворост» – три удара быстрой чередой.

– Бьешь не прямо, а или сверху вниз, или снизу вверх – раз, раз, раз, – показывая, он прочертил клинком три быстрых черты воздухе.

Потом показал на хворосте – каждая ветка оказывалась разрублена на четыре части, из которых три верхние падали наземь, а самая нижняя оставалась торчать. У Ярдара получалось так ловко, будто в этом не был ровно ничего сложного. Клинок будто сам знал, что ему делать. Но стоило взяться Заволоду, легкость куда-то подевалась, а меч поглупел. Он вертелся в непривычной руке, бил обухом вместо клинка и ломал или сшибал хворост, вместо того чтобы рубить.

– Да-а, нескоро ты так печь растопишь… – протянул Ярдар.

В ответ послышалось хихиканье. Оглянувшись, Ярдар заметил, что кроме отроков у них появились и другие наблюдатели. На замшелой серой глыбе сидели в ряд три девицы в одинаковых серых кожушках: Унева, ее сестра Горлица и еще какая-то, похожая на них.

– А вы чего тут? – в это время Заволод тоже их заметил. – Расселись, ишь, как куры на насесте! Сейчас Кощей выскочит и вас в яму утащит!

– Мы тоже хотим хазарский меч посмотреть, – мягко промолвила Унева.

Голос у нее оказался довольно низкий для девушки, но у Ярдара от него аж дух занялся. В груди разлилось ощущение счастья: этот голос, эти слова, и то, что она пришла сюда, означало, что ей не противен их полусговор – иначе она бы от него пряталась. Ярдар, хоть и был слегка сам не свой, все-таки понимал: ради хазарского меча девушки не пошли бы в лес.

– Не девичье это дело! – Заволод был недоволен их присутствием, будто пустое женское любопытство оскорбляло оружие хазарских всадников. – Знайте свои прялки!

– Воевода нам прикажет – мы на прялки верхом вскочим да в сечу поедем! – заявила Горлица, девушка бойкая.

– Да я вас…

– Оставь их! – улыбнулся Ярдар. – Мы сейчас всем дело найдем. Ты пока хворост руби, а вы, – он глянул на отроков и девушек, – сделайте нам болвана глиняного.

– Чиво? – удивились отроки, и даже Унева приподняла брови.

– Нужен болван, из глины сырой, вот чтобы голова, а под ней плечи, – Ярдар показал на себе. – И тоже в рост человека. Но всего целиком не надо, найдите колоду вот по грудь, а на нее болвана. Поняли?

– Я поняла! – Горлица с охотой вскочила.

– Дак замерзло! – Домыш, старший из родных братьев Уневы, почесал в затылке. – Глина у нас вон там, в овраге у реки, да сейчас не раскопаешь.

– Воды нагрейте да полейте, – велел Заволод. – Будете усердны, я и вам дам за меч подержаться.

Отроки ушли, с ними увязалась Горлица. Пристроив лишних к делу, Заволод упорно продолжал рубить хворост – видно, был твердо намерен овладеть хазарским искусством рубки, тем более что и времени на учебу у него оставалось мало.

– Ничего, воз нарубишь – научишься, – приговаривал Ярдар.

Унева и другая девушка остались – они сидели на камне, наблюдая за упражнениями. Под их взглядами оба бойца так старались, что вскоре умаялись.

– Может, отдохнем? – предложил Ярдар. – Нам еще болвана рубить.

– Отдохните, а мы господину пещеру покажем! – предложила третья девушка, по имени Чтислава, а короче Читава.

– Какую пещеру? Кощееву?

– Через нее Любушки плач слышно! – вытянув в его сторону шею, будто сообщала нечто тайное, ответила Читава.

– Да не может быть! – подыграл Ярдар.

– Истовое слово! – Девушка выразительно покосилась на Заволода: мы бы показали, да вон кто не дает.

Унева молчала и лишь слегка улыбалась. И однако, несмотря на скромность ее поведения и то, что она была чуть младше других, ощущалось, что верховодит именно она.

– Ну, ладно, – всем видом Заволод давал понять, что сдается не ради их желаний, а из каких-то своих соображений. – Пойдемте к пещере.

Унева молча встала с глыбы и направилась куда-то по склону. За ней шла Читава, за ними Ярдар, а замыкал шествие вспотевший Заволод с хазарским мечом в руке. Бегло оглянувшись, Ярдар улыбнулся про себя: дружина у них хоть и малочисленная, зато хорошо вооруженная.

Пещерой оказалось нагромождение каменных глыб на склоне, меж которыми чернело отверстие вроде лаза, на уровне земли. Размера оно было такого, что ребенок залез бы туда легко, а взрослый – съежившись. Унева первой достигла пещеры и оглянулась, без слов приглашая Ярдара подойти.

Он приблизился и, наклонившись, осторожно заглянул внутрь.

И вздрогнул. Внутри пещеры была невелика – может, шага по два в длину и в ширину, однако иные ее углы заполнял густой мрак, и было непонятно, стена там или проем, уводящий куда-то еще вдаль и вглубь. А на темных стенах что-то светилось. Ярдар моргал, не в силах понять, что это за свечение – оно не было похоже на горящий огонь, пусть и зеленый, ни на луч от какого-либо источника света.

– Это навий мох, – полушепотом пояснила Унева. – Он вещий.

– Вещий? – Ярдар взглянул на нее.

Впервые он оказался так близко к Уневе и так хорошо, при ясном свете дня, видел ее лицо. Это потрясало, как некое чудо: он уже знал, как она важна для него, но узнать друг друга им еще только предстояло. В ее миловидных чертах он видел свою судьбу на всю оставшуюся жизнь и жадно вглядывался, желая понять – какова она, эта судьба? Показалось, что «вещий мох», что бы это ни значило, имеет к этому отношение – может, он и открывает людям судьбы?

– Если кому-то охота большая судьбу пытать, то надо вот здесь на ночь остаться, – Унева показала на мох под ногами, перед черным лазом, – и тогда увидишь вещий сон. Еще говорят, в самую полночь из-под земли выйдет… – она запнулась, – это по-разному говорят. Кому видится старый старичок, маленький и белый, кому старая старушка, кому девица…

– Кому конь сивый, а кому змей, – добавил стоявший за их спинами Заволод. – А кому просто огонек блудячий. И спрашивай у них что хочешь, все ответят.

– И многие спрашивают? – Ярдар оглянулся на Заволода, но потом сразу посмотрел на Уневу.

Было чувство, будто ему явилась вила или еще какая-то чудесная дева, которую можно увидеть раз в жизни, поэтому надо побыстрее разглядеть как можно лучше.

– Нет, – она серьезно взглянула ему в глаза. Глаза в нее оказались карие, как у Вратимира. – Говорят, кто здесь ночует, тот в этот же год умрет. А если одному прийти на вечерней заре, сесть и послушать, то можно услышать, как Любушка под землей плачет.

Унева собрала вокруг ног поневу и полы кожуха и села наземь, подложив все это под себя. Ярдар безотчетно тоже сел на холодный мох, чтобы быть к ней поближе.

– Моя сестра как-то летом ходила послушать ее, – тихо добавила Унева. – Не сказавши никому. И в ту же осень умерла. Это Любушка забрала ее, чтобы не тосковать там одной.

Она провела рукой по мху на земле, будто это были волосы ее умершей сестры. Ее рука была совсем близко к черному лазу, и Ярдар захотелось перехватить ее, не дать коснуться опасного места.

– У нас если девка молодая умирает, говорят, «Любушка забрала», – добавил Заволод. – У ней, проклятой, там целая дружина девичья уже собралась в подземелье.

– Страшно у вас тут! – Ярдар передернул плечами и встал. – Пойдемте-ка лучше поглядим, как там с болваном дела.