Элизабет Уайт – Фальшивая графиня. Она обманула нацистов и спасла тысячи человек из лагеря смерти (страница 52)
В 1947 году Генри получил назначение профессором философии в Университет Вроцлава, что было значительным продвижением в его карьере. Однако вскоре после того, как осенью он начал преподавать там, его предупредили: коммунистические власти заслали шпионов на его семинар, и те отчитываются обо всем, что он говорит[297]. Генри не мог позволить себе легкомысленно отнестись к этому предупреждению. Коммунистический режим в Польше перешел к репрессиям, и сотни тысяч поляков, заподозренных в диссидентстве или высказывавших неортодоксальные идеи, подвергались арестам и длительному тюремному заключению.
И снова угроза, нависшая над Генри, заставила Янину действовать. Ей надо было вывезти Генри из страны, даже если бы самой пришлось остаться в Польше. Ей пришла в голову идея: если она сможет официально поехать в командировку в США, то завяжет там ценные контакты, которые помогут Генри уехать. В результате участия в международной конференции по защите детей в Париже в сентябре 1947-го она получила приглашение представлять Польшу в Совете зарубежных социальных институтов. Правила в государстве помешали Янине принять это предложение, но ее растущий авторитет как эксперта по защите детства сослужил свою службу. У нее была в Нью-Йорке подруга, зоолог Мария-Анна Рудзинская, муж которой, Александр Витольд Рудзинский являлся советником польского представительства в ООН. С ее помощью Янина получила в ООН стипендию на изучение организаций по защите детей в США. СКОС одобрил ей командировку при условии, что Янина по возвращении проработает на прежнем месте еще два года. Она дала согласие[298].
В декабре 1947 года Янина приехала в Вашингтон, округ Колумбия, на образовательную программу в Комитете детства в Федеральном агентстве безопасности. Затем она совершила тур по восточным штатам и Среднему Западу. Янина посещала детские дома и приюты, клубы для молодежи и подростков, изучала программы внешкольного и дополнительного образования и принципы работы местных организаций по защите детей. Она также встретилась с основателями СКОС и рассказала, как используются их пожертвования[299].
В местных газетах неоднократно писали о визите представительницы ООН доктора Суходольской. В интервью в Райли, Северная Каролина, Янина со своей обычно дипломатичностью высоко оценила все, что увидела и услышала. Интервьюер выражал свое восхищение этой «интеллигентной и обаятельной представительницей польского народа», которую описывал как «миниатюрную, темноволосую и темноглазую женщину с толстыми косами, обернутыми вокруг головы». Хотя и разочарованный отказом Янины обсуждать политические вопросы, журналист делал вывод, что доктор Суходольская – человек, который «ставит благополучие всех польских детей над политикой» и работает только «для детей, сирот в Польше, при любом правительстве и принимая любую помощь, какую может получить». Янина волновалась, что из-за этой статьи у нее могут быть неприятности с польскими властями, потому что она не похвалила нынешний польский режим.
За свое полугодовое пребывание в США она приложила немало усилий для того, чтобы вызволить Генри из Польши. Она связалась с философами в американских университетах, надеясь заинтересовать их работами Генри и добиться для него стажировки или должности. Впечатленные ее презентацией, двое философов из Университета Чикаго – Рудольф Карнэп и Чарльз У. Моррис – согласились написать другим ученым от имени Генри. Янина не сообщала им, что приходится Генри женой, выдавая себя за его знакомую[300].
Янина воспользовалась отсутствием в США цензуры и написала подробное письмо своей подруге Марии-Анне Рудзинской в Нью-Йорк насчет своей обеспокоенности и попыток вывезти Генри из Польши. С помощью Рудзинской и ее мужа Янина смогла раздобыть денег для своей сестры Хаи, ныне Клары, которая прозябала в нищете в Аргентине. Другая сестра Янины, Блюма, жила в Уругвае под именем Антонины Альтманн.
В своих письмах к Рудзинской Янина делилась впечатлениями об американцах. В целом она восхищалась их дружелюбием и готовностью помочь, но считала их наивными. Она также стала свидетельницей тревожных проявлений антисемитизма в США, особенно на встречах с членами польской эмигрантской общины. Высказывания одного польского американца были столь резкими, что напомнили Янине военные времена.
Помимо переписки с американскими философами насчет Генри, Янина проконсультировалась с его дядей Йозефом и своим кузеном Зигмундом Пайнсом насчет того, как побыстрее вывезти Генри за границу. Они предлагали ему выехать в Швецию, куда Янина тоже могла бы отправится по завершении своей стажировки. Она осталась бы с ним, вместо того чтобы вернуться в Польшу, и вдвоем они спокойно дождались бы возможности эмигрировать в США.
Находясь в Нью-Йорке весной 1948-го, Янина посетила Национальный совет еврейских женщин и переговорила с Эвелин Абельсон из отдела рожденных за границей. Встреча оказалась судьбоносной. Янина объяснила ситуацию Генри и даже призналась в том, что является его женой, но живет под другим именем из-за своей работы. Она просила Абельсон помочь вывезти Генри в Швецию. Абельсон посочувствовала ей, но объяснила, что получить шведскую визу для Генри, пока Янина в США, не получится.
Янина вернулась в Польшу в конце мая 1948 года, так и не добившись того, чтобы Генри выехал. Стресс и страхи тяжело сказались на ней. Как она говорила Рудзинской в США, у нее не было ни одной спокойной минуты за семь лет с того момента, как немцы оккупировали Львов. По пути домой она заболела и прибыла в Варшаву в таком ослабленном состоянии, что ей потребовалось санаторное лечение на курорте Цеплице в юго-западной Польше. Там она встретилась со знакомыми: графом Скжинским и его семьей.
Тем временем Абельсон в Нью-Йорке не забыла о «запутанной и деликатной» ситуации с загадочной полькой, которая доверилась ей. Она отправила заявление Генри и документы, собранные Яниной, в Американский комитет по делам эмиграции ученых, писателей и художников. В июле 1948 года комитет устроил так, чтобы Генри получил предложение преподавать в Канаде от Фонда Леди Дэвис, названного в честь его основательницы, канадского филантропа еврейского происхождения Леди Дэвис. Фонд гарантировал ему зарплату на год и компенсацию дорожных расходов для Генри и его жены.
Однако для того, чтобы принять предложение, Генри сначала требовалось получить выездную визу и разрешение от польского Министерства образования на годовой отпуск. После нескольких напряженных месяцев он наконец отплыл в Нью-Йорк на польском океанском лайнере «Баторий». Зигмунд Пайнс воспользовался своими связями и сделал так, чтобы Генри смог задержаться на несколько дней в Нью-Йорке; за это время он сумел встретиться с Абельсон. Потом Генри уехал в Торонто. После прибытия туда в марте 1949 года он получил должность на кафедре прикладной математики в Университете Торонто.
Наконец-то Генри был в безопасности и ожидал, что Янина вскоре к нему присоединится. Ее назначили в исполнительный комитет Международного союза защиты детей (предшественника современной организации «Спасите детей») в августе 1948 года, и она подала заявление на выездную визу, чтобы посетить съезд союза в Брюсселе в конце марта. Если бы она не получила визу вовремя, то уж наверняка смогла бы посетить ежегодную ассамблею в мае. Оказавшись в Брюсселе, она планировала сбежать. Абельсон предупредила представительство «Джойнт» в Бельгии ожидать ее, а Генри направила в Канадский еврейский конгресс за помощью в переброске Янины из Брюсселя в Канаду. Благодаря контактам в Госдепартаменте США дядя Генри Йозеф Мельберг добился того, чтобы американские консульства проинформировали, что Янина, хотя и занимает в Польше государственную должность, не является членом коммунистической партии. Эту информацию следовало передать также в канадское консульство в Брюсселе, чтобы у Янины приняли заявление на канадскую визу. Все было готово для того, чтобы Янина присоединилась к Генри в Канаде, как только она доберется до Брюсселя[301].
Однако она так туда и не попала. В конце февраля 1949 года польское правительство распустило СКОС, и Янина лишилась работы. Ее запрос на посещение мартовского съезда и майской ассамблеи в Брюсселе был отвергнут. Янина оказалась в ловушке в Польше[302].
Весна закончилась, началось лето, и Генри пришел в полное отчаяние. Предполагалось, что в октябре он вернется в Польшу. Хотя его заверили, что Канада даст ему постоянный вид на жительство, он не хотел подавать документы, пока Янина находится в Польше. Помимо обращения к Абельсон и Национальному совету еврейских женщин, Генри задействовал и другие ведомства. Объединенный союз новых американцев, Объединенная еврейская ассоциация, Объединенные агентства помощи евреям в Канаде, Канадский еврейский конгресс и Общество помощи евреям-эмигрантам в Канаде – все принимали участие в вызволении Янины. Генри предложил, чтобы Янина эмигрировала в Израиль при содействии Центрального еврейского комитета в Польше, где была зарегистрирована как Пепи Мельберг. Янина понимала, что тогда она наверняка привлечет внимание Министерства общественной безопасности к своей двойной личности, особенно с учетом того, что она получила должность в Министерстве труда и социальной защиты в августе 1949 года[303]. Все организации, занимавшиеся делом Мельбергов, говорили, что ничем не могут помочь, пока Янина в Польше. Ей надо было самой придумать, как выбраться оттуда.