Элизабет Мун – Население: одна (страница 21)

Вокруг резко потемнело: надвигающаяся туча скрыла солнце. Офелия глянула на небо. Шторм приближается – самое время возвращаться в центр. Прогремел гром, и существа тоже задрали головы. Офелия тихонько шагнула вбок. В ту же секунду головы повернулись к ней, и несколько существ издали все тот же резкий звук. Понимают ли они, что буря возвращается, что совсем скоро она снова накроет поселок? Если ей удастся добраться до убежища и забаррикадироваться, то, возможно, их всех просто сдует ветром…

Раненый закашлялся – настолько по-человечески, что Офелия невольно уставилась на него. Сородичи похлопали его по спине – ну точно люди. Раненый гаркнул и с досадой сплюнул. Взгляд Офелии скользнул в сторону. Если побежать прямо сейчас, она, возможно, успеет добраться до центра, но всего в нескольких метрах была дверь одного из домов. Если добежать до нее… Она осторожно сделала еще шажок. И снова резкий звук, но никто из существ не двинулся с места. Они как будто обсуждали между собой ее действия.

Осмелев, она сделала еще пару шагов. Гром зарокотал ближе; одно из существ снова издало резкую дробь. К нему присоединились еще двое, а затем и все остальные. Зрачки у них сузились. Офелия боком продвигалась к двери, не сводя с них глаз, но они, казалось, перестали ее замечать. Водная пыль посыпалась с неба, успокаивая пылающую кожу. Еще несколько секунд, и начнется шторм. Офелия уже была у двери; она с трудом сняла засов, открыла дверь, затащила брус внутрь. Напоследок она оглянулась на существ в переулке. Те глазели на небо, словно беспокоились. Вот балбесы. Будут стоять столбом – их просто собьет с ног и впечатает в какую-нибудь стену.

Убийцы. Чудовища. Не было печали… Они ей тут не нужны, как не нужны были те поселенцы. Но если они умрут, потому что она не пустила их на порог, ее будет мучить совесть… а если выживут, то наверняка затаят на нее обиду.

– Эй! – позвала она, и все головы повернулись к ней. – Сейчас снова начнется.

Конечно, они понимали ее не больше, чем она понимала издаваемые ими звуки. Офелия показала на небо. «У-у-у! Бум!» Она изобразила рукой вихрь. Существа переглянулись и снова уставились на нее. «Пошли». Она показала рукой на дом. Те, что поддерживали раненого, шагнули к ней; остальные начали гортанно переговариваться. «Скорее», – поторопила она, и в ту же секунду вокруг потемнело, а в дальнем конце поселка завыл ветер.

Они со всех ног бросились внутрь. Офелия едва успела отпрыгнуть в сторону, когда все восемь чужаков – один из них прихрамывая – ввалились в дом. По улице зашумел дождь, дверь вырвалась у Офелии из рук и шарахнула по стене. В дом ворвался порыв мокрого ветра. Офелия снова ухватилась за ручку и прижала дверь; рядом с собой она ощутила что-то теплое: одно из существ навалилось на дверь вместе с ней. Наконец дверь удалось захлопнуть, и другое существо подняло брус и вставило его в скобы.

Офелия стояла в полумраке, наедине с этими существами, а снаружи бушевал шторм. Она потянулась включить свет, но вместо выключателя ее рука нащупала что-то странное, теплое и шероховатое, как стебель помидора. Существо рядом с ней рыкнуло и перехватило ее ладонь жесткими когтями. Офелия отдернула руку – кожа натянулась, но существо не ослабило хватку.

Паника тут не поможет. Офелия осторожно пошарила другой рукой и нашла выключатель. Вспыхнул свет, и она увидела, как меняются их глаза, как резко сужаются зрачки. Тот, что держал ее, приблизил к ней лицо, а потом выпустил ее руку. Офелия потрясла кистью; пальцы существа оставили красный след, но не оцарапали.

Внутри остро чувствовался их запах – тот самый, что она замечала прежде, но не могла описать. Вблизи, в ярком искусственном освещении, они казались еще крупнее и опаснее. Прищуренные глаза и крючковатые похожие на клювы носы производили угрожающее впечатление, а судя по длинным конечностям и жестким когтям, существа были быстры и жестоки.

Ей нужно было в туалет. Не хватало еще перед ними опозориться. Она сделала шаг в глубь комнаты, и тот, что хватал ее за руку, стиснул ей плечо и снова негромко рыкнул.

– Пусти, – сказала Офелия устало. – Я просто схожу в другую комнату.

Другое существо с ниткой ярко-голубых камней на шее низко заворчало, и чужак отпустил ее плечо. Медленно, стараясь выглядеть максимально безобидно, Офелия обогнула их – они не двинулись с места – и направилась в уборную. «А ведь там можно спрятаться, – вдруг подумалось ей. – Переждать шторм, а если внутри есть окно, то и сбежать».

Дверь уборной открывалась внутрь и запиралась на хлипкую задвижку. Шторм бился в закрытые ставни, стекло дребезжало в раме. Офелия села на унитаз, чувствуя, как испаряется ее мимолетное спокойствие. При желании эти существа без труда попадут внутрь, а выбраться в окно можно будет только через несколько часов. Да и то вряд ли: окно высоко, и ей вовсе не улыбается карабкаться к нему по унитазу.

Закончив, она уселась на крышку унитаза и сидела так, пока в дверь не заколотили. Офелия снова сжалась от страха. И все-таки лучше выйти самой, чем ждать, когда ее выволокут наружу; она знала это по опыту жизни с Умберто. Она открыла дверь. Одно из существ стояло перед ней, склонив голову набок. Может быть, ему тоже нужно в туалет? Глупости, конечно же нет: откуда им знать, что такое унитаз? Офелия подняла крышку… А ну как оно решит, что это питьевая вода? Возможно, вреда от этого не будет, а возможно, это его убьет. Надо объяснить им, что здесь есть другие источники воды.

Она протиснулась мимо существа, дошла до кухонного уголка, расположенного в дальней части большой комнаты, и включила воду в раковине. Существа уставились на нее; их пристальные взгляды будто пригвоздили ее к земле. Тот, что заглядывал в уборную, подошел ближе. Она покрутила вентили, показывая ему, как включать и выключать воду.

Существо потянулось к вентилям, но его твердые когти соскальзывали с металлической поверхности. Офелия потянулась было помочь, но существо отбило ее ладонь – не слишком сильно, но неприятно. Офелия сердито уставилась на него, но годы брака с Умберто подсказывали, что разумнее будет стоять рядом с покорным видом. Внутри нее забурлила злость. Она была сыта таким отношением по горло и не хотела, чтобы от нее отмахивались, как от букашки.

Существо продолжало воевать с краном; один из его сородичей издал какой-то звук, едва различимый за шумом шторма. Существо остановилось, встряхнулось и выудило из котомки на плече небольшой лоскут, напоминающий замшу. Обернув его вокруг металла, чтобы не скользили пальцы, оно с легкостью повернуло вентиль. Вода потекла из крана; вода остановилась. Остальные существа хрипло закаркали. Повозившись с ремнями, первый отстегнул тыкву-горлянку и подставил ее под струю. Когда фляга наполнилась, он передал ее остальным – те принюхались, недоверчиво попробовали воду.

Все это время из крана продолжала литься вода. Рискуя снова получить по руке, Офелия потянулась его закрыть. И снова они уставились на нее. Потом один кивнул на горящую лампочку. Этот жест Офелия поняла без труда. Она подошла к выключателю, показала, как им пользоваться. Существа снова загомонили, явно обсуждая увиденное. Один из них – не тот, что стоял у раковины, а другой – подошел к выключателю, чтобы попробовать самому. Здесь твердые когти ему не мешали. Свет включился, погас, включился. Снова шум.

Что-то ударило в дом снаружи, да так, что стены задрожали, а в одной из спален сорвало ставни. Мокрый ветер ворвался внутрь и хлестнул Офелию по лицу, как влажное полотенце. Существа рассредоточились по углам большой комнаты, чтобы укрыться от ветра. Офелия съежилась у передней двери, гадая, что это было. Когда она осмелилась заглянуть в спальню, то увидела, что на полу блестит вода, а в окне торчат ветки дерева.

Дальше будет только хуже. Офелия оглядела кровать, промокший насквозь матрас, детскую колыбельку. Шлепая по воде, дошла до внешней стены. Вода лилась с ветвей на стену, но сама стена была цела. За окном сверкнуло; с порога комнаты донесся испуганный вскрик. Она оглянулась и увидела, что двое существ наблюдают за ней. Один наступил в натекшую у двери лужи и отдернул ногу с выражением, которое, без сомнения, означало: он терпеть не может мокрые ноги.

Кто бы сомневался. Стоят столбом, ожидая, что она сделает всю работу сама. Офелии не хотелось этим заниматься. Она вернулась в большую комнату и заперла за собой спальню. Ветер подпирал дверь изнутри, так что хлипкой щеколды должно быть достаточно. По половицам шел мощный сквозняк; скоро он начнет задувать воду под дверь. Офелия заозиралась в поисках чего-нибудь, чем заткнуть щель. Существа молча наблюдали за ее действиями. Наконец она отыскала в кухонном шкафу несколько полотенец и, свернув рулоном, затолкала под дверь.

На улице смеркалось. Она устала и проголодалась и с тоской вспоминала горы еды в центре. «Это все они виноваты», – сказала она себе. Если бы не это глупое создание, умудрившееся пораниться во время шторма, она бы сейчас сидела в безопасности в центре, а эти улетели бы с первым порывом ветра… ну или нашли себе другое укрытие.

Она могла бы провести последний день или ночь своей жизни в покое – насколько это возможно во время шторма. У нее были бы, по крайней мере, еда, знакомая постель, рукоделие. Вместо этого она застряла здесь – она пересчитала – с восемью чужаками, убийцами, без еды и удобной кровати. В доме была еще одна спальня, но… К слову, где этот раненый, из-за которого она оказалась в этой идиотской ситуации?