Элизабет Уайт – Фальшивая графиня. Она обманула нацистов и спасла тысячи человек из лагеря смерти (страница 29)
Был удовлетворен и ее запрос на предоставление помещения под приют. 15 сентября окружная администрация выделила люблинскому комитету поддержки часть здания, которую можно было использовать для содержания освобожденных, выписанных из больниц, но еще слишком слабых, чтобы отправляться по новым домам. Польский Красный Крест предоставил персонал и согласился управлять приютом под наблюдением медиков из комитета[184].
Пока происходило размещение освобожденных изгнанников из Замосця, перед Скжинским и Яниной встала новая неотложная задача. В Люблин начали приезжать польские беженцы из Волыни – многонационального региона на бывшей территории Польши, который находился к востоку от округа Люблин за пределами Генерал-губернаторства. Этот регион стал полем тяжелых сражений. В ответ на усиление атак со стороны поляков, украинцев и партизан, поддерживаемых Советами, немцы начали операции по усмирению – со своей обычной жестокостью. Одновременно с ними украинские националисты, вдохновленные переломом хода войны на Восточном фронте, взялись за собственные этнические чистки против поляков, чтобы заявить о своих притязаниях на регион после окончания войны. Подразделения Украинской повстанческой армии (УПА) разрушали польские деревни и тысячами казнили их жителей, чтобы изгнать поляков из региона. Польские партизаны в отместку им нападали на украинские деревни[185].
Полиция безопасности хватала беженцев и помещала их в транзитные лагеря вместе с поляками, схваченными в ходе операций усмирения. После завершения обычного отбора трудоспособных для работ в Рейхе вставал вопрос, что делать с теми, кто на работы не годился. Полиция безопасности постановила, что они должны возвращаться в Волынь, но ГОС выступил против, заявив, что это равносильно казни. Тогда полиция безопасности предложила отправлять их в концентрационные лагеря. После спешного вмешательства ГОС администрация Генерал-губернаторства в Кракове наконец решила этот вопрос. Никто из волынских беженцев не будет отправлен в Рейх против воли, и только те, кто подозревается в участии в Сопротивлении, останутся под юрисдикцией полиции безопасности. Об остальных должен будет позаботиться ГОС, на который ложится ответственность за устройство беженцев на территории Генерал-губернаторства[186].
Вскоре Янина узнала, что немцы, вопреки своим заверениям, продолжают отправлять поляков из Волыни в Рейх против их воли. В Волыни немцы убеждали польское население, находящееся в отчаянном положении и лишившееся жилья, записываться на транспорты, которые в целости и сохранности доставят их в Генерал-губернаторство, под опеку ГОС. Вместо этого здоровых молодых мужчин и женщин, записавшихся на транспорты, регистрировали как добровольцев, вызвавшихся работать в Рейхе. Кроме того, немцы продолжали устраивать облавы на рабочую силу в Волыни, и в результате на транспортах прибывало множество людей, не дававших согласия на перевозку в Генерал-губернаторство[187]. Решительно настроенная не позволить им стать подневольными рабочими в Германии, Янина взялась за операцию спасения.
С учетом расширения сферы ответственности ГОС в округе Люблин, организации требовалось больше персонала. Благодаря Янине большинство новичков были членами подполья. Она сделала так, чтобы их направили на доставку еды и медикаментов для беженцев на пограничные пункты, которые транспорты пересекали, въезжая в округ Люблин из Волыни. Когда Янина получала официальное уведомление о прибытии транспорта, то отдавала распоряжение местному комитету поддержки устроить на станции точку раздачи. Работники станции раздавали беженцам еду и одежду – тем зачастую приходилось уезжать без багажа. Комитет также открывал полевые кухни, чтобы кормить беженцев и охрану во время долгих остановок. Обеспечивая их работу, персонал Янины из подполья одновременно опрашивал беженцев, чтобы понять, не увозят ли их против воли. То же самое делали сотрудники комитетов поддержки во временных транзитных лагерях. Вся информация поступала к Янине.
Иногда Янина пользовалась своими официальными контактами для спасения волынских беженцев, схваченных для работ, иногда прибегала к подпольным мерам. Ее сотрудники из Сопротивления использовали разные стратегии для помощи индивидуальным беженцам в спасении с транспорта или из транзитного лагеря. Они подкупали охрану, тайно вывозили людей на телегах, доставлявших бидоны с супом, или давали им рабочую одежду, чтобы те смешались с рабочими, уходившими из лагеря. Куда более дерзкой и опасной была стратегия для спасения групп подневольных беженцев. Железнодорожные рабочие из подполья цепляли пустой вагон в конец транспорта и направляли пассажиров, которых надо было спасти, туда. Потом, на следующей станции, вагон отцепляли. Поезд уезжал, а вагон оставался на путях, и люди из подполья помогали пассажирам бежать – обычно те присоединялись к подразделениям АК в регионе[188].
Очень скоро Янина из-за своей операции по спасению волынских беженцев оказалась в большой опасности. В результате ее официальных вмешательств немцы поняли, что она получает точную информацию касательно поляков из Волыни, отобранных для транспортировки на принудительные работы в Рейх. От них не укрылось и то, что многие из этих людей пропадают по пути. Янина получила письмо с угрозами от губернатора Вендлера. Чиновники уведомили его, что комитеты поддержки с одобрения Янины нарушают упорядоченный ход эвакуации людей с восточных территорий и убеждают добровольцев не ехать в Германию, а бежать с транспортов. Он объявлял ее лично ответственной за каждый акт саботажа и бегство. Губернатор приказывал немедленно разослать копию этого письма всем комитетам поддержки в округе Люблин вместе с ее собственной директивой ограничить помощь беженцам из Волыни только раздачей одежды и продовольствия. Любая другая деятельность, – грозило письмо, – будет расцениваться как саботаж и караться арестом.
Угрозы Вендлера напугали Янину. Продолжение операции спасения ставило под удар не только ее и ее сотрудников, но потенциально и всю программу ГОС по помощи беженцам. Однако бросить все и позволить похищать поляков в Рейх Янина тоже не могла. Она решила подчиниться приказам Вендлера, но только для видимости. Она разослала копии письма в комитеты поддержки вместе с директивой воздерживаться от любой другой деятельности, кроме раздачи еды и одежды. Отправка копий письма и директивы была отмечена у нее в журнале корреспонденции. Однако Янина сделала кое-какое исключение. Она не отправила письмо и директиву в комитет поддержки города Люблина, потому что знала – его трусливое руководство последует этим инструкциям. Тем не менее Янина приняла решение, что только участники подполья будут заниматься нелегальной деятельностью, чтобы не подвергать опасности обычных сотрудников. Побеги продолжались; беглецы, снабженные поддельными удостоверениями, пропадали.
В основном транспорты из Волыни прибывали в транзитный лагерь на улице Крохмальна. Люблинский комитет поддержки отвечал там за регистрацию беженцев и предоставлял врачей, проверявших их состояние здоровья. Начальник группы, работавшей на Крохмальной, Йозефа Ольбрихт, была партнером Янины в операции спасения беженцев из Волыни. Ольбрихт проинструктировала членов АК, работавших в лагере под ее началом, чтобы они предложили здоровым заключенным изображать симптомы болезни перед врачами, нанятыми комитетом поддержки. Соответственно, большому числу молодых мужчин и женщин в лагере были поставлены диагнозы, несовместимые с принудительным трудом[189].
Чиновники из БюФ затаили злобу на Янину за то, что она через их голову проводила инициативы ГОС в администрации Вендлера. Ее деятельность по помощи волынским беженцам лишь усилила их злобу и недоверие. В первую очередь это касалось начальницы канцелярии БюФ в Люблине. Ирмгард Виллнов ненавидела поляков вообще и графиню Суходольскую в частности, считая, что та вмешивается в вопросы, находящиеся в юрисдикции БюФ. Однажды вечером в октябре 1943 года Виллнов обыскала офис Янины и люблинского комитета поддержки на улице Любартовская. Словно по наитию, она прямиком прошла к столу Ольбрихт, где нашла список волынских беженцев, опрошенных во временных транзитных лагерях. Она конфисковала список и журнал корреспонденции комитета по городу Люблин.
На следующее утро начальник окружного БюФ приказал Янине, Кристиансу и Станиславу Калиновскому, советнику комитета, явиться к нему в кабинет точно в полдень. Увидев там Виллнов, Янина поняла, что попала в большие неприятности, поскольку ей было известно про вторжение Виллнов в офис комитета – ей сообщил вахтер здания, тоже член АК, Йозеф Вендруха.
– Почему вы саботируете приказы германских властей и почему не распространили наше письмо по всем комитетам поддержки в округе? – резко спросила Янину Виллнов.
– Но я
Тогда Виллнов, уверенная, что у нее на руках все козыри, с торжествующим видом достала журнал люблинского городского комитета в качестве доказательства того, что Янина не рассылала письма. Следующим она предъявила список, взятый со стола Ольбрихт, и продемонстрировала в нем имена людей, въехавших в округ Люблин из Волыни, но не зарегистрированных на Крохмальной. Она обвиняла Янину в том, что та позволила незарегистрированным беженцам сбежать, и настаивала, что ей помогали люблинский комитет поддержки и польский Красный Крест.