Элизабет Рэйн – Симуляция (страница 3)

– Ты… ты русский?

– Был когда-то. – Он отпустил мою руку и отошел на шаг. – Теперь я просто тот, кто выжил. Добро пожаловать в Игру, москвичка.

Он повернулся и пошел к поляне. Остальные расступились перед ним, как вода перед кораблем.

– Идем, – бросил он через плечо, не оборачиваясь. – Племя ждет.

Я стояла и смотрела ему в спину. На широкие плечи, на светящиеся узоры, на то, как уверенно он идет по этой чужой земле.

– Меня Алина зовут, – крикнула я вдогонку.

Он остановился, чуть повернул голову. В полумраке джунглей его профиль казался высеченным из камня.

– А меня здесь зовут Вождь, – ответил он. – Привыкай.

И скрылся среди своих людей.

Я глубоко вздохнула и сделала шаг вперед. Вперед, в неизвестность, к племени дикарей, говорящих по-русски, в мир с фиолетовым небом и светящимися узорами на коже.

Папа обещал мне новую жизнь.

Похоже, он не шутил.

Глава 2. Чужая среди своих

Первую ночь в племени я запомню навсегда.

Меня не связали, не заперли, не бросили в яму, как я ожидала. Мне просто указали на пустую циновку у одного из костров и сказали: «Сиди тут». И я сидела. Сжавшись в комок, обхватив колени руками, и смотрела, как эти странные люди занимаются своими делами, будто меня здесь не было.

Они разговаривали на каком-то гортанном языке, лишь изредка вставляя русские слова. Я ловила обрывки фраз: «мясо», «вода», «завтра», «охота». Женщины разделывали тушу небольшого животного, мужчины чистили оружие, дети бегали вокруг костров с самодельными игрушками из палок и костей.

В центре стойбища, на возвышении из камней, сидел Он. Вождь. Он не участвовал в общей суете, только наблюдал, положив руки на колени, и узоры на его коже слабо пульсировали в такт огню. Иногда кто-то подходил к нему, что-то говорил, получал короткий кивок или приказ и уходил.

Я пыталась не смотреть на него, но взгляд то и дело возвращался к его фигуре. В этом мире, полном хаоса и дикости, он казался единственной константой.

– На, поешь.

Передо мной возникла девочка. Лет двенадцати, не больше. Черные волосы заплетены в косички, лицо чумазое, а глаза – огромные, любопытные. Она протягивала мне кусок поджаренного мяса на широком листе.

Я взяла, не чувствуя рук. Мясо пахло дымом и чем-то незнакомым.

– Спасибо, – прошептала я.

Девочка улыбнулась и убежала.

Я откусила маленький кусочек. Вкус был странным – жестко, солоновато, с горчинкой, но внутри вдруг проснулся зверский голод. Я поняла, что не ела… сколько? С момента того бокала вина в Москве? Казалось, прошла вечность.

Я съела все до последней крошки и облизала пальцы. Раньше я бы побрезговала даже прикоснуться к такой еде, а теперь чувствовала себя чуть ли не счастливой.

Когда стемнело окончательно, костры стали главным источником света и тепла. Люди укладывались спать прямо на циновках, подстилая под себя шкуры. Я осталась сидеть, боясь, что если лягу, то провалюсь в сон и не проснусь.

– Ты как привязанная, – раздался голос сбоку.

Я вздрогнула. Рядом со мной, на корточках, сидел молодой парень. Лет двадцать, худой, жилистый, с короткой стрижкой и нагловатой улыбкой.

– Не бойся, я не кусаюсь. – Он протянул руку. – Меня Лёха зовут. Из Новосиба.

Я пожала его ладонь. Рукопожатие было крепким, уверенным.

– Алина. Москва.

– Знаю, слышал. – Он уселся рядом, подобрав под себя ноги. – Вождь сказал. Ты как, держишься?

– Стараюсь, – честно ответила я.

– Это хорошо. – Он кивнул на браслет у меня на руке. – Покажешь?

Я протянула запястье. Лёха присвистнул.

– Ого, новенький, блестит еще. А у нас вон… – Он закатал рукав своей куртки из шкуры. На его запястье тоже был браслет, но тусклый, поцарапанный, почти невидимый на фоне загара.

– Сколько ты здесь? – спросила я.

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Счет потерял. Месяцев восемь, наверное. Или год. Тут время по-другому течет.

– А другие?

– Кто дольше, кто меньше. Вон тот дед, – Лёха кивнул на старика, который спал у дальнего костра, – говорят, уже три года. Но он мало что помнит. Почти озверел совсем.

У меня внутри похолодело.

– Мы не можем выйти?

Лёха усмехнулся, но усмешка вышла невеселой.

– Выйти? Слышала, что Вождь сказал? Игра сломалась. Система не отвечает. Кто-то пытался уйти в джунгли, искать выход… не вернулись. А кто-то просто сдался и умер. – Он помолчал. – Теперь тут только одно правило: выживай.

Он поднялся, отряхнул штаны.

– Ладно, бывай. Утром Вождь тебя, наверное, к делу приставит. Не кисни.

И ушел, растворившись в темноте между хижинами.

Я еще долго сидела, глядя на огонь, и пыталась переварить услышанное. Год. Три года. Люди сходят с ума. И никакого выхода.

Пальцы сами коснулись браслета. Он молчал, не загорался, не показывал цифры. Только холодный металл под подушечками.

– Что ты такое? – прошептала я. – Зачем мы здесь?

Браслет не ответил.

Утро началось с того, что меня пнули ногой.

– Вставай, соня.

Я подскочила, дико озираясь. Надо мной стояла женщина. Лет сорок, мощная, с обветренным лицом и руками, покрытыми шрамами. В руках она держала сучковатую палку.

– Вождь зовет. Шевелись.

Я вскочила, одергивая остатки платья. Женщина окинула меня презрительным взглядом.

– В таком виде только детей пугать. Держи.

Она бросила мне сверток. Я поймала – это оказалась накидка из мягкой шкуры, грубо сшитая жилами, но чистая.

– Оденься. И к Вождю. Быстро.

Я натянула накидку поверх лохмотьев. Шкура пахла дымом и травой, но была теплой и удивительно удобной. Платье скрылось под ней, и я почувствовала себя почти одетой.

Вождь сидел на том же месте, у центрального камня. Рядом с ним стояло несколько мужчин с копьями – видимо, совет или охрана. Я подошла, стараясь не трястись.

– Садись, – он указал на камень напротив.

Я села.

– Ты умеешь что-нибудь полезное? – спросил он без предисловий.

– Я… училась на врача.