Элизабет Питерс – Проклятие фараона (страница 14)

Большинство читателей, я полагаю, знают, как выглядит Баскервиль-хаус, ныне всем известная штаб-квартира Баскервильской экспедиции, – фотографии и гравюры с его изображением появлялись во множестве периодических изданиях. Мне не доводилось видеть Баскервиль-хаус своими глазами – в наш прошлый визит в Луксор его еще не закончили, – и, хотя я видела планы и репродукции, воочию он произвел на меня сильное впечатление. Как это принято на Востоке, дом раскинулся вокруг прямоугольного дворика, со всех сторон которого располагались жилые помещения. Посетители попадали во двор через широкие ворота в одной из стен, куда выходили окна и двери внутренних помещений. Для строительства использовали обычные глиняные кирпичи, тщательно оштукатуренные и выбеленные. Свой громадный дом лорд Баскервиль решил украсить в древнеегипетском стиле. Деревянные перекладины окон и воротная притолока были расписаны египетскими орнаментами ярких цветов. К одной из стен прилегал приятный тенистый портик, где в глиняных кадках росли апельсиновые и лимонные деревья. Его свод опирался на обвитые зеленым плющом колонны с золотыми капителями в форме цветков лотоса. Близлежащий источник орошал пальмовые и фиговые деревья. В ярком солнечном свете белоснежные стены и выполненные под старину орнаменты напоминали нам о том, как, должно быть, выглядели старинные дворцы, пока время не превратило их в кучи грязи.

Мой муж скептически относится к архитектуре, возраст которой насчитывает менее трех тысячелетий.

– Черт возьми! – воскликнул он. – Какая бессмысленная трата денег!

Мы пустили осликов шагом, чтобы получше рассмотреть наше будущее жилище. Мой осел, однако, меня не понял и встал как вкопанный. Я отказалась от предложенной Карлом палки: не в моих правилах бить животных – и обратилась к животному строгим голосом. Испуганно посмотрев на меня, он продолжил свой путь. Я дала себе слово, что, как только у меня появится время, я осмотрю его и других животных, нанятых лордом Баскервилем. Этих несчастных созданий держали в ужасных условиях, седла нередко натирали им бока до крови, а недостаточный уход становился причиной инфекций. Я никогда не допускала подобного обращения в экспедициях и не собиралась позволять такого и здесь.

Когда мы подъехали ближе, деревянные ворота распахнулись, и мы проследовали прямо во двор. Вдоль трех стен проходила поддерживаемая колоннами крытая галерея, наподобие монастырской, с кровлей из красной плитки. Все комнаты выходили в этот открытый коридор, и по нашей просьбе Карл устроил нам небольшую экскурсию. Меня удивила тщательность, с которой все было продумано, и если бы я не знала, что это не так, то подумала бы, что дом спроектировала женщина. Несколько небольших, но удобных спален отводились гостям и членам экспедиции. Комнаты большего размера и помещение поменьше, служившее ванной комнатой, были предназначены для лорда и леди Баскервиль. Карл сообщил, что спальня его светлости теперь наша – о большем я не могла и мечтать. Часть комнаты была оборудована под кабинет, там стоял длинный стол и ряд полок с книгами по египтологии.

Сегодня такие условия не редкость, а археологические экспедиции весьма многочисленны, но в то время, когда раскопками порой руководил один-единственный, разрываемый на части один-единственный ученый, который лично командовал рабочими, вел записи и счета, готовил себе еду и стирал носки – если, конечно, считал нужным их носить, – Баскервиль-хаус потрясал воображение. Одно крыло целиком состояло из большой столовой и приличного размера гостиной – или общего зала – выходившей в портик с колоннами. Обстановка этой комнаты представляла собой необычное сочетание старины и современности. Пол был устлан ткаными половиками, на высоких окнах в пол висели тонкие белые занавески для защиты от насекомых. Диваны и кресла были обиты ярко-синим плюшем, картинные рамы и зеркала украшала тяжелая резьба и позолота. В гостиной даже имелся граммофон с обширной коллекцией оперных записей: покойный сэр Генри был почитателем такого рода музыки.

Когда мы вошли, с дивана навстречу нам поднялся человек. Карл представил его, но по бледному лицу и нетвердой походке мы и так поняли, что перед нами мистер Милвертон, который еще не оправился от своего недуга. Я тут же отвела его обратно к дивану и потрогала ему лоб.

– Лихорадки у вас нет, – сказала я, – но вы еще слишком слабы после болезни. Вам не следовало вставать.

– Ради бога, Амелия, держи себя в руках, – проворчал Эмерсон. – Я надеялся, что хоть в этой экспедиции ты не будешь играть во врача.

Я знала, в чем причина этой вспышки. Мистер Милвертон был молод и на редкость хорош собой. Когда он перевел взгляд с меня на Эмерсона, лицо его осветила улыбка, так что стали заметны ровные белые зубы и красиво очерченные губы. Золотые кудри в красивом беспорядке спадали на высокий белый лоб. Он обладал мужественной красотой, и болезнь не нанесла видимый ущерб его здоровью; широкая грудь и плечи выдавали сложение молодого атлета.

– Вы слишком добры, миссис Эмерсон, – сказал он. – Уверяю вас, я уже вполне здоров и очень рад познакомиться с вами и вашим знаменитым мужем.

– Гм, – несколько дружелюбнее сказал Эмерсон. – Отлично, тогда начнем завтра утром…

– Мистеру Милвертону следует избегать полуденного солнца еще несколько дней, – сказала я.

– Еще раз напомню, – сказал Эмерсон, – что ты не врач.

– А я напомню тебе, что случилось, когда ты не последовал моему совету относительно твоего здоровья.

Лицо Эмерсона исказила злобная гримаса. Он демонстративно отвернулся от меня и обратился к Карлу:

– А где леди Баскервиль? – осведомился он. – Прелестная женщина!

– Бесспорно, – сказал Карл. – И у меня для вас есть послание от этой наидостойнейшей дамы. Она остановилась в отеле «Луксор». Как вы понимаете, было бы неприлично проживать здесь без компаньонки – теперь, когда ее достопочтенный супруг…

– Да-да, – нетерпеливо сказал Эмерсон. – Что она просила передать?

– Она приглашает вас – с миссис Эмерсон, конечно же, – поужинать с ней сегодня в отеле.

– Превосходно, превосходно, – с живостью воскликнул Эмерсон. – Буду чрезвычайно рад нашей встрече!

Судя по всему, Эмерсон пытался уколоть меня своими восторгами в адрес леди Баскервиль, но стоит ли говорить, что его попытка меня только позабавила.

– Раз мы ужинаем в отеле, не забудь распаковать свои вещи, Эмерсон, – спокойно сказала я. – Твой фрак и брюки, должно быть, страшно измялись. А вы, мистер Милвертон, немедленно отправляйтесь в постель. Я скоро зайду к вам, чтобы убедиться, что вы ни в чем не нуждаетесь. Но сначала осмотрю кухню и поговорю с поваром. Карл, думаю, пора представить меня прислуге. Вам удалось сохранить прежний штат?

Я крепко взяла Карла под руку и вышла прежде, чем Эмерсон успел сообразить, что ответить.

Кухня располагалась в отдельном здании за домом, что в жарком климате было более чем разумно. В нос ударили аппетитные запахи: судя по всему, там готовился обед. Карл объяснил, что большинство слуг осталось. По всей видимости, они считали, что могут без опасений служить иностранцам при условии, что сами не принимают деятельного участия в осквернении могил.

На кухне меня ждал приятный сюрприз – поваром оказался мой старый знакомый Ахмед, служивший некогда поваром в «Шепарде». Казалось, он также рад нашей встрече. После того как мы обменялись любезностями и справились о благополучии наших семейств, я покинула его, довольная тем, что хотя бы здесь мне не придется постоянно следить за порядком.

Я застала Эмерсона в нашей комнате за разбором книг и бумаг. Чемоданы с одеждой стояли закрытыми. Молодой слуга вместо того, чтобы раскладывать вещи, сидел на полу на корточках и оживленно беседовал с Эмерсоном.

– Мохаммед делится со мной новостями, – весело сказал Эмерсон. – Он сын повара Ахмеда – ну, помнишь…

– Да, я говорила с Ахмедом. Обед скоро будет готов.

Продолжая говорить, я достала из кармана Эмерсона ключи – он по-прежнему занимался бумагами – и вручила ключи Мохаммеду, стройному подростку с блестящими глазами. Он был красив нежной красотой, часто встречающейся у местных юношей; с моей помощью он быстро справился со своей задачей и удалился. Я с удовлетворением отметила, что молодой человек наполнил кувшин водой и разложил полотенца.

– Наконец-то мы одни, – шутливо сказала я, расстегивая пуговицы на платье. – Эта вода, должно быть, так освежает. После прошлой ночи мне совершенно необходимо умыться и переодеться.

Я повесила платье в шкаф и не успела повернуться, как Эмерсон обнял меня за талию и прижал к себе.

– Прошлая ночь действительно оставляет желать лучшего, – нежно пробормотал он. Вернее, так ему казалось: попытка Эмерсона издать нежные звуки представляет собой оглушающий, невыносимый для слуха рев. – Ох уж эта корабельная качка, такие узкие и твердые койки…

– Перестань, Эмерсон, на это нет времени, – сказала я, пытаясь высвободиться из его объятий. – У нас очень много дел. Ты распорядился насчет рабочих?

– Да-да, я обо всем позаботился. Пибоди, я уже говорил, какой восхитительной формы у тебя…

– Говорил. – Признаюсь, не без внутренней борьбы я убрала его руку с части тела, которую он не успел назвать. – У нас нет на это времени. Я хочу до вечера успеть посетить Долину царей и взглянуть на гробницу.