Элизабет Рэйн – Избранная для дракона. Голос в голове. (страница 6)

– Реалистично, – ответил он.

И в этот момент Алина поняла, что её жизнь уже никогда не будет прежней, и что между Советом, драконом в её голове и мужчиной с тёмными глазами у восточных ворот она уже стоит на слишком тонкой грани, чтобы делать вид, что это просто очередная странная история, которая когда-нибудь закончится сама собой.

Глава 5

Тренировочный зал оказался холоднее, чем Алина ожидала, не просто физически, а как-то изнутри, будто сами стены здесь были пропитаны неудачами, страхами и срывами тех, кто не справился, и теперь это напряжение висело в воздухе густой, липкой пеленой, от которой хотелось держаться тише и незаметнее.

Она стояла у края площадки, сжимая в пальцах тонкий металлический жезл, который ей выдали в качестве фокусного проводника, и пыталась не смотреть на других студентов, у которых всё получалось слишком легко и слишком красиво, потому что каждое их удачное движение только сильнее подчёркивало её собственную неуклюжесть и ощущение, что она здесь чужая, неправильная и опасная.

– Ты слишком напряжена, – спокойно сказал Элиар.

– А ты не заметил, что у меня в жизни сейчас вообще нет режима «расслабься»? – мысленно огрызнулась она.

– Если ты не научишься контролировать поток, тебя либо изолируют, либо используют как оружие без предохранителя, – ответил он. – Оба варианта плохие.

Наставник, высокий мужчина с резкими чертами лица и холодным, цепким взглядом, ходил между студентами, время от времени останавливаясь, чтобы поправить чью-то стойку или резко оборвать неудачную попытку, и когда он подошёл к Алине, у неё неприятно свело живот.

– Сконцентрируйся, – сказал он сухо. – Поток не подчиняется страху.

Легко сказать.

Алина подняла жезл, закрыла глаза и попыталась сделать то, что показывали другим: представить, как энергия из воздуха медленно собирается в центре груди, а потом мягко стекает по рукам в проводник, но вместо этого внутри у неё вспыхнуло что-то резкое и неконтролируемое, как если бы кто-то слишком резко сорвал предохранитель.

Жезл нагрелся в её ладони.

Пол под ногами дрогнул.

Кто-то вскрикнул.

– Стоп, – резко сказал Элиар. – Закрывайся. Немедленно.

– Я не могу! – мысленно выкрикнула она, чувствуя, как энергия рвётся наружу, не слушаясь ни её воли, ни её тела.

– Смотри на меня, – сказал он, и в его голосе вдруг появилось что-то странно твёрдое, почти якорное. – Представь дверь. Ту самую. Ты знаешь, где она.

И она снова увидела её – тяжёлую, металлическую, уходящую куда-то вглубь себя, и изо всех сил захлопнула её, почти физически ощущая удар.

Вспышка света ударила по глазам.

Жезл вылетел у неё из рук и со звоном покатился по каменному полу.

В зале повисла гробовая тишина.

– Ты с ума сошла? – прошипела Лира, хватая её за рукав. – Ты чуть не взорвала половину группы!

Алина не ответила, потому что у неё тряслись руки и в ушах звенело так, будто она только что стояла слишком близко к взрыву.

Наставник подошёл ближе.

– Контроль нулевой, – сказал он холодно. – Потенциал опасный.

– Я стараюсь, – хрипло выдохнула она.

– Этого недостаточно.

– Вот видишь, – тихо сказал Элиар. – Они уже формируют о тебе мнение.

После занятия её снова вызвали в административный корпус, и на этот раз это было не приглашение, а почти приказ, переданный через одного из стражей с каменным лицом и пустыми глазами.

В кабинете Совета было слишком светло, слишком чисто и слишком спокойно, как в операционной перед тем, как тебя разрежут.

– Ваш прогресс нас не устраивает, – сказал тот же мужчина, что и в прошлый раз, сидя за столом с идеально сложенными руками. – Вы нестабильны. Вы представляете риск.

– Я только начала учиться, – тихо сказала Алина.

– Это не оправдание.

– Они готовят почву, – холодно сказал Элиар. – Скоро заговорят об изоляции.

– Мы можем предложить вам индивидуальный режим обучения, – продолжил мужчина. – С усиленным контролем. С ограничением контактов. С постоянным наблюдением.

У Алины похолодели пальцы.

– Это звучит как тюрьма.

Он мягко улыбнулся.

– Это звучит как забота.

– Ложь, – сказал Элиар. – Это клетка.

– Я подумаю, – выдавила она.

– У вас нет роскоши долго думать.

Когда её наконец отпустили, у неё внутри было ощущение, будто из неё выжали последние остатки воздуха.

Она вышла во двор академии, почти не разбирая дороги, пока не оказалась у восточных ворот, и только тогда поняла, что ноги сами принесли её туда, куда Рейнар сказал приходить, если ей снова станет плохо.

Он стоял там, прислонившись к каменной стене, с тем же сосредоточенным, усталым видом, будто ожидал её с самого начала.

– Ты выглядишь хуже, чем вчера, – сказал он тихо.

– Это мой фирменный стиль, – попыталась пошутить она, но голос дрогнул.

Он шагнул к ней, и она вдруг осознала, как сильно держалась весь день, не позволяя себе ни одного слабого движения.

– Что случилось?

– Меня хотят посадить на поводок.

– Совет?

Она кивнула.

Он выдохнул сквозь зубы.

– Чёрт.

Она не выдержала.

Слёзы вырвались резко, без всякой красивой паузы, и она закрыла лицо руками, чувствуя, как всё накопившееся за эти два дня наконец обрушивается на неё целиком.

– Я не справляюсь, – глухо сказала она. – Я не умею быть магом. Я не умею быть героиней. Я не умею быть сильной здесь.

Рейнар не стал говорить «всё будет хорошо».

Он просто обнял её.

Не крепко, не драматично, а так, как обнимают того, кто вот-вот рассыплется, и этот жест был таким простым и таким неожиданно правильным, что у неё перехватило дыхание.

– Ты не обязана уметь всё это сразу, – сказал он ей в волосы. – Ты обязана только выжить.

Она уткнулась лбом ему в грудь, чувствуя, как под ладонями медленно успокаивается его дыхание, и позволила себе эти несколько секунд слабости, которые вдруг стали важнее любых стратегий и планов.

– Он тебе нужен, – тихо сказал Элиар.

– Я знаю, – мысленно ответила она.