Элизабет О’Роарк – Братья Лэнгстром. Падение Эрин (страница 12)

– Однако же ты урвала чертовски лакомый кусок! Большой дом, бассейн, джакузи, и Роб может тебя обеспечить. Даже не верится, что ты не побежала закреплять отношения в ту же секунду, как он сделал предложение.

От гнева мою усталость как рукой снимает…

– Да пошел ты, Брендан! Ты слишком давно меня знаешь, чтобы сидеть тут и делать вид, будто считаешь меня меркантильной.

На мгновение он замолкает.

– Ты права. Прости. – Он закрывает глаза, словно этот внезапный порыв откровенности потребовал много сил. – На самом деле это был мой дерьмовый способ узнать, почему же ты медлишь.

– Кто сказал, что я медлю?

– Все! – посмеиваясь, отвечает он. – Буквально весь мир считает, что ты медлишь. Я тебя не осуждаю, просто хочу понять.

Мне не следует отвечать. Он только что намекал, будто я охотница за состоянием, к тому же Брендан определенно мне не друг – было бы безумием сообщить ему еще больше информации о себе. Однако, не считая моей семьи, он единственный, кому известна правда о моем отце, и единственный, кому я могу открыться. Наверное, мне просто нужно, чтобы хоть один человек на земле знал о том, что я чувствую.

– Это изза отца, – признаюсь я. – Боюсь, что предсвадебная суета выбьет его из колеи, а у него и так дела идут неважно с тех пор, как они переехали. Он напьется на церемонии, даже если я его попрошу этого не делать, а мама выставит себя на посмешище, пытаясь это скрыть. Он будет пить и на всех предшествующих мероприятиях: на любом ужине, на репетиции свадьбы. Столько всего может пойти не так, а я просто… устала, – под конец мой голос немного срывается, когда я осознаю, насколько удачно эти слова описывают ситуацию.

Я и правда устала… Так устала от ночных звонков и постоянного беспокойства, от ощущения, что я обязана вечно быть настороже, чтобы все эти проблемы не обрушились на наши головы. У Роба добрая семья, но склонная осуждать, а если папа при всех опозорится, я просто не вынесу этих косых взглядов. Причем более всего мне невыносима мысль, что и Роб будет смотреть на нас косо.

Я прочищаю горло:

– В общем, сейчас для меня это чересчур.

Брендан бросает на меня тот внимательный, оценивающий взгляд, который мне доводилось видеть уже не раз. Порой у меня возникает ощущение, что на каждое слово, которое я произношу, он слышит десять невысказанных, вытягивая из меня секреты без моего согласия.

– И Робу ты об этом никогда не рассказывала, да?

– Да, – со вздохом подтверждаю я. – Роб этого не поймет и перестанет уважать моего отца, узнав, что он не способен себя контролировать. Роб не поймет, почему я так с ним ношусь и даже мотаюсь ради него в Денвер.

– Ты так долго скрываешь от него все эти вещи… Не лучше ли просто позволить ему узнать тебя настоящую?

Я вздрагиваю. Голос Брендана звучит скорее ласково, вовсе не осуждающе, но все же осуждение в его словах есть, и я не могу его за это винить. В конце концов, его лучший друг вотвот женится на обманщице вселенского масштаба.

– Брендан, если даже мне не нравится, кем я на самом деле являюсь и что у меня за семья, как я могу ожидать, что это понравится Робу?

– Тебе нечего стыдиться, – настаивает Брендан. – И ты не должна быть с тем, кто считает иначе. Оливия думает, что именно поэтому ты до сих пор не спланировала свадьбу: ты чувствуешь, что чтото не так.

– Не могу поверить, что Оливия не придумала ничего лучше, чем обсуждать это с тобой!

– Она волнуется за тебя. – Он пожимает плечами.

– Да уж, так волнуется, что поделилась этим с парнем, который не хочет, чтобы Роб на мне женился. Неоценимая помощь!

Один уголок его губ приподнимается:

– Ну, в отличие от тебя, она не испытывает ко мне такой ненависти, поэтому и не склонна ожидать от меня худшего.

Я сглатываю в горле комок:

– Я тебя не ненавижу.

– Верно, ты только притворяешься, – мягко произносит он, глядя мне прямо в глаза.

Сейчас Брендан серьезен, и в его тоне есть нечто такое, от чего у меня по коже пробегают мурашки. Как только эти слова слетают с его губ, я понимаю, что он прав: я притворяюсь, и так было всегда.

– Вода слишком горячая. С меня хватит, – заявляю я, вскакивая на ноги. Брендан больше не ухмыляется, а вместо этого пристально следит за тем, как вода стекает по моей коже.

Он отводит взгляд, а когда я вылезаю из джакузи, его голос раздается вновь:

– Не беспокойся, Эрин. Я тоже лишь притворяюсь, что ненавижу тебя.

Глава 17

Когда лето подходит к концу, я остаюсь в той же фирме, чтобы вести осенние туры, но, в отличие от меня, большинство сотрудников увольняются – ктото возвращается к учебе, а ктото смог найти настоящую работу. Как и Эрин, чья стажировка превратилась в трудоустройство на полный рабочий день.

По случаю окончания лета Майк устраивает в своем доме вечеринку. У меня на коленях сидит какаято девчонка из старших классов, когда появляется Эрин в рабочей футболке, с собранными в хвост волосами и без макияжа. Однако ее кожа покрыта загаром, а волосы – словно чистое золото. В этот момент мне бы хотелось, чтобы весь мир остановился, и я мог просто сидеть и смотреть на ее идеальное, такое раздражающее лицо.

Она краснеет, стоит нашим глазам встретиться, и, быстро глянув на девушку у меня на коленях, отворачивается и уходит. Я провожаю ее взглядом и продолжаю наблюдать за ней, пока моя спутница болтает о какойто чепухе про «Настоящих домохозяек», которая мне совершенно неинтересна.

Когда Эрин заходит в дом и скрывается из виду, на лице Кирка появляется идиотская широкая ухмылка, и он поворачивается ко мне, выгибая бровь:

– А знаешь, кто еще внутри?

– Кто?

– Тэз.

Тэз бесит всех нас. Этот парень считает себя гребаной знаменитостью только изза того, что несколько лет занимался профессиональным велоспортом и якобы дружит с Лэнсом Армстронгом. А еще он из тех парней, кто пристает к Эрин как банный лист.

– Кто, черт возьми, вообще его пригласил? – спрашиваю я. – Он же не из персонала.

– Чувак, Эрин уже большая девочка, – со смехом отвечает Кирк. – Она всегда может уйти, если пожелает.

Не столь грациозно, как следовало бы, я освобождаюсь от сидящей у меня на коленях девушки и направляюсь в дом. Естественно, внутри я нахожу Тэза, загнавшего Эрин в угол на кухне. При этом она выглядит увлеченной его рассказом, что раздражает меня еще сильнее – только поощрения ему и не хватало.

Подойдя к ним, я обращаюсь к Эрин:

– Можно тебя на минутку?

Тэз поворачивается ко мне:

– Вообщето, мы разговариваем.

– Иди похвастайся своей встречей с Армстронгом перед кемнибудь другим, кретин, – советую я, подталкивая Эрин к выходу из кухни. Я на полголовы выше этого парня, поэтому ему лучше не спорить, и он это понимает.

– Что тебе нужно? – устало вздыхает Эрин. – Волновался, что я могу получать удовольствие от вечера?

Что мне нужно? Я и сам не знаю… Я просто не хочу, чтобы она ушла домой не одна.

– Этот парень – полный тупица. И вообще, почему ты здесь? Разве ты не должна заниматься чемто, что делают маркетологи по вечерам? То есть спать.

Она задумчиво постукивает пальцем по губам, и на мгновение очертания ее рта меня буквально гипнотизируют.

– Хммм… Я пытаюсь понять, в чем же дело. Потому что у меня такое ощущение, будто ты завидуешь, вот только не знаю, кому именно: Тэзу, потому что тебе, в отличие от него, не довелось пообщаться с Лэнсом Армстронгом; или же мне, потому что у меня появилась эта мистическая вещь, также известная как полноценное трудоустройство, которая, как я понимаю, для тебя является чужеродной концепцией. И все же когданибудь тебе стоит с ней ознакомиться.

Привлеченный вспышкой гнева в ее глазах, я делаю шаг ей навстречу, а затем еще один, так что теперь я могу почувствовать жар, исходящий от ее тела.

– Однажды я схвачу тебя и выпорю так, что эта ухмылка навсегда сойдет с твоего лица.

– Помоему, ты просто ищешь предлог, чтобы потрогать меня за задницу, – отвечает Эрин, открыто встречая мой взгляд.

– Не слышу, чтобы ты возражала. – Она фыркает, а мы сейчас так близко, что я грудью чувствую вызванное этим звуком прерывистое колебание воздуха. – Я бы отшлепал тебя так сильно, что на следующий день ты не смогла бы ходить.

– Обещания, обещания… – протягивает она скучающим тоном. – Мы оба знаем, что у тебя на это духу не хватит.

Я прижимаю ее к стене. Чтото у меня внутри, нечто натянутое и напряженное, что я едва контролировал, наконец обрывается. Я даже не уверен, хочу ли убить ее или овладеть ею. Но я разберусь с этим позже. Я ловлю ее губы своими – эти манящие, жаждущие губы, которые сводили меня с ума все лето. Как я и предполагал, на вкус они как сладкая ваниль. И я с удивлением понимаю, что действую не один: она отвечает на каждое движение, ее язык скользит по моему, в то время как мои руки прочно запутываются в ее волосах.

Я хочу от нее столь многого в этот момент, что невозможно выбрать чтото одно. Мне бы понадобилась вся ночь, а возможно, и целый год, чтобы насытиться… Я отступаю в более глубокую тень, просовывая ладонь под ее футболку и дразня ее сквозь кружево лифчика, но, когда она стонет мне в губы, я не выдерживаю. Я резко ее поднимаю, помогая обхватить меня ногами и прижимаясь к ней, однако этого недостаточно. Она нужна мне вся, распростертая передо мной, целиком в моем распоряжении. И мне нужно время.