Элизабет Мун – Население: одна (страница 36)

– Укюттей аает сссуетц.

Офелия переводила за ним как за маленьким ребенком. Выключатель делает свет? Как же объяснить, что выключатель не делает свет, а позволяет им управлять? Да и не слишком ли рано для таких подробностей? Если не объяснить сейчас, то не оберешься хлопот позже – это Офелия знала по опыту. Она уже слишком сильно обобщила, когда согласилась, что вентили делают «вода есть» и «воды нет».

Задача обучить чужаков человеческому языку вдруг вновь показалась ей сложной. Здесь нужны были простейшие слова, которые дети усваивали сами, «да» и «нет» из лексикона любой матери.

– Выключатель делает «свет есть», – сказала она. – Выключатель делает «света нет».

Она показала снова; Лазурный смотрел на нее слегка расширенными глазами.

– Выключатель не делает свет, – сказала она очень, очень медленно.

Лазурный моргнул.

– Не делает свет, – повторила она. – Делает «свет есть». Делает «света нет».

– Ннне. – Лазурный наклонил голову. Снова коснулся когтями выключателя, щелкнул. – Сссуетц нннетц. Ннне сссуетц.

– Не свет, – согласилась Офелия в темноте и снова включила свет. – Выключатель делает «свет есть». Делает «света нет».

– Аает сссуетц есть. Аает сссуетц нннетц. Ннне аает сссуетц…

– Правильно, – сказала Офелия.

Теперь она уже не сомневалась, что у них все получится. Чужак был сообразительнее ребенка и быстро понял, что означает «не». Но теперь он снова направился к холодильнику. Офелия поплелась следом.

– Куртинни аает ку.

– Холодильник делает холод, правильно.

Лазурный подошел к мойкам, постучал по кранам.

– Аает йатта.

Офелия помотала головой.

– Делает «вода есть». Делает «воды нет».

Лазурный поводил рукой под краном.

– Ннне йатта.

– Правильно. Сейчас воды нет. – Она коснулась вентиля. – Вот это делает «вода есть».

– Аает йатта нннетц.

– Правильно, он не… – Нет, похоже, Лазурный все-таки разобрался не до конца. – Не делает воду, а делает «вода есть». Как свет.

Просто поразительно, как быстро он рассуждает, как проверяет, правильно ли понял ее объяснения.

Лазурный изобразил, как бросает перед собой невидимый предмет.

– Аает сссуетц.

Ах. Он хочет знать, что в таком случае делает свет. Но Офелия слишком устала, а на то, чтобы объяснить ему, как устроена электростанция, электричество и провода, уйдут дни… Не говоря уж о том, что она и сама порядком позабыла физику.

Может быть, он поймет картинки, хотя остальным, кажется, это не удалось. Офелия повела Лазурного в операторскую. Сзади раздался щелчок. Она обернулась и увидела, что Лазурный выключил за собой свет. Ну не чудо ли?

Оказавшись в операторской, среди переключателей, клавиатур, экранов и светящихся панелей, Лазурный зашипел. Офелия загрузила руководство по обслуживанию электросети и, недовольно морщась, пролистала иллюстрации. Слишком сложно. Она понимала, что означают эти схемы, но у другого человека они вызовут замешательство, что уж говорить про этих существ. Офелия повернулась к Лазурному и увидела, что он завороженно разглядывает экран.

– Аает… – Он помахал рукой, изображая бегущие по экрану строки. Что заставляет их двигаться?

К такому Офелия была еще не готова. Она не знала, как объяснить работу экрана детям, не говоря уж об этом существе, не владеющем человеческим языком. Она закрыла руководство (Лазурный протестующе заголосил) и нашла учебные файлы. Здесь, среди простых объяснений и наглядных картинок, могло найтись что-нибудь достаточно понятное.

Она отыскала знакомую иллюстрацию: электростанция в разрезе, соединенная с другими зданиями.

– Электростанция. – Офелия показала на картинку. – Делает электричество. – Нет, слишком сложно. – Делает «бз-з-з». Бз-з-з по проводам. – Она провела пальцем по линиям. – Бз-з-з делает свет.

Непроницаемое выражение Лазурного могло означать что угодно, от жадного внимания до глубокого замешательства. Он наставил коготь на схематичное изображение электростанции.

– Этро-цанц.

Электростанция. Весьма неплохо. Лазурный отошел к двери и очертил в воздухе круг.

– Где она? Пойдем покажу.

Офелия встала, заблокировала панель управления, оставив рисунок на экране, и направилась к двери. В отличие от первых существ, Лазурный с готовностью подвинулся, пропуская ее. Вместе они вышли на улицу. Остальные толпились у входа, шумно что-то обсуждая – гораздо громче, чем позволяли себе раньше. При виде Лазурного они смолкли. Лазурный что-то проклекотал, и двое существ, отделившись от группы, присоединились к ним.

Офелия не спешила. Она уже наплясалась до хруста в коленях. К тому же она сомневалась, стоит ли показывать Лазурному электростанцию. До сих пор существа уважали очерченные ею границы; они уважали ее, потому что она управляла светом и водой. Они никогда не просили показать им электростанцию и не понимали, как все устроено. Конечно, Лазурный вряд ли что-то поймет, просто поглядев на оборудование… А вдруг? Что, если эти существа научатся пользоваться инструментами и машинами? Если они смогут делать это сами, если она, Офелия, им больше не понадобится – что с ней станет тогда?

Лазурный, казалось, тоже никуда не спешил. Он остановился у порога первого дома и застрекотал. Одно из существ ответило. Лазурный наклонил голову в сторону Офелии. Наверное, это вопрос. Логика подсказывала, что он спрашивает, ее ли это дом. Но остальные могли рассказать ему раньше. Может быть, он хотел знать, что это такое?

– Дом, – сказала Офелия.

Кому же он принадлежал? Она вдруг поняла, что владельцы дома совершенно стерлись из памяти. Как странно: не так уж много прошло времени. Томас и Сара? Изабель и Луи? Продолжая копаться в памяти, она отодвинула щеколду и открыла дверь. Изнутри пахнуло затхлостью. Офелия нырнула в прохладу, ощупью добралась до окон, распахнула ставни. Повернувшись, она увидела, что Лазурный настороженно замер на пороге, наклонив голову.

– Заходи. – Она жестом пригласила его внутрь.

Лазурный вошел, цокая когтями по плитке. Офелия открыла остальные двери, показывая ему спальни, чуланы – лоскут истлевшей ткани на полу всколыхнул в ней воспоминания и подсказал, что этот чулан принадлежал Изабель, а лоскут был частью покрывала, которое она нарезала на тряпки задолго до эвакуации. Ванная, душ (Офелия покрутила вентиль, чтобы показать, как из душа льется вода), дверь на кухне, ведущая в огород. Лазурный ходил за ней по пятам и вертел головой. Один из чужаков тронул холодильник – Офелия давным-давно выдернула его вилку из розетки, – произнес «ку» и ухнул. Он открыл дверцу, но Лазурный резко заклекотал, и чужак захлопнул холодильник, словно обжегшись.

Или так, словно Лазурный был его родителем, а он – нашкодившим ребенком. Офелия обдумала эту мысль. Возможно ли, что Лазурный – взрослый, а остальные и впрямь дети? Ей нравилось думать об Убийце как об испорченном ребенке, но она прекрасно помнила, что у всех новоприбывших, включая Лазурного, тоже есть длинные ножи.

Лазурный осторожно коснулся холодильника и глянул на Офелию. Спрашивает разрешения? Она кивнула и сама открыла дверцу.

– Он сейчас не холодит, – сказала она. – Холода нет.

– Ку нннетц, – повторил Лазурный. Холода нет.

Он окинул корпус взглядом, и Офелия затаила дыхание. Не может же он знать, как включается холодильник? Он пробыл у холодильника в центре совсем недолго. Он не мог… Лазурный наклонился вперед и заглянул за холодильник. Покосился на Офелию, нагнулся и подобрал шнур.

– Аает ку, – сказал он с нисходящей интонацией, которую Офелия трактовала как вопросительную.

Она похолодела. Как быстро он сообразил, что к чему! Дети понимали это, только если кто-нибудь втыкал или выдергивал вилку из розетки. Эти существа не знают электричества… По крайней мере, она так думала. Не владея человеческим языком, они не могли понять, как все устроено. И все-таки вопросы Лазурного были удивительно конкретными… Он умнее, чем она предполагала. Умнее, чем люди? Об этом думать не хотелось.

– Бз-з-з делает холод, – произнесла Офелия. Может быть, нужно дать название шнуру? Почему бы и нет; так будет проще объяснять. – Это шнур. – Она коснулась кабеля. – Шнур. Бз-з-з в шнуре делает холод.

– С-с-с… Этро-цанц аает с-с-с. – Он помолчал, давая Офелия время, чтобы мысленно перевести: «Электростанция делает электричество». – С-с-с у шур, с-с-с аает ку.

Да, электричество в шнуре охлаждает холодильник, но как он понял, что электричество течет по шнуру? Это же вовсе не очевидно. Он не мог видеть провода за холодильниками в центре: они скрыты корпусами. Офелия кивнула, в очередной раз позабыв, что они не понимают этого жеста.

Лазурный откинул полу своей накидки и открыл сетчатый мешок, притороченный к одному из ремней. Офелия увидела тонкий цилиндр длиной со свою руку, напоминающий палку или мясистый травяной стебель. Лазурный поднес его ко рту и подул, подставив руку под открытый конец. Потом осторожно взял ее руку и поднес к концу трубки. Офелия ощутила поток воздуха. Что он хочет сказать?

Лазурный быстро, неразборчиво забормотал. Заметив, что Офелия растерялась, он повторил медленнее: шумный выдох – пауза – «у» – постукивание когтем по цилиндру. Воздух в цилиндре? Офелия закивала, надеясь, что не ошиблась в толковании.

– Йатта у… – Гортанный клекот.

Офелия захлопала глазами. Вода в… чем-то. Воздух в цилиндре, вода в цилиндре? В чем-то вроде цилиндра? Она бы сказала – «в трубе»… Может быть, это слово и означает трубу?