Елизавета Бута – Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека» (страница 3)
– Наконец-то, весь бензин из-за нее сжег. Вы ведь девочку ищете? – мужчина не спрашивал, а, скорее, утверждал.
Попков увидел, что он держит на руках маленькую спящую девочку. Михаил кивнул. Когда он брал девочку на руки, она что-то выронила. Здоровяк, фыркнув, опустился на корточки, выудил из снега какую-то игрушку и протянул ее дежурному.
– Смотрю, ребенок уже пару часов без присмотра катается. Я как раз своего выгуливал. Спросил девочку, где родители, а она стала говорить, что за ней мать сейчас приедет. Еще через час предложил ей с нами домой поехать, а она ни в какую. Мама, говорит, придет и искать ее будет. Хотел сам ее отвести домой, а она адреса не помнит. В итоге сначала в машине час прождали, а потом все же домой к нам поехали… – рассказывал мужчина.
Преодолевая брезгливость, Михаил растолкал храпящую в салоне служебной машины женщину. Он передал ей в руки почти невесомого ребенка, но та тут же согнулась, уронила девочку в снег и начала ее будить, требуя, чтобы та сама шла до дома, а «то и так уже дел натворила». Вдобавок ко всему вместо благодарности мамаша стала требовать назад санки, которых дежурный и в глаза не видел.
Чтобы не сорваться, Попков поспешил сесть в машину и завести мотор. Подъехав к отделению, он нашел у себя в кармане игрушку, оброненную девочкой. Это был довольно пугающего вида клоун с трясущейся головой. Он напомнил дежурному Гуинплена, персонажа из романа Гюго. С недавнего времени Попкова прозвали так в отделении, поэтому ему показалось забавным поставить игрушку себе на приборную панель – как напоминание о том, что он сделал в жизни что-то хорошее.
Где-то через месяц Михаил пришел в морг за какими-то бумагами и столкнулся там с той самой нерадивой мамашей. Ребенок все-таки умер: сожитель, как водится, допился до чертей и зашиб девочку.
– Значит, судьба у нее была такая, за грехи наши ответ держать невинным, – плакала и причитала она, рассказывая о случившемся. Она говорила без остановки, пока не обвинила дежурного в том, что зря он искал ребенка, да еще и санки украл. Если бы санки остались, то она бы дочку погулять на горку отправила. А если бы тогда ее найти не удалось, то у нее хотя бы муж остался, а теперь вот ни дочери, ни мужа, да и поплакать даже некому…
– …Или выпить не с кем, – закончил за нее дежурный. Собеседница осеклась, а у дежурного уже было непроницаемое лицо с гримасой отвращения – с таким он обычно принимал людей на дежурстве.
Часть первая
То есть, с позволения сказать, девушка стояла на трассе и торговала собой, а перед ней остановилась машина, в которой ее ждал водитель с дурными намерениями? Ну кто бы мог подумать? По мне, так он только чище мир делал, за что арестовали только, не понимаю.
Он убил 70 женщин, и далеко не все они зарабатывали на жизнь своим телом. Кто-то просто шел вечером домой и решил поймать попутку. Он убивал из-за того, что ему это нравилось, а не потому, что хотел сделать мир лучше.
Может, и хотел он сделать мир лучше и чище. Это не повод для самосуда. Кто дал ему право выезжать на охоту и решать, кому жить, а кому умирать? Если убить всех убийц, в мире останутся только убийцы.
Да было у него это право. Он же в органах работал. Только что он с этими проститутками сделать может? С одной стороны, они отравляют своим существованием жизнь обычным людям, разрушают семьи и ничего хорошего обществу, в котором, как ни крути, живут, не делают. С другой стороны, что он мог с ними сделать? Разве есть для них какое-то наказание? Вот он и делал что мог. Я считаю, что все получили то, что заслуживают. Нормальных девушек не насилуют, а если ты так себя ведешь, то не удивляйся потом последствиям…
Далее в дискуссии был применен закон Годвина[1], и все переключились на обсуждение достоинств и недостатков марки Hugo Boss[2].
1
Мишенька
Михаил Попков родился 7 марта 1964 года в Норильске. Родители мальчика, Виктор и Антонина, поженились из-за незапланированной беременности. Некоторое время они жили вместе с родителями Тони, но вскоре Виктору предложили переехать в Ангарск, маленький городок в тысячах километров от Норильска.
Молодожены поехали в Ангарск – осмотреться и, возможно, остаться.
– Оставь Мишеньку с нами, чего ему лишнее мотаться, – предложила мама Антонине.
Уговаривать девушку долго не пришлось. Она была типичной шестидесятницей – барды, походы, свобода. И если дома, в Норильске, молодые родители вполне могли себе позволить вести беззаботный студенческий образ жизни, лишь на пару часов в день вспоминая о том, что нужно понянчиться с ребенком, то переезд в другой город означал бы, что Антонина пополнит ряды всех этих неухоженных, вечно замотанных женщин, которые примерно половину рабочего времени проводят, названивая домой и выясняя, как там их ребенок. Естественно, они не продвигались по службе, не ездили в походы и не веселились вместе с коллегами. Казалось, они родились уставшими, их лица стерлись, превратив в одинаковых матрон. Перспектива стать такой никчемной и невзрачной женщиной не слишком нравилась Антонине, и уж тем более страшно было ехать с ребенком в совершенную неизвестность. Девушка никогда из Норильска не выезжала, поэтому Ангарск казался ей местом на другом конце земли.
– Веди себя хорошо, и мы скоро тебя заберем, – сказала Мише на прощание мама и пропала из его жизни на долгие годы.
Поначалу родители приезжали в Норильск в отпуск. Мама врывалась в Мишину жизнь прекрасной яркой феей с кучей подарков и гостинцев в нескольких сумках. В первый день она обычно донимала сына вопросами о том, как он себя вел и каких успехов добился. В следующие несколько дней она брала сына в парк или все вместе ехали на рыбалку, а потом мать теряла интерес к ребенку и переключалась на встречи с друзьями и одноклассниками. Каждый день Тоня наряжалась в яркие летние платья и пропадала куда-то до позднего вечера. Порой Миша ненавидел все эти сарафаны с цветочками, вишенками или восточными огурцами – они делали маму ужасно красивой и совершенно чужой. Мальчику верилось, что если успехов будет достаточно много, то ему удастся провести с мамой побольше времени, но всякий раз перечисления успехов хватало только на один день.
Антонина и Виктор любили сына, но когда он родился, они были попросту не готовы к появлению ребенка и не собирались менять свою жизнь ради него. Да и не требовал этого никто. В те годы, в 1960–1970-х, вера в коммунистические идеалы, хоть уже и не такая пламенная, как раньше, по-прежнему грела сердце советского человека. Считалось, что воспитывать должно государство. Ясли, детский сад, школа, пионерия – все эти организации брали на себя функцию образования и воспитания. Считалось, что профессионально обученные люди с педагогическим образованием уж точно лучше справятся с ребенком, чем необразованные родители. Каждый должен заниматься своим делом. Учителя пусть учат, доктора – лечат. Зачем возлагать на людей без педагогического образования родительские обязанности? Задача родителей – обеспечить ребенка всем необходимым и проследить, чтобы он вовремя в школу приходил. Как раз в то время популярность получила пятидневка, то есть школа с проживанием. Учась на пятидневке, школьник приезжал домой только на выходных, чтобы провести пару дней с родителями, а затем вновь отправлялся в школу интернатного типа. Встречались даже те, кто считал, что детей лучше забирать из семьи и отдавать на воспитание государству. Впрочем, таким радикалам обычно возражали примерами из 1920-х, когда подобные эксперименты ни к чему хорошему не привели.
Тоня и Виктор не были радикалами и уж тем более ничего плохого в жизни сына с бабушкой не видели. Поначалу мама, конечно, названивала домой и расспрашивала о том, как поживает сын, но со временем эти звонки становились все реже. А вскоре Тоня перестала приезжать даже в отпуск. Как сильно Миша ни старался, его успехов было недостаточно для того, чтобы приблизить маму.
Любви, как и любой другой способности, требуются практика и тренировка. Тоня прекрасно относилась к сыну, но никогда не была с ним близка. Девушка забеременела от любимого человека и решила оставить ребенка, наслушавшись ужасных рассказов об абортах. Появление ребенка в жизни она восприняла как очередную трудность, которую нужно преодолеть. Отъезд в Ангарск дался ей тяжело. Она корила себя за то, что сын растет вдали от родителей, но забрать ребенка никак не получалось. Жили они в жуткой комнате в общежитии, где для ребенка не было никаких условий. Соседи умудрялись как-то фигурно расставить шкафы и развесить занавески таким образом, чтобы дети находились в более-менее отделенном от родителей пространстве. Но Тоня не вполне понимала, как им это удается, если даже они с Виктором, живя за стенкой, прекрасно знали, когда у соседей случается ночь любовных утех. Уж лучше пусть мальчик поживет в нормальных условиях с бабушкой и дедушкой, а они пока попробуют как-то наладить быт и построить светлое будущее.