Элизабет Уайт – Фальшивая графиня. Она обманула нацистов и спасла тысячи человек из лагеря смерти (страница 54)
Янина и Генри были убеждены, что заслуживают репараций, которые Западная Германия согласилась выплатить выжившим при Холокосте. Однако под требования программы выплат они не подходили: они жили в той части Польши, которая была оккупирована Советским Союзом в 1939 году, и никогда не были в гетто, трудовом или концентрационном лагере. Такие ограничения казались им несправедливыми, и потому они подали заявление с другой историей: что они были в Кракове в начале войны и сбежали из тамошнего гетто в 1943-м, а затем заплатили фермеру, чтобы он спрятал их, и там, в ужасающих условиях, дожили до конца войны. Клингхоферы и Рудзинские подтвердили эти сведения. Спустя десятилетие бюрократических проволочек Западная Германия наконец выделила Янине пенсию – через два года после ее смерти[316].
Друзья Янины и Генри мало что знали об их прошлом. Иногда Генри говорил, что во время войны жил под чужим именем и занимался разведением кур, так что стал экспертом по составу почв и удобрений. Он также заявлял иногда, что Янина – настоящий герой Сопротивления и что она его спасла, из чего некоторые их друзья сделали вывод, что Янина не еврейка[317].
Янина не рассказывала о своем прошлом. Как она могла бы описать пережитое, не столкнувшись заново с кошмарами, которые преследовали ее по ночам? Она старалась сосредоточиться на своей новой жизни в качестве американки. И все равно боль утрат никогда не покидала ее. Она тосковала по городу, который они с Генри так любили и который больше никогда не увидят; скорбела по близким, которых потеряла, и по людям, чьи страдания старалась облегчить; скучала по отважным друзьям, которые рисковали своими жизнями за нее и в то же время не знали ее по-настоящему; а еще оплакивала страну, которой посвятила свое служение и в которой теперь не было для нее места.
Здоровье Янины никогда не было особенно крепким, а сильнейший стресс, которому она подвергалась, когда жила под именем графини Суходольской, только усугубил ситуацию. Она страдала от гипертонии, частых мигреней и хронического гастрита. К концу 1960-х ее сердце стало слабеть. Инфаркт, перенесенный весной 1969-го, убедил Янину, что ее дни сочтены, поэтому она послала за своей сестрой Антониной, которая, овдовев, продолжала жить в Уругвае. Янина хотела, чтобы кто-нибудь позаботился о Генри, когда она умрет. Антонина прибыла 21 мая. Пять дней спустя, 26 мая, Янина скончалась[318].
Как спланировала Янина, Генри подал заявление на получение золовкой вида на жительство. В заявлении он объяснял, что нуждается в помощнице в своей «гигантской» квартире и уверен, что Антонина будет «приятной компанией». Когда Генри узнал, что степень их родства не позволяет выдать Антонине вид на жительство, он женился на ней 8 августа 1969 года, менее трех месяцев спустя после смерти Янины. Вне всякого сомнения, она бы это одобрила[319].
После того как Генри вышел на пенсию из Университета Чикаго, его бывший коллега, Чарльз Моррис, нашел ему должность консультанта в Университете Флориды в Гейнсвилле[320]. Антонина умерла там в октябре 1973-го. Менее двух лет спустя Генри, здоровье которого тоже пошатнулось, женился на своей сиделке, Сьюзи Блэкмен-Кларк. Для обоих это был брак из соображений удобства, но в то же время и дружеский союз. Генри было приятно общество детей и внука Сьюзи, и несколько раз она даже уговорила его сходить с ней в церковь[321].
Свои последние годы Генри провел в Гейнсвилле, работая над крупным проектом. По настоянию двух ведущих американских ученых в сфере философии физики, Роберта С. Коэна и Адольфа Грюнбаума, он собрал и подготовил для публикации на английском труд своей жизни по квантовой физике и природе времени. Генри не дожил до выхода своего двухтомника под названием «Время, каузальность и квантовая теория: исследования философии науки», но умер, зная, что она вот-вот будет напечатана. После смерти Генри 10 декабря 1979 года Грюнбаум и Коэн добавили по вводному эссе к первому тому, где воздавали должное блестящему уму Генри и его «невероятной эрудиции», а также выражали сожаление, что преследования и болезнь помешали его работе получить своевременное признание. В своем предисловии Коэн писал: «Творческая личность, ставшая жертвой тяжелых времен, Генри Мельберг проявил выдающуюся научную дисциплину, преодолев политические перипетии и сопутствовавшие им личные трагедии. Эта книга – памятник выдающемуся философу науки»[322].
Однако оставался проект, который Генри так и не завершил: публикация мемуаров Янины. Вскоре после ее смерти Генри отправил английский перевод мемуаров доктору Артуру Лейтону Функу, на тот момент начальнику кафедры истории Университета Флориды. Он просил историка помочь ему отшлифовать английский текст и подготовить его для публикации, а также написать введение[323]. Функ был специалистом по американской истории и не занимался Холокостом или историей Польши во время войны. После смерти Генри Функ вполне мог затерять мемуары в своем архиве. Тем не менее оказалось, что Генри сделал правильный выбор. Благодаря усилиям Функа история Янины не последовала за Генри в могилу.
Эпилог
«История Янины»
В последние восемь лет своей жизни Янина решила раскрыть, по крайней мере на бумаге, тайну, которую хранила больше двух десятилетий: что она была графиней Яниной Суходольской, которая, будучи участницей польского Сопротивления и сотрудницей ГОС, оказывала спасительную помощь польским жертвам нацистских преследований во Вторую мировую войну[324]. Получившиеся в результате мемуары легли в основу данной биографии.
Для мемуаров рассказ Янины на удивление сдержан. О личности автора из него можно узнать только, что в начале войны люди называли ее Янина (в действительности это неправда), что она преподавала математику и была замужем за Генри Мельбергом, преподавателем философии. Она даже не дала своему тексту названия. В каталоге Музея Холокоста США ее мемуары числятся просто как «История Янины».
«Янина» в истории – это не автор, а его альтер эго, графиня Янина Суходольская. Первым двадцати семи месяцам войны в ней посвящено всего четырнадцать страниц из ста пятидесяти пяти; остаток повествует о жизни Янины как «графини». Генри добавил информацию о ее жизни до и после Второй мировой в предисловии, которое написал после ее смерти и включил в рукопись, когда отправлял ее Функу. Это трогательный и проникновенный текст, заслуживающий того, чтобы привести его здесь целиком:
Это история Янины Спиннер-Мельберг, родившейся в провинции Галиция, Польша, 1 мая 1915 года. Младшая дочь богатого еврейского помещика, она росла счастливой и одаренной девушкой со способностями к математике, живя в комфортной среде, где польский антисемитизм практически не ощущался. Она играла с соседскими детьми из польской знати, занималась у тех же учителей, что и они, ее дом был благоустроен, а атмосфера в нем была аристократической и благочинной.
В восемнадцать лет Янина вышла замуж за серьезного молодого еврейского ученого, студента романской филологии, а позднее философии, со скромными амбициями «познать все», и они благополучно зажили во Львове, отдавая свое время интеллектуальной деятельности. До тех пор пока мир не охватила волна насилия, заставив их отказаться от привычных занятий и превратив молодую преподавательницу математики в подпольщицу, социального работника неожиданного свойства и героиню Майданека. Ей было двадцать четыре в 1939-м, когда все началось, ростом она была немногим выше 150 сантиметров, очень хорошенькая и женственная, и до этого ни разу в своей обеспеченной и благополучной жизни не проявляла того мужества, которое понадобилось ей в последующие годы. Мужества не прямолинейного, а тонкого и продуманного, а также душевных сил, которые потребовались ей для исполнения ее первоочередной цели – спасения максимального количества жизней, по сравнению с которыми свою собственную она ценила куда ниже, основываясь на простом принципе: одна жизнь стоит меньше многих. Об этом она постоянно помнила в последующие годы, при нацистах и при Советах, сознавая, что рискует смертью и мучениями еще хуже, предшествующими ей, однако шла на этот риск ради других людей, потому что без него не видела в своей жизни смысла. Личная безопасность была для нее лишь условием для оказания помощи тем, кто этой безопасности лишился; ради самой себя, ради своего комфорта и выживания, какими бы эфемерными они ни были, она не стала бы прикладывать усилий. Она не выжила бы, просто выживая, заботясь только о себе и ни о ком другом. Оно бы того не стоило. Она могла погибнуть и много раз думала, что это сейчас случится, но не впустую. Не жить без пользы и не умереть бесцельно.
Эта хрупкая еврейская девушка выдавала себя за польскую графиню в Люблине во время Второй мировой войны и за свои труды заслужила любовь множества простых людей. Сколько крестных знамений было совершено за нее, сколько зажжено свечей, сколько человек рисковали жизнями, чтобы ее спасти! Она знала это, и ей это было приятно, но ее главной и неотложной целью было: «как мы можем спасти их» и «сколько еще мы можем спасти» и «этого по-прежнему недостаточно – мы должны сделать