Элизабет Уайт – Фальшивая графиня. Она обманула нацистов и спасла тысячи человек из лагеря смерти (страница 33)
Янина вздохнула, пытаясь не показать своей радости.
– Когда следует привозить суп?
Бланке ответил:
– По вторникам и четвергам, начиная со следующей недели.
– Можно мне проконсультироваться с врачом лазарета насчет того, какой суп привозить и какие еще продукты и лекарства нужны пациентам?
Бланке кивнул.
После того как Янина подписала соглашение, Мельцер расспросил ее о ее происхождении, месте жительства, деятельности, о ее муже и его работе в Сполеме, а также о родственниках. Затем он отпустил ее, предупредив:
– Войти сюда легко, а вот выйти может оказаться затруднительно.
Испытывая громадное облегчение, Янина вернулась к такси; шофер с отцом Виневским уже не чаяли ее увидеть. После стольких часов ожидания они решили, что Янину арестовали. Тем не менее они не уезжали, и священник читал молитву Розария. Шофер такси хорошо знал Янину и всегда подвозил ее, если видел, что она идет по делам, а у него не было пассажира. Он не брал с нее денег, говоря:
– Я старик, мне уже ничего не нужно. Но когда я буду стоять перед апостолом Петром, то скажу, что помогал вам делать доброе дело, и ему это понравится.
Сейчас таксист поклялся, что завтра же пойдет к исповеди и возблагодарит Господа за спасение графини.
Коллеги Янины не могли поверить в ее новости. Она сообщила их также Воронецкому, который обещал перевести ей деньги из Кракова. Им предстояло доставлять 1250 литров супа в неделю, плюс особый хлеб и другие продукты, одобренные Бланке. Лопатинская нашла достаточно добровольцев среди персонала своих кухонь, чтобы варить суп по ночам, но им требовались дополнительные канистры или бидоны для транспортировки. Янина подумала о бидонах для молока, вмещавших по двадцать пять литров, и обратилась в поместья поблизости от города, надеясь собрать пятьдесят штук. Все они прибыли на следующий день. Поскольку Юрек по вторникам доставлял в Майданек посылки, Янине надо было найти другой транспорт для супа. Как обычно, Косиба из Сполема охотно согласился предоставлять ей грузовики с водителями.
На следующий день, в субботу, Янина поехала с Юреком в Майданек с еженедельной доставкой хлеба и продовольствия от люблинского комитета поддержки. В здании администрации Петрак выдал ей пропуск на встречу с доктором Новаком, велев сначала обратиться к Бланке. День был морозный, и по Майданеку гулял ледяной ветер. Как представительница ГОС, Янина могла надеть шубу, но предпочитала дрожать в тонком пальто, лишь бы не щеголять в мехах перед мерзнущими заключенными Майданека. Вместе с Юреком и охранником-эсэсовцем она подъехала к Полю 5, где увидела Изио на пороге поста охраны. Прежде чем убежать за доктором Новаком, он шепнул ей:
– Сегодняшний охранник неплохой человек. Он даже пускает меня к себе в будку погреться и дает чай, но сперва всегда проверяет, не видит ли кто.
Охранник, тиролец, впустил Янину в будку и оказался неожиданно разговорчивым. Потом к воротам пришел доктор Новак, и они обменялись безмолвным приветствием, пока он ровным голосом называл свою фамилию и номер. Янина записала в блокнот, какие продукты и лекарства нужны в лазарете, и тут внезапно тиролец прошипел:
– Фуманн идет!
Они с Новаком не успели обернуться, как Фуманн в ярости набросился на них.
– Я вас всех пересажаю! – заорал он на охранника и ударил доктора Новака по голове дубинкой.
– И вас в том числе! – крикнул он в лицо Янине. – Вы что думаете, тут санаторий? Вы ничего не будете сюда возить, и я добьюсь этого у администрации!
Он развернулся и бросился из будки на улицу. Доктор Новак, весь окровавленный, тоже ушел. Изио стоял белый как мел; охранник прошептал:
– Что за животное!
Когда Янина вернулась к Юреку, он перекрестился и поблагодарил Деву Марию за то, что защитила графиню и на этот раз.
19 октября в одиннадцать утра Янина выехала с улицы Любартовская на грузовике Сполема, загруженном бидонами с супом и корзинами с хлебом; коллеги улыбались и махали ей из окон[202]. Они прибыли в Майданек точно к назначенному времени. Охранник на воротах лагеря строгого надзора ничего не знал о предстоящей доставке, поэтому им пришлось ждать, пока курьер бегал в администрацию лагеря. Спустя почти час в будку охраны вошел человек из медицинской службы Майданека в сопровождении женщины в полосатой арестантской робе. Женщина объявила свою фамилию: Перцановская.
Янина почувствовала, как слезы выступают у нее на глазах. Это была доктор Стефания Перцановская! Янина столько слышала от освобожденных женщин-заключенных про то, как Перцановская заботилась о них, как она в одиночку устроила лазарет в женском лагере и из последних сил ухаживала там за больными. Теперь Янина встретилась с ней – настоящей героиней. Однако внешний вид Перцановской сильно ее встревожил. И дело было даже не в болезненной худобе доктора, а в том, что она выглядела полностью безжизненной и апатичной. Тем не менее, когда Янина тепло ей улыбнулась и назвала свое имя, в глазах доктора как будто зажегся огонек.
Накануне Бланке предупредил Перцановскую, что в женский лазарет доставят продукты питания. Он предупредил, чтобы она не вступала в разговоры с теми, кто их привезет, ограничившись только вопросами, непосредственно касающимися доставки. В то утро, желая произвести хорошее впечатление на тех, кто приедет с продуктами, Перцановская надела свою наименее грязную робу и повязала на голову платок. Она даже пыталась улыбаться, но уже не помнила, как это делается. Прошел почти год с тех пор, как ее арестовали за участие в Сопротивлении. После пятнадцати жестоких допросов гестапо отказалось от мысли разговорить ее, и в январе 1943-го Перцановскую бросили в Майданек. С тех пор ежедневные лишения и бесконечное насилие почти полностью уничтожили ее и лишили присутствия духа. Она пыталась держаться уверенно, ухаживая за смертельно больными и умирающими женщинами, которым мало чем могла помочь, но в действительности ничего не чувствовала, замкнувшись в твердой холодной скорлупе равнодушия.
Подходя к будке охраны, Перцановская увидела грузовики, заставленные бидонами и корзинами, и ее потрясло понимание того,
Доктор, пораженная, смотрела на женщину, пока та зачитывала список доставленных продуктов и объясняла, что такие же поставки будут прибывать дважды в неделю; туда также можно включить дополнительные продукты и лекарства, с одобрения главного врача лагеря. Перцановска не спускала глаз с этой пришелицы из другого мира – мира за колючей проволокой, – который казался ей недостижимым. На какие риски ей пришлось пойти, чтобы доставить эти сокровища заключенным? Перцановска повернулась к сотруднику медицинской службы и спросила:
– Могу я выразить мадам благодарность от лица заключенных?
Охранник-эсэсовец, заскучавший, пока Янина зачитывала список, уже занялся другими делами. Медик кивком показал женщинам, чтобы они вышли на улицу. Там Перцановска, едва сдерживая слезы, с трудом нашла слова, чтобы поблагодарить Янину.
– Вы не представляете, что для меня значит говорить с вами – свободной женщиной. Все в Поле 5 будут вам благодарны, когда узнают, что вы сделали, и будут завидовать мне, что я разговаривала с вами!
Янина посмотрела на человека из медицинской службы:
– Вы позволите мне пожать заключенной руку? – Она показала ему свои ладони. – Вы видите, у меня в руках ничего нет, я ничего ей не передам, просто пожму руку.
Медик оглянулся, убедился, что охранник не смотрит, и коротко бросил:
– Жмите руку, если вам так надо, только быстро!
Янина со слезами на глазах, вся дрожа, схватила руку Перцановской, сжала ее и произнесла:
– Передайте остальным, что это рукопожатие для них всех, от нас, кто еще на свободе!
Внезапно охранник выскочил из будки и закричал Янине, чтобы она немедленно заканчивала и убиралась. Перцановская изумленно смотрела, как Янина, даже не вздрогнув, спокойно объясняла ему на отличном немецком, что ей позволено обсуждать с доктором потребности лазарета, узнавать количество пациентов, нуждающихся в дополнительном питании, а также записывать необходимую информацию. Более того, поскольку в кузове грузовика бидоны с разными видами супа и разный хлеб, она должна показать доктору, где что находится. Когда Янина с Перцановской забрались в кузов и Янина начала показывать, где какой суп и хлеб, она потихоньку, на польском, спросила Перцановскую, не хочет ли та кому-нибудь что-нибудь передать. Перцановская, чувствуя на себе взгляд охранника, чуть заметно кивнула. Тогда Янина, с блокнотом в руках, сказала представителю медицинской службы, что должна записать данные сотрудников, принявших доставку. Медик назвал свою фамилию, а Перцановская прошептала ей адрес в Люблине и короткое сообщение, которое надо было туда передать.
Затем несколько эсэсовцев сели в грузовики и проехали на территорию лагеря строгого надзора. Дежурный сообщил Янине, что бидоны она сможет забрать у ворот завтра в час дня. Янина посмотрела, как Перцановская медленно идет обратно по дороге в ад. Эта картина еще несколько дней стояла у нее перед глазами.