Элизабет О’Роарк – Братья Лэнгстром. Падение Эрин (страница 7)

– Наряд дерзкой библиотекарши, – бормочет Пирс себе под нос, ухмыляясь мне. Я не улыбаюсь ему в ответ.

Когда она подходит к нашему столику, Пирс встает и отодвигает для нее соседний стул, а я делаю вид, что вообще не заметил ее появления. К моей досаде, теперь она сидит между ним и моей девушкой, которая еще минуту назад выглядела просто отлично, но изза соседства с Эрин сразу бросается в глаза, что с внешним видом она перестаралась.

– Тактактак, наша мисс деловая Америка[3], – произношу я, обращаясь к Эрин. – Как прошел день? Понравилось пахать на дядю?

Я замечаю вспышку гнева в ее глазах. В последнее время она преимущественно оставляет мои реплики без внимания, и порой такая вспышка гнева – единственная реакция, которой мне удается добиться.

– Смейся сколько угодно, – отвечает она. – Когда в пятьдесят лет ты будешь жить в подвале у Уилла, я тоже с удовольствием посмеюсь.

– Может, там ты и навестишь меня, когда наконец решишься потерять девственность, – парирую я.

К моему неприятному удивлению, мои слова вызывают у нее лишь усмешку.

– Сомневаюсь, что тебе удастся изобрести машину времени. Давай посмотрим правде в глаза: даже будь ты на это способен, то вряд ли переборол бы свою лень и приложил необходимые усилия. Так что этот поезд уже ушел.

Остаток вечера я испытываю необъяснимую злость. Она мне даже не нравится, так какого черта я злюсь на то, что никогда не буду у нее первым?

Глава 10

Наше пятничное совещание началось всего пять минут назад, а Тимоти, по моим подсчетам, уже пятнадцать раз употребил слово «синергия». Даже при наилучших обстоятельствах мне трудно не засыпать во время этих встреч, но после вчерашнего долгого разговора с отцом это практически невозможно. Папа звонил дважды на этой неделе, а значит, он в очередной раз начал скатываться по наклонной. Наверняка мама надеялась (хотя никогда бы в этом не призналась), что переезд сюда, подальше от его прежних дружков и прошлой жизни, поможет ему начать все с чистого листа. Однако теперь ему одиноко, а от любого неприятного чувства мой отец избавляется с помощью выпивки.

Мобильник у меня на коленях начинает вибрировать: это Роб, но я не могу ответить на звонок, поскольку моему боссу нужно произнести слово «синергия» еще несколько раз, а я должна все это выслушать. Я рисую в своем воображении, как швыряю телефон ему в голову, и представляю, с каким стуком он отскочит от его башки, какое потрясение отразится на его лице… Хоть какоето утешение, раз уж я вынуждена здесь торчать.

Как только совещание подходит к концу, я выхожу на улицу, чтобы перезвонить Робу, ведь если звонить из офиса, то Харпер непременно будет выкрикивать комментарии через перегородку.

Когда Роб берет трубку, на фоне слышен шорох бумаг, из чего я делаю вывод, что он занят, а значит, быстро завершит наш разговор, чтобы отправиться на очередной увлекательный вечер.

– Мне нужно бежать, меня уже ждут, – начинает он. – Но я хотел предупредить, что, похоже, мы пробудем здесь гдето до июля.

– Июля… – тупо повторяю я.

Сейчас апрель; он должен был вернуться в первую неделю мая, что и так меня не радовало, но июль?..

– Они набирают новый персонал на замену некоторым старым сотрудникам, и, пока они не закончат с этим, мы не сможем даже начать процесс реорганизации. Никого из нас это не радует, но…

Он продолжает говорить, однако я уже не слушаю. Мне не нужны его доводы. Неужели он действительно думает, что меня всерьез волнует, пройдет ли их реорганизация успешно? Нет, единственное, что меня заботит в данный момент, – до июля почти три месяца.

– А как же забег Оливии? – мой голос лишен всяких интонаций и вообще едва слышен.

Мы уже приобрели билеты на самолет. Мы должны были прилететь в Рино и провести день в Тахо, а затем проделать остаток пути на машине.

– Если не ошибаюсь, эти билеты подлежат возврату, но тебе все равно стоит поехать.– Он звучит ободряюще, как будто проявляет доброту своим предложением, тогда как на самом деле он срывает нашу первую совместную поездку за год. – Ты все равно хорошо проведешь время.

«Да, Роб, что может быть лучше поездки в Тахо в одиночку?»

Я впиваюсь ногтями в ладони, пока он продолжает оправдывать это решение и расписывать, как это важно для компании. Прошло всего две недели, а я уже схожу с ума. Как, черт возьми, мне продержаться три месяца?

Эти мысли продолжают подтачивать меня весь день вплоть до самого вечера, когда из туалета выходит Харпер в черных туфлях на каблуках, высотой сантиметров двенадцать, и в чрезвычайно коротеньком черном платье.

– Ого! Харпер, не знаю, кто этот парень, но уверяю тебя, наряд ему понравится.

Она подмигивает с лукавой улыбкой:

– Лишь бы мне не пришлось носить его слишком долго.

Я смеюсь в ответ, но мою грудь слегка сдавливает зависть. Мне этого не хватает – радостного волнения, предвкушения; того, как сама подготовка к свиданию становится частью удовольствия. Наш секс с Робом теперь похож на пробежку коротким путем по протоптанной многократными повторениями тропинке, которая упрощает задачу и позволяет перейти сразу к цели. Наверное, это хорошо… Просто иногда, когда я вижу, как Харпер готовится отправиться в путешествие, конечный пункт которого не знает даже она сама, мне кажется, что я упускаю чтото, чего не должна.

Вернувшись домой, я обнаруживаю на крыльце конверт для Брендана. Если бы не надвигающийся дождь, я бы, возможно, поддалась искушению и просто оставила его лежать. И все же с огромной неохотой я пересекаю задний двор и стучусь к нему в дверь. Всего лишь три коротких стука – самый минимум, к которому меня обязывают приличия, и ни капли больше.

Я решаю, что у него есть тридцать секунд, чтобы открыть, прежде чем я брошу конверт здесь и уйду. Я успеваю досчитать до двадцати пяти к тому моменту, как дверь отворяется.

– Тебе доставили письмо, – говорю я, протягивая ему конверт.

Брендан принимает его, изучая меня слишком внимательным взглядом, после чего отступает в сторону, приглашая войти. Мне правда не хочется заходить, поскольку я подозреваю, что в нашем домике у бассейна благодаря ему стоит запах секса и неверных решений, но не могу придумать причину для отказа.

Едва я захожу, мой взгляд непроизвольно следует к центру комнаты, и у меня отвисает челюсть.

– Ты повесил в гостиной гамак?

– Сначала я посоветовался с Робом.

– Но… зачем? У тебя же есть кровать.

Брендан пожимает плечами:

– Мне нравится совмещать разные вещи, – отвечает он. Мое сердце сжимается.

– Ты имеешь в виду сон в гамаке или чтото другое?

Эти слова вызывают у него загадочную улыбку:

– Гамаки хороши для многих вещей, Эрин.

Меня передергивает, когда я себе это представляю. Брендан обладает ловкостью, недоступной большинству мужчин, природным атлетизмом. Если ктото и способен заниматься сексом в гамаке, так это он.

Я скрещиваю руки на груди:

– В нашу страховку не входит сценарий, в котором ты вывалишься из гамака и искалечишь бедную девушку.

Его губы изгибаются в кривоватой ухмылке, а в глазах загорается огонек, которого не было еще секунду назад.

– Пока что у меня все проходило без происшествий. Возможно, я немного ловчее, чем те парни, которых ты знаешь.

У меня вырывается какойто звук, ужасно напоминающий «кхэкхэм», который издают только дородные старики в романах Диккенса. Просто эта ремарка оказалась совершенно некстати сразу после сообщения Роба, что в ближайшее время он не вернется…

Я ведь не так многого прошу: мне не нужно, чтобы какойто незнакомец срывал с меня коротенькое черное платье, и мне не нужен многочасовой секс в гамаках с мужчинами, чья ловкость для меня практически непостижима. Но всетаки мне нужно немного больше, чем то, что я имею, ведь на данный момент у меня нет вообще ничего.

Брендан хмурится:

– Я могу снять гамак, если тебя это так беспокоит.

Я прикусываю губу, испытывая внезапное желание расплакаться, хотя я понятия не имею почему, но будь я проклята, если расклеюсь у него на глазах. Брендана бы это слишком порадовало.

– Все в порядке. Гамак не проблема.

Он подходит ближе, и эта близость вызывает во мне смятение и трепет.

– Ты говорила с Робом?

– Да. – Я сглатываю комок в горле, а желание заплакать растет. Возможно, Брендан узнал о том, что поездка Роба затягивается, даже раньше меня, и это тоже задевает. – Полагаю, ты слышал, что он задержится.

Он кивает, в то время как его взгляд блуждает по моему лицу, и в които веки Брендан не ухмыляется. Возможно, он даже выглядит обеспокоенно, как бы это ни было маловероятно. Прежний Брендан стал бы шутить независимо от того, насколько это неуместно в данных обстоятельствах. Похоже, его новая версия чуть лучше понимает горе. Возможно, Оливия даже не совсем ошибалась на его счет.

– Извини меня.

– Все нормально, – отвечаю я, но мой голос немного срывается. – У меня нет причин грустить.

– Но разве тебе не должно быть грустно? Ведь он твой жених.

– Просто я… – Не знаю, зачем я обсуждаю это с ним, мы же не друзья, и наверняка в дальнейшем он найдет способ использовать это против меня. – Я не так часто с ним вижусь, даже когда он дома.

– Тогда в чем же разница? – спрашивает Брендан.

Этот вопрос я задавала себе сотни раз.

– Пока Роб был дома, он заполнял мою жизнь ровно настолько, что у меня возникало ощущение, будто в ней есть смысл. Но внезапно я обнаружила, что это не так.