Элизабет Уайт – Фальшивая графиня. Она обманула нацистов и спасла тысячи человек из лагеря смерти (страница 5)

После переезда во Львов Янина с Генри сделали студийные фотографии. Янина на снимке выглядит бледной и худой – возможно, это последствия долгой болезни, – но демонстрирует тонкое чувство индивидуального стиля. Она не носила волосы короткими волнами, которые тогда были в моде, и никогда не стригла свои длинные густые кудри, спадавшие ниже пояса, когда она распускала их. В тот день она собрала волосы в тяжелый узел сбоку головы. Генри на снимке выглядит как серьезный ученый, с задумчивыми голубыми глазами и редеющими светлыми волосами, зачесанными со лба назад[18].

Мельберги обосновались во Львове с комфортом. Помимо их преподавательских зарплат, Янина получала ежегодный доход от отцовского имения, а Генри, в качестве основного партнера, – от отцовской винокурни в Копычинцах[19]. Они сняли четырехкомнатную квартиру в богатом квартале близ университета и обставили ее в соответствии с изысканным вкусом Янины.

Однако атмосфера в городе сильно изменилась со времен их студенчества. Надежды и идеалы, которые поляки разделяли, когда боролись за суверенитет, померкли и раздробились, столкнувшись с проблемами самоуправления. Интеграция трех регионов, в которых больше столетия действовали другие юридические, социальные, политические и экономические системы и которые затем семь лет страдали от войны, оказалась трудной, противоречивой и очень медленной. В конце 1920-х, когда ситуация начала немного выправляться, грянула Великая депрессия.

Еще более тревожной была политическая поляризация, из-за которой страной становилось все тяжелее управлять. Независимая Польша начала свое существование как парламентская демократия, гарантировавшая права этнических меньшинств, составлявших более 30 % ее населения. Однако насчет того, кого считать «истинными» поляками, имелись значительные разногласия. Правое крыло – национальные демократы – считало, что этнические поляки должны пользоваться преимуществами, которые могут быть доступны членам других христианских этнических групп только при условии ассимиляции, а польских евреев вообще следует изгнать из страны. Этой позиции противостоял герой польского освободительного движения Йозеф Пилсудский, социалист, придерживавшийся мнения, что все жители польского государства должны считаться полноценными гражданами. Устав от нестабильности польской многопартийной системы, Пилсудский в 1926 году свергнул правительство, заменив его своим авторитарным режимом[20].

Экономические тяготы Великой депрессии усилили этнические распри и народные волнения. Организация украинских националистов (ОУН) начала кампанию террора против польских «оккупантов», в то время как национал-демократы и их фашистские ячейки устраивали бойкоты еврейским бизнесам и даже провоцировали погромы. В основном это происходило в Восточной Галиции. В родном городе Янины, Журавно, в ходе погрома в апреле 1937 года были разрушены еврейские лавки и дома, а горожан-евреев сильно избили[21]. С начала января 1938 года еврейских студентов в Университете Яна Казимежа вынуждали сидеть на задних скамьях в аудиториях, называя те «скамьями гетто»; многих избивали, а некоторых даже убивали[22].

Польский режим ответил на растущее недовольство еще большим авторитаризмом, особенно после смерти Пилсудского в 1935 году. Он также начал сближаться с последователями национал-социалистов, используя их риторику. Был отменен закон о меньшинствах, наложено коллективное наказание на украинцев за атаки ОУН, а трем миллионам польских евреев предложили эмигрировать из страны[23]. Вместе с памятью об этнических притеснениях в период после Первой мировой войны официальные репрессии в адрес меньшинств в Польше разожгли этническую ненависть, которой готовы были воспользоваться враги государства.

Самыми опасными из этих потенциальных врагов Польши были два ее крупнейших соседа: Германия на западе и Советский Союз на востоке. Обе страны стремились вернуть себе территории, отданные Польше после Первой мировой войны. Несмотря на попытки Польши двигаться по нейтральному пути между этими двумя государствами, отношения с соседями оставались напряженными, особенно после того, как Адольф Гитлер и его нацистская партия пришли к власти в Германии в 1933 году.

В марте 1938-го Гитлер начал кампанию территориальной экспансии, аннексировав Австрию. Далее он стер с карты мира Чехословакию, присоединив чешские земли к Рейху, а из Словакии сделав самоуправляемое государство-сателлит. К апрелю 1939 года никто не сомневался, что Гитлер избрал Польшу в качестве следующей жертвы нацистской Германии. Однако Британия и Франция пообещали прийти Польше на помощь в случае нападения Германии и летом 1939 года заключили союз с СССР, направленный на сдерживание германской агрессии. Польское руководство считало, что даже Гитлер не настолько безумен, чтобы рисковать войной на два фронта с главными противниками Германии в Европе со времен Первой мировой войны.

И тут 24 августа мир потрясла невероятная новость: нацистская Германия и Советский Союз, заклятые идеологические враги, подписали пакт о ненападении, согласившись не нападать друг на друга в следующие десять лет. Через два дня немецкие войска уже выдвинулись к польской границе[24].

И все равно в 1939 году у Янины и Генри были причины наслаждаться своим положением и с оптимизмом смотреть в будущее. Интеллектуальные круги Львова приняли их с распростертыми объятиями. Оба были признанными членами львовско-варшавской школы, которая стала одной из ведущих европейских философских школ. Янину приняли в Польское математическое общество, и она публиковала статьи в «Журнале символической логики»[25]. Генри готовился к постдиссертационной сертификации, дававшей право преподавать в университете. Его опубликованные работы привлекали внимание и пользовались уважением как польских, так и зарубежных философов. Он регулярно читал лекции в Философском обществе и Университете Яна Казимежа, а также выступал по радио с беседами о философии Твардовского. Однажды Янина присоединилась к нему в эфире на дискуссии по вопросу «Относительна ли правда?»[26].

У Генри и Янины сложился кружок друзей, евреев и неевреев, восхищавшихся блестящей супружеской парой и наслаждавшихся их теплотой и щедростью. Янина, ласковая и заботливая, легко заводила дружеские отношения с людьми разного происхождения и достатка.

Ничто в жизни не готовило Янину и Генри к тому, что их ожидало.

Глава 2

Начало конца

На рассвете 1 сентября 1939 года жители Львова услышали над головами гул немецких военных самолетов, а потом грохот разрывов бомб, падавших на их прекрасный город. Потрясенные, не веря своим ушам, Янина и Генри, как и многие другие в городе, не последовали официальным инструкциям спрятаться в подвале своего дома, поскольку были уверены, что польская воздушная оборона быстро положит конец бомбардировкам.

Однако два дня спустя немецкие самолеты продолжали сбрасывать бомбы, здания во Львове продолжали падать, и нарастающая паника погнала жителей в подвалы. Тем не менее они утешались радостными новостями: Франция и Британия объявили Германии войну. Конечно, думали поляки, немцев вот-вот заставят отвести войска и признать поражение.

Затем, спустя неделю, с запада начали появляться беженцы – сначала тонкий ручеек, а потом целая река, которая наводнила все городские улицы, насколько хватало глаз. Поезда уже не ходили, а автомобили были только у богачей, поэтому беженцы прибывали преимущественно пешком, на велосипедах или на телегах, с запряженными в них лошадьми и коровами. Они дрожали в ужасе и панике от германского блицкрига, когда их согнали с места, а по пути бомбили и обстреливали с воздуха. С беженцами пришли и слухи о том, что польские войска отступают, а правительство бежало из страны.

Янина и Генри прятались в душном подвале своего дома вместе с другими его жителями. Долгие дни и ночи они мучились от невыносимой скуки, перемежаемой моментами страха, когда все прислушивались к свисту бомб и визгу артиллерийских снарядов и задерживали дыхание, когда здание содрогалось от взрывов, гремевших совсем рядом. И все равно люди цеплялись за уверения польского руководства в том, что польская армия превосходит германский вермахт и отступление польских войск – это стратегический маневр[27].

Семнадцатого сентября, когда немецкие войска подошли ко Львову, поступила новость о вторжении в Польшу советской армии. На мгновение жители города поверили в то, что Советский Союз нарушил пакт о ненападении с нацистской Германией и пришел Польше на помощь. Но в действительности советские войска пришли забрать свое в сделке с нацистами: у пакта имелось секретное приложение, оговаривавшее раздел Польши между СССР и Германией.

Янина с Генри спустились в бомбоубежище в подвале как гордые граждане Польши, а когда 22 сентября бомбардировки и обстрелы наконец прекратились, вышли оттуда подданными СССР. По секретному соглашению с немцами Советы оккупировали и аннексировали польские провинции к востоку от реки Буг, включая Восточную Галицию. Оставшиеся территории Польши переходили к нацистской Германии, которая аннексировала польские западные и северные провинции в Третий рейх, а оставшуюся часть – примерно четверть довоенной Польши – превращала в Генерал-губернаторство, то есть, по сути, в колонию, управляемую германской администрацией в пользу метрополии. Спустя всего два десятилетия после торжественного провозглашения независимости польский народ снова остался без государства и в оккупации у врага, стремившегося уничтожить саму его идентичность.