Элизабет О’Роарк – Моя любимая ошибка (страница 59)

Я приподнимаюсь на носочки и целую его.

— Мое лицо бы уцелело.

— Я беспокоился не только о твоем лице, Котенок, — рычит он мне в ухо.

Ох...

— Этого не будет, — говорю я ему. — Тебе нужно отдохнуть.

— Тебе не кажется, что я заслужил небольшую награду за то, что прошел второй этап?

Я улыбаюсь. Мне кажется, что это скорее награда для меня, но я не собираюсь отказываться дважды.

Мы вместе отправляемся в базовый лагерь, пока он рассказывает мне, как он сюда попал (проснулся на рассвете, спустился из второго лагеря как можно быстрее, сбросил рюкзак и добежал до вертолетной площадки). Когда я спрашиваю, как все прошло, он отвечает:

— Еще никто не умер, — что не кажется мне особенно забавным.

Я рассказываю ему, как прошли мои экзамены, и он говорит, что не сомневался, что я их сдам, поэтому последний месяц его риелтор присылает ему объявления об аренде квартир рядом с кампусом.

В лагере все с жадностью набрасываются на припасы и еду, которые я привезла для Миллера и его команды, а когда ребята в шутку предлагают нам сесть за стол и поесть, Миллер говорит им, чтобы они отвалили, и тащит меня в нашу палатку.

Он включил солнечный обогреватель, чтобы мы не замерзли.

— Раздевайся, Котенок, — требует он, откидываясь назад. — Прошло слишком много времени. Я хочу увидеть тебя всю.

Я снимаю с себя все слои одежды. Он остался в одних трусах-боксерках, и очертания его члена — твердого и готового — заставляют мой рот наполниться слюной. Я тянусь к его поясу, но он качает головой.

— Еще нет, — говорит он, и в тусклом свете палатки его полуулыбка кажется хищной. — Раздвинь для меня ноги.

Я откидываюсь на спальный мешок, и он раздвигает мои бедра так широко, насколько это возможно, прежде чем провести языком от моего входа до клитора. Его язык кружит и двигается внутри меня, и я уже так близка, что не нужно абсолютно ничего, чтобы подтолкнуть меня к краю.

— Используй свои пальцы, — требую я, выгибаясь дугой вверх.

Его смех вибрирует на моей чувствительной коже, и он давит на мой клитор языком.

— Да, я знаю, чего ты хочешь, — говорит он. — Вот почему я не дам тебе этого.

Он продолжает играть, лизать, сосать и покусывать, удерживая меня у самого края, но не позволяя переступить его. Мне удается провести ногой по внешней стороне его боксеров, и он шипит.

— Боже, — говорит он. — Не надо. Я сейчас такой твердый, что ты заставишь меня кончить в штаны.

Мне нравится эта идея, но он хватает меня за ногу, прежде чем я успеваю приблизиться к нему снова.

— Кит, — рычит он, а затем возвращается к моим мучениям, но внезапно это становится невыносимым — думать о том, как отчаянно он хочет кончить, как жестко он будет трахать меня, когда я наконец это сделаю.

— Пожалуйста, — умоляю я, извиваясь, и со стоном он стягивает боксеры до середины бедер и входит в меня.

— Боже мой, — всхлипываю я, и когда он выходит, закусив губу, чтобы не кончить слишком быстро, и толкается обратно, я не могу больше сдерживаться ни секунды. Моя голова откидывается назад, когда я кончаю, и он задыхается, пока я пульсирую вокруг него, чертыхаясь и отправляясь следом за мной.

— Это было неловко, — смеется он. — Я был в тебе всего пять секунд.

— По крайней мере, теперь я знаю, что ты скучал по мне, — говорю я, а он перекатывается на бок и прижимает меня к своей груди.

— Ты и так знаешь, что я скучаю по тебе, — шепчет он.

— Давай больше не будем расставаться так надолго, хорошо? — прошу я.

Он убирает мои волосы с лица. В его улыбке есть что-то загадочное.

— Я и не планирую, — отвечает он.

Три дня спустя на рассвете он оставляет меня в базовом лагере, чтобы начать свое восхождение, сегодня он достигнет второго лагеря, останется там, чтобы акклиматизироваться и отдохнуть, а затем в течение следующих дней поднимется в третий и четвертый лагеря. В полночь, достигнув четвертого лагеря, он отправится на вершину.

Я встаю, чтобы проводить его, стиснув зубы, чтобы не разрыдаться.

Но не получается.

— Не плачь, Кит, — шепчет он, притягивая меня к себе. — Я скоро вернусь. Ты же знаешь, я не позволю тебе состариться с кем-то другим. Это очень огорчит твоего отца.

Я смеюсь и плачу одновременно.

— Не делай глупостей, — шепчу я. — Проверяй свои кислородные баллоны. Надевай шапочку. Прости меня, я обращаюсь с тобой как с ребенком. Но все равно, не делай глупостей.

Он целует меня в макушку.

— Ты не обращаешься со мной как с ребенком. Ты относишься ко мне как к человеку, без которого не хочешь жить. Поверь мне, я был на твоем месте.

Я остаюсь снаружи, наблюдая за ним и остальными ребятами, пока они не превращаются в крошечные цветные точки на заснеженном склоне вдалеке, и тогда не остается ничего другого, кроме как ждать.

Глава 31

Миллер

На фоне Эвереста пик Ухуру выглядит просто прогулкой по парку. Это неудивительно, ведь мы начали это восхождение с уровня самой высокой точки Килиманджаро. Но я не представлял, как меня действительно подкосит нехватка кислорода и замерзшие трупы, мимо которых мы шли.

Я беспокоюсь за себя, да. Я хочу прожить долгую жизнь с Кит. Я хочу детей и внуков. Я хочу проводить месяцы напролет на рифе «Морская звезда», заниматься снорклингом, и чтобы она была рядом, и на ней не было ничего, кроме моего кольца на пальце.

Но в основном я беспокоюсь за Кит. Когда я представляю, как она ждет меня в базовом лагере и получает сообщение о том, что я не добрался, я жалею, что вообще предпринял эту попытку.

Ради нее и себя я больше не буду так рисковать своей жизнью.

Я по-прежнему буду совершать свои походы каждые шесть месяцев, но больше не буду выбирать те, которые ее пугают. Надеюсь, она будет делать это вместе со мной.

Солнце встает во время нашего последнего рывка, но ветер дует так сильно, что снег слепит. Я надеваю очки и мечтаю о Кит. Если все пойдет так, как я надеюсь, мы отправимся на риф «Морская звезда» сразу после приземления в Нью-Йорке, хотя она об этом не знает, и Марен уже собрала вещи. Это будет наш последний отпуск на некоторое время. Работа над новым приложением уже идет, и она вернется в школу, так что, я надеюсь провести его с пользой.

Образ Кит, улыбающейся мне по пояс в воде, становится настолько реальным, что мне кажется, что она здесь. Я включаю регулятор, чтобы подышать кислородом, и это становится моим правилом на следующие два часа — когда мне начинает казаться, что я вижу Кит, стоящую в воде или сидящую на кухонной стойке, я понимаю, что мне нужен воздух.

Мы достигаем вершины около семи утра. Небо безоблачно голубое, а белые вершины, освещенные ярким утренним солнцем, простираются так далеко во все стороны, что, если не знать, легко поверить, что они тянутся бесконечно. Это волшебный, незабываемый момент, но я бы все отдал, чтобы вместо этого смотреть на ее лицо.

Мы делаем несколько снимков, а затем Магнус, руководитель экспедиции, улыбается мне.

— Мы делаем это? — спрашивает он.

Я киваю, доставая свой телефон и SatSleeve¹⁸, который позволит ему подключиться.

— Пожелайте мне удачи.

Ребята выстраиваются в ряд. Мы делаем снимок, и я нажимаю кнопку «Отправить» как раз перед тем, как позвонить ей. Отправка фотографии займет несколько минут.

Надеюсь, это сработает.

Она отвечает сразу же. Полагаю, она не спала всю ночь, так что нас двое.

— Ты дошел? — спрашивает она напряженным от паники голосом.

— Я сейчас здесь.

— Слава Богу. — она облегченно выдыхает. — Ты в порядке? Тебе хватает кислорода?

— Все отлично, — отвечаю я. — Но у меня есть вопрос. Можешь проверить, пришло ли сообщение, которое я отправил?

— Ты отправил мне сообщение? — спрашивает она. — Подожди, подожди, о, да, что-то пришло. Это…

Она задыхается. Позади меня парни все еще держат надпись с просьбой выйти за меня замуж — ту, что я уже сорок дней подряд ношу свернутой в рюкзаке.

Они держат ее на фотографии.