Элизабет Скотт Рорик – Мистер и миссис Кугат: Свидетельство счастливого брака (страница 6)

– Это было возмутительно! – воскликнул мистер Аттербери.

– Но чертовски забавно, – вставил сэр Берси, и миссис Кугат бросилась наполнять его бокал.

– Они не знают, кто это был? – пробормотал мистер Кугат скрипучим голосом, начиная садиться и резко вскакивая снова.

– Никто понятия не имеет, кто это был. – твердо ответила она, гадая, как он собирается усидеть за обедом. – Кори заходил сегодня утром, пока ты был с Доном в офисе, разбирал почту, и сказал, что весь город взбудоражен, но никто не знает. Комитет, конечно, пытается это выяснить, – ее тон стал слегка мстительным. – Они хотят подать в суд.

– Этот дурак, должно быть, пришел с кем-то, – сказал мистер Аттербери, шлепнул его по спине.

– Ну, да, наверное. – рассудительно сказала миссис Кугат, – но его собственные друзья вряд ли выдали бы его в таком серьезном деле, как это, так что я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем его по-настоящему.

Он посмотрел вверх и стал на нее руку коктейльем снова … благословенной росой под Миссис Взор уровень Эттербери из другого конца комнаты.

– Значит, прошлой ночью ты просидел дома, как старый хрыч, да? – пожурил мистер Аттербери, переключая внимание на более достойную тему и хлопая мистера Кугата по вздрагивающей спине.

– Разве ты не знаешь, что из-за постоянной работы и отсутствия развлечений Джордж становится скучным парнем? Мы не можем этого допустить, ты же знаешь!

Мистер Кугат виновато улыбнулся, а мистер Аттербери продолжил снисходительным тоном: – Если вы не напомните меня в юности! От многих балов я отказывался, потому что чувствовал, что на карту поставлены более важные вещи. Но я был неправ, разве ты не согласна со мной, Берси? Иногда расслабляться очень важно – просто невероятно. Не стоит слишком близко подходить к точильному камню! Я скажу, что в наши дни таких, как Джордж, немного. Большинство молодых людей, с которыми я встречаюсь, кажутся мне безответственными людьми, ни к чему не относящимися должным образом. Взять хотя бы того дурака прошлой ночью! Черт возьми, я бы хотел узнать, кто он такой. Этого парня следовало бы исключить из его клубов! Такого раньше никогда не случалось.

Миссис Кугат выпила свой шерри одним глотком, а затем, остановившись, встретилась с глазами миссис Аттербери. Твердый взгляд этой леди не дрогнул, но, когда миссис Кугат решительно подняла подбородок и посмотрела ей в глаза, Губы миссис Эттербери изогнулись в ободряющей улыбке.

Она повернулась к мужу. – О, я не знаю, Дункан, – беспечно ответила та. – Кажется, я помню тот год, когда Лили Бухард была королевой, и один из визирей в маске упал ничком, и двум трубачам пришлось выносить его ногами вперед.

Мистер Эттербери поперхнулся шерри и грозно нахмурил брови. Я не припоминаю ничего подобного, – смущенно проворчал он.

– Возможно, одна из тех корон, от которых вы отказались, моя дорогая, миссис. – Эттербери невозмутимо ответил, и дворецкий матери миссис Кугат объявил, что подан обед.

… в болезни и здравии…

МИССИС КУГАТ повернулась в своей постели и лениво посмотрела на будильник что стоял на столике рядом с ней.

Половина девятого.

Сквозь жалюзи пробивались лучи утреннего солнца. В воздухе витал аромат кофе. Отдаленный гул, доносившийся из другой части дома, слышался вверху и внизу, напоминая о хорошо организованной ранней уборке пылесосом.

Она безмятежно потянулась, взяла сигарету и резко выпрямилась.

На соседней кровати лежал Джордж, съежившись под одеялом.

– Эй, засоня! – закричала она, размахивая ногами. Посмотри, который час?

Мистер Кугат не пошевелился, но его глаза медленно открылись – затуманенные и апатичные.

– Я знаю, – с усилием произнес он и снова закрыл их.

Лиз охватила тревога, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, пока нащупывала тапочки и надевала халат. – Ты не собираешься в офис? – неуверенно спросила она.

– Нет, – буркнул тот, не открывая глаз. – Меня тошнит.

Лиз наклонилась, чтобы потрогать его голову – лоб оказался горячим.

Мистер Кугат еще сильнее закутался в одеяло.

Поспешно закрыв окно, женщина прошмыгнула в гардеробную, а затем в растерянности снова выскочила в холл, где позвала горничную.

Мистер Кугат никогда не болел – даже самые обычные припадки и недомогания обходили его стороной.

Его носовые пазухи, двенадцатиперстная кишка, желчный пузырь и аппендикс были невозмутимы. Ядовитые выделения прекрасно справлялись сами. Казалось ужасным, что, судя по его виду, все разом рухнуло.

– Анна! – крикнула она еще раз, перегнувшись через перила лестницы. – Мистер Кугат сегодня утром неважно себя чувствует, не могли бы вы немедленно принести горячего кофе? – и она поспешила обратно.

Джордж проснулся и сидел на краю кровати, уставившись на свои ноги.

Однако, когда вошла Лиз, он поднялся и, пошатываясь, направился в ванную. – Я спущусь в столовую, – сказал он и исчез.

– Он говорит, что спустится, Анна, – крикнула она, бросаясь обратно к перилам.

Внизу появилась уборщица с пылесосом и подняла на нее встревоженное лицо. – В столовой убирают, – сказала горничная, широко раскрыв глаза.

– О! Что ж, тогда вам придется принести завтрак наверх.

– У нас, знаете ли, только один большой поднос. Можно я все на него поставлю?

– Нет, вам придется накрыть карточный столик в гардеробной.

– Сегодня пятница. – Последнее было произнесено с мрачным значением.

– Я знаю, Анна, но тебе придется отложить уборку на потом. Неужели ты не понимаешь? Джордж, возможно, опасно болен!

– Святые угодники! – ответила она и исчезла.

Лиз заглянула в дверь ванной. Мистер Кугат полоскал горло.

– Мне позвать доктора Бьюэлла?– с тревогой спросила она.

– Тебе виднее, – продолжил он, бессильно сплюнув и повернувшись, чтобы безучастно осмотреть содержимое аптечки.

Она плеснула себе в лицо водой в ванной комнате для гостей и бросилась к телефону, столкнувшись в холле с приближающимся карточным столом.

Прачка, горничная и иностранка, которых, очевидно, оторвали от их собственных занятий, накрывали стол.

Сочувственные взгляды были устремлены на мистера Кугата, который как раз в этот момент вышел из ванной и с несчастным видом уселся на краешек стула у окна, мешая всем. Он выглядел смущенным и никому не нужным.

Оставив сообщение доктору, миссис Кугат поспешила обратно к нему, чувствуя, как ее переполняют любовь и беспокойство.

Однако, когда она добралась до Джорджа, ее охватила неожиданная робость. Больной мистер Кугат был ей совершенно незнаком. Лиз снова робко ощупала его голову.

Завтрак занял некоторое время. Утром были хлопья.

Джордж, вяло ковыряя в тарелке, сказал, что он не возражал бы, если бы они всегда завтракали только вареными яйцами, но сегодня утром это не имело значения, да он не был особенно голоден.

Тем не менее, ему показалось разумным начать все сначала и попробовать его с яйца.

Она крикнула вниз по лестнице – ну вот, опять: – Анна! Джордж думает, что ему, хочется вареное яйцо.

Однако к тому времени, когда принесли яйцо, мистер Кугат снова скрылся за дверью ванной.

Лиз торопливо оделась, насколько это было возможно без расчески, пудреницы и пояса, которые хранились в шкафу у Джорджа, и поспешила вниз, чтобы привести в порядок свои планы на день.

Миссис Кугат придется отменить встречу с парикмахером. А еще ей нужен кто-то, кто заменит ее на распродаже сувениров Красного Креста. И она собиралась позвонить своей матери и сказать, чтобы та не приводила кузину Мелбу из Цинциннати на чай.

Женщина похолодела от дурного предчувствия и в перерывах между телефонными звонками то и дело подбегала к окнам гостиной, чтобы посмотреть, не видит ли она доктора Бьюэлла.

Перед глазами всплыли душераздирающие картины одинокой жизни. Последние слова мистера Кугата – слабый, но храбрый. Мистер Кугат в своем гробу, и в рубашке, завернутый в белый атлас, как конфета в роскошнлй коробке.

Люди, несущие его гроб, возвращаются в дом, как и Томми Спенсер, для еще одного печального и прощального глотка.

У нее заболело горло. Мистер Кугат положил этому конец, спустившись вниз по лестнице.

Поверх пижамы он надел серые фланелевые брюки и старый свитер, в котором охотился на уток.

На шее у него был его лучший белый шелковый шарф с монограммой, а поверх всего – самый старый халат.

Он прошаркал к кофейному столику и нерешительно присел на краешек, ничего не сказав.

Его волосы встали дыбом, и мужчина выглядел задумчивым.

– Как ты думаешь, тебе стоит спуститься вниз? – с тревогой спросила она.